.
9 августа 2021 г., 23:01
У Шарлотты веснушки, кудряшки и веселые карие глаза, в которых плавают смешинки. Девочка улыбается всем вокруг. Улыбка нежная-нежная, для девочки ее возраста очень даже осмысленная. «Славное дитя», — слышалось от отцовских коллег то и дело. Дитя и правда славное. Тихое-тихое. Послушное.
Папу очень любит, а папа любит ее. Хлопочет днем и ночью над игрушками для дочки, радуется, как только девочку видит. Целует перед сном в крошечный лобик и желает доброй ночи, укладывая рядом плюшевого кролика с записью собственного голоса на диктофоне.
В садик отдавать не хочет, в школу тоже. Вечно хочет держать при себе, не дай боже Шарлотта поранится, испугается, расстроится — такое ведь нередко бывает у детей. Может, уже бывало? Он ведь весь в работе, совсем ничего о ней не знает. Спрашивает, конечно, исправно, но она ведь может промолчать, не сказав ничего.
Он все же для нее старается. Генри знает: деньгами счастье не купишь, но он очень хочет, чтобы любимая девочка ни в чем не нуждалась. Он хочет смотреть, как она растет, как играет с друзьями во дворе. Как неловко чертит в первых прописях.
Он позволяет Шарлотте смотреть за рабочим процессом. Серые глаза эндоскелета смотрят на дочку как-то пугающе, но ведь не прогонять ее? Вот, тыкает Шарлотта пальчиком в оголенный каркас и хочет что-то спросить, но не спрашивает. Передумала, значит. На секунду Генри пугается: может, стоит ребенка отсюда забрать? А потом думает: сказала бы, наверное, если бы хотела уйти.
Сказки читает ей. Элла катается по комнате, звенят чашечки на подносе время от времени. От звона и монотонного отцовского голоса девочка засыпает. Он и сам спать хочет, но нельзя, дочка ведь еще не до конца заснула. А потом работа ждет.
Он делает для нее все, что может. Ставит на кон свое здоровье, получая в ответ столь родные улыбки и звонкий девичий смех.
У Шарлотты веснушки, кудряшки и веселые карие глаза, и Генри совсем не хочет вспоминать о том, что они когда-то смотрели на него с фотографии, перетянутой черной лентой.
