Лимонный вкус

Надо убрать лишний пепел из клетки Фоукса, да, точно, надо убрать. Мерлин, надо разобрать стол, без магии палочку не найти. Откуда эта рассеянность, Альбус? — Директор? Я могу войти? — неуверенный, тихий голос казался чересчур громким в кабинете Альбуса и, кажется, он слышал эхо. Пожилой мужчина повернулся на звук и черты его лица мгновенно сгладились. — А, мой мальчик, прошу проходи, присаживайся — директор приветливо улыбался вошедшему Гарри, мягко указывая на стул перед ним, сам же он обошёл свой все ещё неразобранный стол и присел, взглядом отыскивая палочку, что покоилась под кучей непрочитанных свитков. — Лимонную дольку Гарри? — Альбус придвинул несменяемую емкость с любимыми сладостями ближе к собеседнику. — Нет, директор, спасибо. А могу я задать вопрос? — мальчик чуть нервно начал подергивать широкий рукав своей мантии и очевидно ждал ответа. — Конечно, Гарри, вопрос можно задать всегда и всякому, вот только ответ получить гораздо сложнее — Альбус лукаво улыбнулся. — Почему Вы так любите лимонные дольки? Альбус совсем не ожидал от юного ученика этого вопроса, хотя, он отнюдь не первый, кто задаёт его и, учитывая любовь директора к этому виду сладостей, вполне разумный. Мужчина только хотел ответить в обычной манере, придумывая новую историю на ходу, но что-то заставило его окунуться во время, которое он не вспоминал уже много десятилетий и которое, как он надеялся, запер давным-давно в собственной памяти без возможности открыть. Почему-то слыша этот вопрос уже бесчисленное количество раз, Альбус именно сейчас захотел напомнить самому себе тот единственный, правильный ответ на него.

***

«В тот день я был очень зол — Аберфорт вновь решил устроить мне взбучку с самого утра. Времени я им уделяю мало, забыл про хозяйство, забыл про Ариану, забыл про ответственность… Мерлин, я просто устал, устал тащить это бремя, терпеть вечно недовольного брата — чтобы я не сделал, как бы я не старался — «Этого недостаточно, Альбус, ты уложил вчера Ариану? Она ждала тебя полночи, а мне пришлось сидеть и успокаивать ее, где ты был, Альбус? Снова шатался с этим убийцей? Тебе плевать на нас, так уходи, без тебя нам будет лучше». Крик брата все ещё раздавался в моей голове. Я опустился на кровать в своей комнате и обхватил голову руками. Каждое мое утро, на протяжении вот уже двух месяцев начиналось одинаково. Каждый день я задавался одними и теми же вопросами — почему мой брат даже не хочет попытаться понять и меня тоже? Почему он игнорирует все, что я делаю для них, стараюсь делать… одно лишь порицание и осуждение всех моих действий. Я ведь правда стараюсь. Забыл про свои мечты, отпустил своё будущее, почти свыкся с отсутствием светлых перспектив и возможностей. Что ещё я ему должен? «Хватит, Альбус, дыши». Вдох — выдох. Надо быть сильным, все эти мысли лишь плотнее загоняют меня в тоску. Я поднялся с кровати и, подойдя к двери, вновь заставил себя собраться с мыслями, после же неуверенно повернул ручку. Внизу было тихо. Видимо, брат с сестрой пошли в наш двор, Ариана очень любит качаться на качелях. Хоть и зная, что нам с Аберфортом лучше остыть перед попыткой примирения я всё-таки отправился на поиски. Как и предполагая ранее, только я вышел во двор, сразу услышал звонкий смех сестры и неразборчивый шёпот брата. — Ари, доброе утро, родная — я подошёл ближе к семье и искренне улыбнулся сестре. Ариана же жестом прося Берти остановить качели, мигом слетела с них и бросилась ко мне. Я успел лишь подхватить и сразу начать раскручивать нас, зная как ей это нравится. — Ариана, милая, принеси мне те великолепные голубые цветы из нашего сада, хочу вплести их в свой венок — я тут же выпустил сестру из своих рук, молча наблюдая как она, мило улыбнувшись Аберфорту, направилась за дом по его просьбе. — Вы сплели венок? — не желая возвращаться к утренней теме я непринуждённо попытался продолжить беседу. — Был бы дома и ты бы сплёл. — Аберфорт, прошу тебя — попытка избежать не удалась, сразу вспомнил маггловскую цитату, как некстати подходящую — история любит повторяться. Любит, но не каждый день же в самом деле. — Что? Хочешь как обычно? Отсиделся в своей комнате, пожаловался сам себе на несчастную судьбу и свалившихся на твою голову нас с Ари, а потом вышел к нам и мы все простили? — Аберфорт говорил хоть и тихо, чтобы ни в коем случае не услышала сестра, но злобы и яда в голосе лишь прибавилось. — Я не считаю вас обузой, Берти. Вы моя семья и я люблю вас, ты же знаешь. Полно, прости меня за утро, давай забудем. Ариана щас вернётся — постаравшись придать своему голосу как можно больше теплоты я увидел, как лицо брата смягчилось, впрочем, скорее, он опасался скорого возвращения Ари и не хотел продолжать ссору, зная, что потом не остановится, нежели всерьёз решил закрыть тему. — Забудем на этот раз, неподходящее время, да. Я сегодня свободен и проведу весь день с Ари, могу я попросить об одолжении? — Конечно, Берти, что за вопрос? — Скройся с моих глаз на сегодня, видеть тебя тошно. С этими словами Аберфорт с силой оттолкнув качели, направился к саду за домом, где должна была быть сестра. Я смотрел ему вслед и успокаивал собственных демонов. Обида съедала изнутри. Горькие слова били похлеще Круциатуса. Сжав кулаки и еле сдержав то ли злые, то ли обидные слёзы я рванул за калитку. Место моего спокойствия в те годы было около небольшой речушки. Рядом возвышалось огромное (мы с Геллертом думали, что оно видело даже основателей Хогвартса) дерево, надежно укрывающее от палящего солнца. Лето в Годриковой впадине в этом году было совсем не щадящее. Будучи в собственных мыслях я почти и не заметил как дошёл до своего места, как уселся, облокотившись на могучий ствол, как погрузился в свои мысли, глядя на сверкающую гладь речушки и уж точно не услышал звук приближающихся шагов. Очнулся я, чувствуя как кто-то легко трясёт меня за плечо. — Альбус, А-а-альбус! Ты живой? Пребывая ещё в легком помутнении я поднял голову и уткнулся взглядом в слегка обеспокоенное лицо Геллерта. Ещё с минуту я просто вглядывался в его глаза, пока это не стало уже неприличным. — Мерлин, Геллерт, прости, как ты нашёл меня? — Это же очень сложно, да? — он усмехнулся и продолжил — я отправил тебе пергамент, а ты не ответил, решил не испытывать судьбу и не попадаться на глаза твоему братцу, вот — я тут. Геллерт обошёл меня и уселся рядом, его плечо мягко соприкоснулось с моим. Уже по привычке я тут же опустил голову, носом утыкаясь ему в бьющуюся жилку на шее и как можно незаметнее делая вдох, наслаждаясь. От Геллерта всегда пахло лесом и свежестью. Тот самый аромат, который и в будущем мне точно будет слышаться в амортенции. Мне все ещё было непонятно, как такой проницательный человек как Геллерт, все ещё не осознал мою глубину чувств и привязанности к нему? С трудом верилось, наверно, просто молчит, позволяя и щадя меня. За что я и был ему благодарен. Разговор об этом с ним просто уничтожит меня. — Я тут в городе был — Геллерт аккуратно дотронулся до моих волос и медленно начал перебирать их, из моих губ почти вырвался стон. Почти. Я что-то промычал, неясное даже для меня самого, но значащее что-то наподобие «продолжай, я почти весь во внимании». Хотя, если он продолжит так нежно перебирать мои волосы, мое внимание стремительно отправится к Моргане. — Проходил мимо лавки со сладостями. Купил кое-что новенькое. Ты точно не пробовал. Шелестя каким-то пакетиком Геллерт раскрыл его и протянул мне. — А с чем они? — я, будучи знатным сладкоежкой, конечно же сунул нос прямо в пакет. — Руками, Альбус, руками — Геллерт насмешливо глянул на меня, чуть отодвигая пакетик от моего лица. — Это лимонные дольки, Аль. — Мерлин, Геллерт, я ненавижу лимоны, ты же знаешь. Они кислые и такие отвратительные на вкус, чем я тебе насолил? — полностью потеряв интерес к пакетику в руках друга я приподнял голову и недовольно стрельнул глазами. Да как он мог вообще, знает же, что за разные сладости я готов на страшные вещи. А тут лимон. Кислый день, определённо. — Не будь глупцом, они все в сахаре, попробуй же — Геллерт в противовес своим предыдущим действиям чуть ли не ткнул меня носом в этот пакет. — Нет, нет и ещё раз нет — я стал вырываться из обхватившей меня руки, попутно заливаясь смехом и пытаясь отодвинуться от несчастного пакетика с дольками. — Геллерт, помилуй меня, с кем ты будешь обсуждать наше с тобой будущее, если я покину сие мир, пав такой глупой смертью? Геллерт же сдаваться и не думал, отложив пакетик в сторону, он обхватил меня обеими руками и стал заваливать на землю. Я продолжал сотрясаться от смеха и пытался противостоять мучителю, но спустя время, потерпев позорное поражение, был прижат к земле. Геллерт навалился на меня всем телом, удерживая мои руки своими над головой. — Сдаёшься? — прошептал он, низко наклонившись и задевая губами мочку уха. Вот сейчас мне было уже не до смеха. Я весь покрылся мурашками и почувствовал румянец, быстро заливающий все мое лицо, но главное — я с ужасом осознал как его шёпот повлиял на другую часть моего тела, которая напряглась пока чуть меньше меня самого, но вполне ощутимо. — Пусти — я стал дергаться под ним, пытаясь ослабить контакт, особенно наших нижних частей тела. Это, в целом, и стало моим провалом. Геллерт медленно отодвинул губы от моего лица и приподнял голову, глядя мне точно в глаза, схватив мой подбородок после неудачных попыток отвернуться. — А говорил, что ненавидишь лимоны — нагло ухмыляясь Геллерт освободил мой подбородок и потянулся рукой по направлению к этим дурацким долькам. Я же, заливаясь ярко алым цветом, молился. Просто молился, боясь отвести взгляд. А события после положили начало всем моим многолетним страданиям. Геллерт, вытащив одну дольку из пакетика, положил ее себе на язык, не отводя наглого взгляда от моих глаз, и набросился на меня с этими его вкусными губами и такой дурацкой долькой. Я чувствовал легкую кислоту лимона и привкус сахара на его губах, а ещё его вкус — невероятный, крышесносный, мой навсегда любимый вкус. Он целовал меня так самозабвенно, будто сам желал этого так долго. Я лишь мог потакать ему, пока он властно исследовал мой рот, сплетаясь языками и делясь одним дыхание на двоих. Я не знаю, сколько прошло времени, но, когда он отстранился от меня, жадно втягивая воздух и напоследок мягко целуя в уголок губ, я сам потянулся к нему, вновь окунаясь в этот лимонный водоворот. А спустя время, снова положив голову ему на плечо я понимал, что отныне лимонные дольки — это моя вторая слабость после Геллерта».

***

— Директор? Мистер Дамблдор? Альбус вынырнул из воспоминаний и рассеянным взглядом окинул мальчика, пытавшегося дозваться его не первую минуту. Мягко улыбнувшись и окончательно вернувшись в настоящее директор впервые ответил на заданный ранее вопрос максимально искренне. — Однажды, очень хороший друг угостил меня этими конфетами, Гарри. Уж больно понравились они мне на вкус — директор ещё раз улыбнулся мальчику напротив и своим воспоминаниям одновременно. — А ему тоже нравились эти конфеты? — Кто знает, мой мальчик, кто знает.