***
— Эй, не смей спать! Я не хочу слушать это один!
Ли Минхо. Практически все в окружении скажут про этого парня много лестных слов, но лишь Хёнджин закатит глаза, шутливо называя того
надоедливой занозой. Улыбчивый и спокойный одногруппник, которому доверяли преподаватели и студенты, на самом деле — тот ещё чертёнок, открыто болтающий обо всём подряд.
Кто он Хёнджину?
«Лучший друг!».
Хван тяжело вздыхает, укладывает голову на стол, вслушиваясь в играющую в наушниках музыку. Звучащий спокойный мотив, смешиваясь с монотонным голосом преподавателя, словно усыпляет. Бесспорно, философия крайне важный предмет, хотя бы потому что можно, почти официально, вздремнуть или заняться другими своими делами. Хёнджин бы рад сейчас прикрыть глаза да представить дивную чашечку кофе из ресторанчика напротив, но больно тычущая в бок ручка заставляет выпрямиться, подпирая рукой подбородок.
Минхо выглядит довольным, возвращаясь к записи конспекта, и младший почти спрашивает с каких пор тот так полюбил учебу, но ответ находится сам в воспоминаниях. Вчера вечером тот рассказывал про приближающуюся дату зачёта по философии, который Ли боится провалить; поддерживать план наверстать за несколько пар весь прослушанный за полгода материал Хван не спешит.
Голос на фоне становится громче, чему Минхо недовольно жмурится, черкая что-то в своей тетради. Побороть внезапное желание сделать какую-то пакость не выходит, поэтому, выхватив ту самую злополучную ручку из чужой руки, Хёнджин начинает выводить на полях забавные рисунки, украшенные сердцами и звёздами. Его не особо заботит недовольный шепот у уха, прекратившийся уже через пару секунд. Старший слишком быстро мирится с
испорченным украшенным конспектом, начиная рассматривать незамысловатые рисунки. Хёнджин выглядит слишком заинтересованным, обводит миниатюрный цветок прямо над записанной темой лекции.
— У тебя стебель кривой.
Парень в ответ недовольно фыркает, продолжая наводить лепестки. В принципе, Минхо кажется, что его кривоватый почерк довольно мило сочетается с такими же рисунками рядом.
Брюнет наконец-то свободно вздыхает, оказываясь вне душной аудитории. Потирает шею, бросая взгляд на озадаченного друга, который что-то печатал в заметках телефона. Хёнджин делает вид, что ему это совсем неинтересно, наигранно злится, называет старшего черепахой и идёт вперёд; мысленно отсчитывает ровно четыре секунды до того, как Ли налетит на него со спины, чтобы проучить.
За пять лет дружбы Хван уже достаточно изучил характер хёна, все его интересы и привычки. Эти двое близки, наверное, слишком сильно. Рамки «а можно ли это сказать?» и «поймёт ли он меня правильно?» размылись ещё года три назад, делая отношения между ними значительно уютнее.
Хёнджин знает Минхо очень хорошо, но самого себя он понять может не всегда.
Понять, почему сердце всегда предательски сильно болит, стоит только увидеть как Ли неловко и неискренне улыбается едва знакомым людям, что стараются подступиться ближе. Знает, что Минхо ненавидит, когда вокруг много людей, тем более,
если они не Хёнджин.
Понять, почему так странно гулять с другими ребятами, не слыша хриплый смех и забавные рассуждения.
Говорят, любовь живёт три года — Хёнджин кажется перелюбил уже на пару месяцев больше.
«Я чертовски устал сидеть за этими идиотскими учебниками. Хван Хёнджин, мы идём с тобой за курочкой и колой, это не обсуждается».
Минхо быстро набирает сообщение на своем телефоне, останавливается взглядом на времени отправки — 23:32 — выбегая из своей квартиры только в лёгком чёрном худи и старых потёртых джинсах. Приходится терпеть долгих восемь минут ожидания под подъездом Джина, а после таких же пятнадцать упрёков. Хёнджин выглядит совсем милым: сонно хлопает глазами, трёт нос из-за прохлады и глубже кутается в синюю ветровку.
Сдержать улыбку нет сил, когда Минхо замечает довольное выражение лица младшего, наслаждающегося любимым лакомством. Оба сидят на лавочке небольшого сквера, освещенного красноватым светом ламп. Брюнет забавно размахивает ногами, громко стучась о землю; парни обуты в старые белые кроссовки, разрисованные черным маркером сбоку.
— Идея сделать парные кроссовки была крутой, согласись, — Хёнджин едва успевает проглотить колу, немного давится из-за спешки и громко кашляет.
— Я надеюсь ты не собирался умереть из-за кока-колы, иначе больше некому будет придумывать такие замечательные идеи.
Младший легко пинает чужую ногу, хмурится и старается угрожающе смотреть — Минхо спокойно отбирает у того банку с колой и пожимает плечами. Жидкость ещё прохладная, плюсом на губах остается привкус фруктовой гигиенической помады Хёнджина; из-за чего тот краснеет, забирается на лавочку с ногами и старается найти какую-то новую тему для разговора, чтобы не думать о косвенном поцелуе.
Срочно, очень срочно нужно отвлечься. Этот вечер отпечатается в памяти намертво, отдавая вкусом тёплых объятий, сладкой помады и пылающих щёк.
Ветер к ночи становится сильнее, но почему-то Минхо этого совсем не чувствует, забываясь в своих собственных мыслях. У него проблем и забот целый список, а приближающиеся экзамены не сулят ничего хорошего, но это сейчас определённо волнует меньше всего. Дома на столе несколько толстых тетрадей с конспектами и незаконченные рефераты — внутри трещащее словно костёр сердце.
Хван Хёнджин. Все назовут его беспечным и отстранённым красавчиком с вечной ухмылкой на губах, но лишь Минхо нахмурится этим словам, зная, что младшего подобное обижает. Хёнджин любит читать книги и рисовать в свободное время, а ещё
фотографировать всё вокруг, включая своего хёна.
Кто он для Минхо?
Малыш Джин? Мой лучший друг конечно!
Недели сменяют одна другую, заставляя слишком часто отрывать листы календаря. По прогнозу погоды скоро должен выпасть первый снег, а может и начаться ливневый сезон — в конце осени никогда не знаешь чего ожидать. Небо затянуто уже несколько дней, погода оставляет желать лучшего, а Хёнджин всё ещё носит свои любимые белые кроссовки и недовольно косится на кожаные ботинки старшего, который снова благополучно прогуливает философию.
Хёнджин громко смеётся, разрушает весь придуманный ему образ холодного красавчика, опираясь на стену аудитории спиной. Пока одногруппники о чем-то шепчутся за спиной, Минхо не может перестать любоваться появившимися ямочками и такой милой родинкой под глазом. Шутку, над которой смеётся младший, Ли уже не особо помнит. Настроения идти на оставшуюся пару нет, поэтому с улыбкой победителя шатен приглашает нагло прогулять любимую литературу.
Погода оказывается слишком мерзкой для пеших прогулок, заставляя развернуться в сторону дома Минхо. Хёнджин особо не противится, но ставит важным условием просмотр какого-то нового аниме под персиковый энергетик. Естественно купленный хозяином дома.
— Почему ты постоянно берёшь эту гадость? — на полке в ряд стоит любимая марка напитков младшего, рассортированная по вкусам.
— Это не гадость! — Хван быстро бросает в тележку несколько банок нужного энергетика, надувая щеку. — Всяко лучше твоего «классического» вишнёвого.
— У моего хотя бы вкус насыщенный!
— Вот сегодня и проверим!
Стараясь особо не думать над брошенной Хёнджином фразой, Минхо упорно старается вспомнить в какой карман рюкзака бросил ключ от квартиры и убрал ли утренний беспорядок в гостиной.
Дом Ли не большой, но уютный. Маленькая квартира-студия недалеко от универа, находящаяся на двенадцатом этаже новостройки — возможно, Хёнджин хотел бы сюда переехать из своей однушки в соседнем районе. И дело тут совсем не в удобном расположении.
На мониторе светится яркая заставка, а шипящий звук открывающегося напитка заполняет пространство. Легкий персиковый вкус приятно чувствуется на языке и Хван почти мурлычет от этого, довольно поглядывая на шатена. Минхо фыркает, разворачивает лицо младшего обратно к экрану, удобнее устраиваясь на мягком диване.
Удобнее — значит полулёжа, опустив голову на сильное плечо, иногда дрожащее из-за смеха. Вникнуть в суть сюжета не получается, поэтому старший оставляет эту затею на восьмой минуте, рассматривая собственный стеллаж напротив. На средней полке стоит несколько фотографий: с родителями, на отдыхе в Австралии и в обнимку с Хёнджином. Последнее фото было сделано в прошлый новый год, когда вся группа решила устроить праздничный вечер в небольшом кафе. Теперь Минхо знает: пьяный Джин до жути тактильный и постоянно хочет спать.
Отпивая свой вишнёвый, хён тихо хихикает, привлекая к себе внимание. Хван вопросительно мычит, рассматривает то чужое лицо, то банку в руках старшего.
«Он, вроде, хотел попробовать».
— Минхо, — голос тихий, почти шёпот, заставляющий немного напрячься.
— Да?
— Я задам два вопроса?
— Конечно.
— Отвечай честно, — фраза звучит серьёзно, а лицо словно приобретает внезапную строгость, заставляя лишь одобрительно кивнуть. — Начнём с простого или второго?
— Давай с простого, — Минхо немного расслабляется, откидывает голову на диван, следя как Джин меняет позу.
— Разрешишь попробовать твой энергетик?
— Ты же ненавидишь вишню, — на лице слабая улыбка, а в глазах волнение плещется, — пробуй конечно, мог не спрашивать.
Минхо тянет банку вперёд, но тут же чувствует как его руку заводят в сторону, а мягкие и горячие губы накрывают собственные. Привкус той самой вишни мешается со сладким персиком, действуя подобно сильному дурману. Несколько секунд теряется в осмыслении происходящего и попытках понять, что же, чёрт, сейчас делать. Хёнджин целует медленно и тягуче, будто действительно пытаясь распробовать горчащий вкус; прикусывает нижнюю, оттягивает и лижет — дразнит. Хотя на самом деле сам не представляет, что творит.
Банка падает на пол, пачкая красной жидкостью светлый пушистый ковёр. Тёплая ладонь ложится на щеку, плотнее прижимая к себе. Хёнджин густо краснеет, приземляясь на чужие крепкие бёдра, ощущает приятные касания на позвоночнике и почти уверен, что Минхо сейчас находится буквально везде, изучая все доступные участки кожи.
Но ведь это Минхо, ему можно всё.
О стекло громко начинают стучать капли дождя, где-то далеко звучат раскаты грома, но ярче всего слышится внезапный хриплый вздох. Минхо мягко целует красноватые губы, зарывается пальцами в мягкие волосы и тихо спрашивает всё ли в порядке, на что младший судорожно кивает.
— Это, — в горле словно ком застревает, мешая спокойно говорить; Хёнджин мягко соприкасается лбами, сжимая ладони на чужих плечах, —
это приятно.
Минхо слишком тепло улыбается, нежно гладит бока, совсем чуток сжимая, чтобы снова услышать приятный слуху звук. Джин доверчивым котёнком ластится, обнимает, тянется за новым поцелуем, сразу его получая. В моменте слишком много смешавшихся чувств и недосказанных слов, которые заменяют долгожданные трепетные касания. Хёнджину кажется, что он готов взорваться из-за бурлящих ощущений, что всё происходящее
слишком во всех возможных смыслах; он неосознанно сжимает своими бёдрами чужие, хочет сесть слегка выше, но чувствует как сильные ладони резко возвращают обратно.
У парней волосы запутаны, на щеках сияет румянец, глаза прикрыты — выглядят
счастливыми.
— Так, — Минхо легко целует в висок и заводит отросшую челку за ухо, — какой там второй вопрос?
— Кто мы друг другу?
— Лучшие друзья, — Хёнджин теряется, отодвигается дальше, пытаясь рассмотреть эмоции, — но лично я бы хотел изменить это, согласен?
— Иначе я бы стал тебя целовать? — старший хрипло смеётся, целует в кончик носа и осторожно переплетает пальцы с чужими, счастливо любуясь этой картиной.
Обнимать любимого человека, изредка лениво целуясь, оказывается слишком приятно. Минхо совсем не жаль испорченного коврика и пролитого напитка. В конце концов,
он всегда может попробовать персиковый.
