Поле подсолнухов

— Ты не там искал. Драка закончилась одну минуту назад и двое мужчин уже уходят, когда один из них с усмешкой говорит это ему через плечо. Он как-то садистки хихикает и продолжает идти дальше, а вот Антон замирает. Два помощника местной мафии едва ранены, когда как у Звёздочкина два ножевых в ногу. Вдох-выход. Дышать тяжело и Антон подозревает перелом рёбер. В глазах то и дело темнеет и его шатает из стороны в сторону, но он все равно оборачивается. Безжизненное:"что?" срывается с его губ достаточно громко, чтобы его услышали. В ответ Антон слышит мерзкий смех второго мужчины с усами, когда он говорит: — Ты слышал. Или ты уже забыл своего дружка, того педика в уродливой рубашке? Антон едва не давится воздухом, и виной этому вовсе не банальное оскорбление. Даже в их университетском чате бывали сообщения с более грубым содержанием, чем это. Но Звездочкину действительно все равно, что думают два ублюдка перед ним. Дело не в этом. Дело в Душнове. Олегсей Душнов пропал без вести шесть месяцев назад. Попрощался с Антоном, вышел из подъезда и больше его никто не видел. Его искали полгода. Долгих полгода наполненных горечью и комом в горле. Прошариванием каждого уголка их района, каждого заброшенного склада и парка. Антон Звездочкин лично успокаивал рыдающую у него на плече Олю, кивал его родителям при встречах в полицейском участке, собственными руками развешивал объявления о пропаже. Ничего. Шесть месяцев спустя они не нашли ничего больше, чем оставленный у подъезда красный рюкзак. Кто-то говорил что Олегсей Душнов бросил всё и сбежал. Кто-то недвусмысленно намекал что искать там уже некого. Антон Звездочкин затыкал рот им всем, все еще надеясь однажды увидеть Олегсея снова. Измученного или растерянного, не помнившего ничего или обвиняющего в том что его не нашли раньше. Антону было все равно. Только бы живого. Что угодно, кроме бледного трупа, закопанного где-то посреди леса или выброшенного в реку, с застывшим навсегда выражением ужаса на лице. — Вы причастны к тому что он исчез! — орет он, не узнавая свой собственный голос. Говорить трудно, он хрипит и все вокруг него кружится, но Дипломатора захлестывает ярость и он не понимает что делает. Он не знает, в какой именно момент он бросается вперед и в его голове слишком много мыслей, кричащих ему отомстить, когда его кулак ломает мужчине нос. Дипломатор толкает высокого парня куда-то вниз, пока его нога пинает второго в живот. Вокруг него кровь, много крови и она везде, совершенно. На руках, разбитых костяшках, на ошарашенном, испуганном лице человека перед ним. Он пытается сказать ему что-то, но Дипломатор проламывает ему череп о стену раньше чем он успевает сделать это. Они убили его, они убили его, они убили его, они... Вокруг него остаются только красные пятна и ощущение влажности на коже, когда он перекатывается в борьбе с оставшимся соперником. По затылку течет кровь от удара об асфальт и она заливает ему плащ, смешивая собственную кровь с чужой, когда Дипломатор сидит на мужчине верхом и бьет его в лицо. Гнев вперемешку с адреналином застилает мутной пеленой все перед ним и герой смутно осознает вой полицейской сирены в далеке. Он ударяет человека перед ним снова и снова после того как он перестал дышать и лишь грубый мужской голос выводит его из транса. Антон поднимает голову и не видит почти ничего, но все равно встает. Его, очевидно, просят поднять руки за голову, но Звездочкин стоит там достаточно долго, чтобы его не захотели ждать. Полицейские говорят ему что-то еще и трясут оружием, но до Дипломатора не доходит ни звука. Антон оборачивается. Асфальт под ним залит кровью и его руки дрожат. Смотреть на тела на земле ещё страшнее, поэтому он не отводит напряженный взгляд, запоминая выражение на их мёртвых лицах. Один из полицейских , более молодой и неопытный, кажется особенно нервным, сжимающий пистолет до побеления костяшек. Он выглядит напуганным им. Безумный взгляд Антона не делает это лучше. Голова болит и Звездочкин пытается сдаться, но говорить не получается и он заставляет себя не харкать кровью перед всеми этими людьми. Антон делает шаг вперед. Раздается выстрел. Шесть месяцев назад — Ты точно дойдёшь сам? — В сотый раз повторяю, да. Все будет в порядке и отдай мне уже мою куртку. — Антон закатывает глаза, но его рука уже тянется к вешалке рядом с ним. Олегсей стоит на пороге и нервно переводит взгляд на часы, как делал это последние минут десять. Они с Антоном были в его квартире и чай с печеньем были хорошим способом забыть о времени, о чем Олегсей даже почти не жалел. Почти. Конечно, пастельно-розовая посуда Антона довольно мила и будь его воля, Душнов остался бы здесь на большее время, чем те два часа, что они провели на кухне, ностальгируя по дню их знакомства и первому году учебы в университете. Это было хорошо проведённое время, но это не объяснишь уезжающему ровно в восемь автобусу. Следующий прибывал только через два часа и Душнов не был обрадован перспективой возвращаться в общежитие по темноте, поэтому бежать все оставшиеся десять минут пути были более лучшим вариантом, но Антон лишь отнимал его время, удерживая на пороге. В иной раз студент обязательно подбросил бы его на собственной машине или как минимум проводил до остановки, но Звездочкин подхватил температуру и оставаться в теплоте квартиры было более хорошим решением, это понимали они оба. Поэтому Антон мог закатывать глаза сколько угодно, но Олегсей уже торопливо открывал входную дверь, наскоро прощаясь. Звездочкин кивает ему в след и Душнов спускается по многочисленным ступенькам и подошвы его кед шумят, когда он пытается делать это быстрее, не перескакивая через несколько сразу. Это не казалось ему безопасным после того, как он едва не сломал себе руку в спешке, когда опаздывал на первую пару два месяца назад. Вместо университета он оказался в местной больнице по настоянию Антона и преподавателей. Железная дверь пищит, выпуская его наружу и парень выходит в приятную прохладу середины апреля, едва не поскальзываясь на скользких после дождя ступеньках. В воздухе пахнет сыростью и Душнов не проходит и пары метров, когда перед ним появляются двое мужчин, загораживая проход. Олегсей недоумевает, панически пытаясь понять что может понадобиться от него двум амбалам солидной внешности. Из дорогих вещей у него только телефон и пара смятых сторублёвых купюр в кошельке и Душнов так увлекается мыслью о потенциальном ограблении, что почти пропускает момент, когда один из мужчин начинает говорить. — Мы видели тебя с Дипломатором. — он произносит это так неожиданно и невнятно, что растерянное:"чего?" само вырывается из него. Амбал перед ним хмурится и что-то подсказывает Олегсею, что это не очень хороший знак. — Где он? — голос второго еще более громкий и злой и Душнов едва не подпрыгивает от неожиданности. — Кто, Дипломатор? Не знаю. Я его давно не видел.. В смысле вообще не видел. Кто такой Дипломатор? — Олегсей не был уверен, как и без того враждебно настроенные лица могут стать ещё злее, но они сделали это. — Неправильный ответ. — рычит мужчина с усами и хватает парня за шиворот, поднимая его над землей. Душнов уверен, что видел подобное только в фильмах и ощущение парящих над поверхностью ног не было лучшим в его жизни. — Я спрошу еще раз. Где Дипломатор? — Незнакомец вглядывается в его лицо, поднося перепуганного студента так близко к себе, что он мог бы плюнуть в него при желании. Но делать это был бы сродни самоубийству и Олегсей впервые в жизни жалеет, что жизнь не кино и никакой Дипломатор не появится из-за кустов и с музыкой, чтобы спасти его. Вместо этого только мертвая тишина, прерываемая лишь громким стуком его собственного сердца и абсолютно безлюдной детской площадкой. — Вы пробовали поискать его на митингах? – Нервно говорит он и его в ту же секунду роняют на холодную землю, произнося ругательства в след его падению. Олегсей ударяется лицом и думает о том, что ему стоило подождать более позднего автобуса. Олегсей Душнов просыпается два часа спустя в поле полном подсолнухов. Он лежит на спине и перед ним только темное небо, цветы и двое похитителей, смотрящих на него сверху вниз. Студент резко вскрикивает от неожиданности, но все вокруг него плывет черными пятнами и даже просто сесть не предоставлялось возможным. — Мы думали ты уже не проснешься. — мужчина с усами улыбается и Душнов искренне жалеет, что он всё-таки это сделал. Ужас накрывает его с головой. Один час спустя его пинают ногами и крови рядом с ним столько, что даже ранения приходящего поздно ночью Антона кажутся ссадинами и синяками. Олегсей уверен, что у него сломано множество костей и будут проблемы с органами после этого, если он переживёт эту ночь. Когда три часа спустя более молчаливый мужчина отрезает ему половину безымянного пальца, в голове не остается никаких мыслей. Нет ни ощущений, ни сожалений, только тупая боль и адская агония. Олегсей панически задыхается и рыдает, не в силах оторвать взгляд от стекающей с его руки крови. Второй мужчина тихим голосом говорит ему дышать, но это не помогает. Тугая веревка на его конечностях не дает пошевелиться и его похитители смеются над ним, издевательски шепча что его здесь никто и никогда не найдет. Олегсей рыдает в затянутое облаками небо и верит что так оно и будет. Проходит еще полчаса и надежда что он переживет эту ночь умирает. Душнов искренне хочет того же для себя. Что угодно, чтобы не чувствовать лезвие ножа на своей щеке. Лучше бы он не знал кто такой Дипломатор. Спустя пять часов после пробуждения Олегсей Душнов умирает от болевого шока. Мужчины над ним обсуждают предполагаемую реакцию Дипломатора на произошедшее, не сразу замечая что жертва перестает дышать. Они не закапывают его, а просто уходят, оставляя мёртвое тело лежать посреди поля. Его так никто и не находит. Настоящее время —Ты не поверишь! Вчера ночью копы застрелили Дипломатра, он.. — Возбуждённый Дима залетает в комнату и останавливается на месте. Растерянный Олегсей медленно оторвался от ноутбука с открытым каналом новостей. — Ты уже слышал, да? — Дима небрежно бросает сумку куда-то на пол, садясь на кровать к призраку. Они с Олегсеем встретились четыре с половиной месяца назад, когда пьяный в стельку Побрацкий нашёл потрепанную книжку посреди поля во время вечеринки на даче у кого-то из друзей и решил, что забрать её с собой и пролистать позже будет хорошей идеей. Когда он почти месяц спустя вспомнил о находке и разочаровался в том, что это обычная тетрадь с конспектами, хоть и по нужной ему теме, Дмитрий оставил её валяться у себя. И так бы она и пролежала никому не нужная на полке совершенно чужого духу человека, если бы в один день студент не подавился энергетиком и не смог увидеть, кого он притащил к себе в комнату вместе с тетрадью. За несколько месяцев совместного проживания парни сдружились. Олегсей помогал Побрацкому с учёбой, Дима проявлял несвойственную ему тактичность и не лез к призраку с расспросами. — Ты можешь себе это представить? Антон — Дипломатор. — Могу. Я был в курсе. — отрешенным голосом произнес Олегсей, переводя пустой взгляд на окно. — Ты что? — Мы с Антоном были близки, когда я был жив. — поясняет он. — А-а. Ну, это все объясняет. Хотя нет, не объясняет. Какого черта? — Олегсей пожимает плечами. Гнетущее молчание повисает между ними. — Он никогда не убивал кого-либо. Даже в драку не вступал. Так почему он сделал это сейчас? — говоря это, Душнов не обращается ни к кому конкретно. Дима отводит взгляд, выглядя несколько виноватым. — Что? — Я видел объявления в городе. — начинает он и Олегсей замирает. Конечно, нужно быть слепым чтобы не заметить сотни листовок о пропаже. Черт возьми, несколько из них были даже наклеены на доске объявлений их университета, но они с Побрацким никогда не обсуждали этого. — И.. Он искал тебя. Все шесть месяцев. Ходят слухи что он убил их из мести за убийство его.. Друга. — Дима выглядит непривычно неуверенным, рассказывая ему это. Как-будто не зная, стоит ли. Олегсей ничего не отвечает, нервно заламывая пальцы, пока не доходит до безымянного пальца правой руки. Он замирает, тупо уставившись на обрубок. Дима делает тоже самое. — Это были они, да? Те двое. — его голос приглушен сомнением из-за табу на этой теме. Душнов не продолжает разговор, но находит в себе силы кивнуть в ответ. Неделю спустя университет все еще гудит от новости о смерти их звезды, Антона Эдуардовича Звездочкинина. Интернет заполнен постами об обезумевшем Дипломаторе и два дня спустя после смерти героя Дима перестает заходить в сеть. Не подходит он и к однокурсникам, не находившим других тем для беседы. Олегсей со дня их разговора становится даже более замкнутым, чем был до этого. Он почти не разговаривает, не читает лекций и тоже не заходит в интернет, проводя большую часть времени глядя в окно. Побрацкому все происходящее не устраивает. Не нравится угрюмый вид своего друга, не нравится слышать о Дипломаторе из каждого угла и не нравится собственная невозможность что-либо сделать. Кроме одного. Эта мысль приходит ему в голову спустя еще пару дней, во время возвращения из университета. На следующий же день он оставляет конспект с Олегсеем дома, под предлогом легкого дня и выходит за дверь. Он не идет к университету, поворачивая в противоположную от него сторону. Стереотипный тупик между двумя домами вырисовывается перед ним спустя полчаса ходьбы. Листья под его ногами шуршат и Побрацкий нервничает, осторожно заходя внутрь. Город за его спиной будто кто-то выключает. Доносятся звуки проезжающих мимо машин и холодный осенний ветер дует ему в шею, когда Дима пытается не шуметь, проходя по скрипучей листве и обходя лужи. Кровь от недавней драки уже отмыта, но студент все равно может представить как оно было здесь чуть меньше недели назад. Он уже готов сдаться и повернуть назад, когда видит кого-то за кучей коробок у стены. Побрацкий подходит ближе, встречаясь лицом к лицу с Дипломатором. — Антон? — призрак поднимает на него голову. Его глаза кажутся ошарашенными и напуганными и Дима невольно закусывает губу, представляя, какого это очнуться здесь, в море крови, не имея собственного тела и не в силах быть увиденным хоть кем-то. — Ты.. — Да-да, я тебя вижу. Клиническая смерть от энергетика, помнишь? Сам же мою тушку с того света вытаскивал. — он шутит, но Антон тупо смотрит на него и Дима теряется. Он шел сюда чтобы проверить свои догадки, но он не продумывал наперед то, что он будет говорить, если найдет его. — Э-э... Как жизнь? — попытка начать диалог кажется нелепой даже самому студенту и он не винит Антона за саркастичный взгляд, которым тот его одаривает. — Чудесно, лучше не бывает. Зачем ты пришел? — Я.. Хотел проверить здесь ли ты? — он вздыхает, давая себе дополнительные пару секунд на принятие решения. — Я знаю где Душнов. — резко выпаливает он и Звездочкин замирает, глядя на него. Дима поспешно добавляет — его призрак, я имею ввиду его призрак. Он.. Живет со мной или что-то типа того. Я как бы нашел его конспект и он привязан к нему и раз только я его могу видеть.. Да. — Антон молчит, делая его речь еще более неловкой. Побрацкий уже сто раз жалеет что пришел сюда, когда до него все же доносится приглушённый голос. — Значит он всё-таки мертв. — Э-э, да. — Дима оглядывается на выход из тупика. — Мне жаль. — Отведи меня к нему. – Антон с надеждой смотрит на него и студент подавляет в себе желание сделать шаг назад. Призрак выглядит отчаянным. — Пожалуйста. — Нет, не сейчас. Я вернусь за тобой, но только после того как расскажу о тебе Олеже, пойдет? — Звездочкин выглядит так, будто собираемся возражать, но вместо этого он только кивает, отворачиваясь и давая ему понять, что диалог закончен. Дима не медлит, торопливо выходя из тупика и вздыхает с облегчением, когда снова слышит город. — Нет. — Нет? Но почему? Разве ты не хочешь увидится с ним и.. — Зачем? Чтобы он увидел все это? —Олегсей кричит, показывая на своё лицо и до Димы наконец доходит причина отказа. Вся левая половина лица духа изрезана чем-то острым. Раны проходят через брови, где вместо волос остается пустота и они делают тоже самое с его губами, искажая рот когда дух говорит. Возле правого глаза шрам остается в виде большого синего пятна, отличающегося по цвету от бледно-голубой кожи. Картину жертвы дополняет отрезанный палец и Дима наконец понимает, в чем дело. Он не видел Олегсея Душнова при жизни, без всех этих шрамов. Он не видел его улыбку, потому что он никогда не улыбается и он не знает оттенок его черных волос. Но Антон Звездочкин помнил все это и он не в курсе что сейчас собой представляет его близкий друг. Больше Дима этот вопрос не поднимает. Бежать от этого вечно не получится. Олегсей Душнов повторяет это про себя еще неделю, но не находит в себе силы согласиться на встречу. Он пробует снова и снова, но ни звука не доносится из его рта. Он просто не готов. Рано или поздно Диме надоест смотреть на его скитания и он просто заставит его встретиться со своим страхом лицом к лицу, Олегсей знает это, но ему все ещё нужно время. Проблема была не в том что он не хотел увидеть Антона. Хотел, больше всего на свете он хотел поговорить с ним. Но он боялся. Боялся его реакции на свою внешность, боялся что он обвинит его в своей смерти, как это делал с собой сам Душнов. Страх окутывал его с головой и Олегсей проводил часы, заламывая все девять пальцев и повторяя"я передумал, пожалуйста, приведи Антона сюда" как мантру. Но потом ключ поворачивался в замке, Побрацкий заваливался в общежитие и призрак понимал, что не может. Шесть слов, говорил он себе, это же так просто. Но вечер за вечером он молчал. Олегсей Душнов делал вид что все в порядке, но даже он не мог до конца смириться с тем что с ним произошло. Уже семь месяцев назад он умер жестокой смертью, каждый день останавливаясь взглядом на недостающей конечности, ощущая фантомную боль и не мог найти в себе силы рассказать об произошедшем хоть кому-то. Даже Диме, что жил с ним уже около пяти месяцев. Он доверял Побрацкому и ценил отсутствие комментариев с его стороны, но он физически не мог. Олегсей Душнов знал где находится его тело и он знал, что Дима смог бы обрушить все надежды найти его живым его близких, если бы только он сказал ему, где именно его искать. Но он этого не сделал. Не мог. Не сейчас и не сегодня. Но нельзя убегать вечно. Прошло еще два дня и Олегсей нервничал, повторяя себе что тот самый день пришел. Сегодня он сможет сказать эти шесть слов, а дальше будь что будет. Душнов не чувствовал себя уверенным, повторяя предложение у себя в голове и встревоженно поглядывая на часы. Побрацкий задерживался. Олегсей мысленно перебирал варианты того, что могло его задержать, когда ключ наконец оказался в замочной скважине. Дверь открылась и дух проглотил крутившиеся все это время в голове слова. Он застыл, тупо уставившись на призрак Антона. Дверь за ним захлопнулась и послышался щелчок. Побрацкий не сказал ему ни слова, когда положил на ближайшую же поверхность наручные часы Звёздочкина, оставляя их одних. — Привет. — голос Антона тихий, едва слышный. Олегсей подавляет в себе желание зарыдать, смотря на своего друга. Некогда живого и уверенного, теперь он был призраком прошлого себя, во всех смыслах. Он выглядел пустым по сравнению с временем когда они оба были еще живы. — Эй, Олеж, все в порядке. — говорит он и Олегсей недоумевает, пока не замечает свои руки. Его колотит крупной дрожью и он выдыхает, открывая рот чтобы что-то сказать. Но вместо этого он не говорит ничего и ни слова не происходит из его рта, кроме отчаянных рыданий. Олегсей пытается стереть слезы со своего лица, но Антон не дает ему это сделать, подлетая ближе и осторожно беря его за запястья. Его растерянный взгляд останавливается на безымянном пальце правой руки и Душнов тоже смотрит на него. На секунду повисает тишина, а потом Олегсей снова теряется в рыданиях. Антон шепотом повторяет что все в порядке, отпуская его руки. Вместо этого он заключает его в объятия и Душнов отвечает ему тем же, еле как выдавливая из себя какие-то слова. — Прости, прости меня, это все моя вина. Я не хотел, я.. — Нет. — голос Антона все еще мягкий, но серьёзный. — Это не твоя вина. Ничего из произошедшего не было твоей виной. — Олегсей не отвечает, но Звездочкин и не ждет от него этого, чувствуя влагу на собственном лице. Семь месяцев спустя они всё-таки встретились и это единственное, что имело сейчас значение.