Ночной вальс.

Глубокая ночь. Тишину на трассе разрезала одинокая машина. В ней не менее одинокий, почти отчаявшийся юноша, со смоляными волосами, в серой шапке-короне и с сумасшедшими, голубыми глазами. В которых хочется утопить, очередной труп. Перевоз наркотиков. Да. Что может быть лучше? Всё. Скоро поворот, а за ним мост ведущий в соседний город. В город, — не столь прогнивший русской мафией, как Ривердейл… Тот, скорей, сатанистами. Звёзды с каждым метром становились ярче. Луна вышла из синих облаков. Машина всё ближе к пересечению реки. Непонятное свечение виднеется посередине дороги (и нет, это не были фары патрульной машины). Что-то неведомое левитируя, приближается к дряхлому форду. Побитый Джонс видит свет во тьме. Или чувствует прохладу в аду. Форма этому была в пропорциях человека. Призрака девушки. Волосы были тёплого, пшеничного цвета, но от корней светились холодными, поработительными лучами, — уплывая как река, но вверх, против гравитации. Глаза её пропитаны жизнью, — зелёные: пронзительно смотрели в его ценичные. Они ворвались Джонсу прямо в душу. И опаляли. Опаляли горячим светом прохлады. Ресницы над ними как будто мокрые. Мокрые, после ныряния в пучину жизни. Кожа как молоко(и без хорни-шуток). Одеяния, виднеется как огромная, светлая рубашка, с узором алых роз, что сходило на нет в пространстве. Розы как кровь чужая. Забытая одними. Но хранящая силу воли других. В боку закололо. Этот свет, исходящий от неё, мог осветить целую улицу. Глаза щиплет до боли от просмотра на яркую вспышку. Кажется, сейчас лопнут! Но хочется, — Хочется смотреть. Даже не беря во внимание истину. *** Машина всё ближе и ближе. Джонс опускает скорость машины, когда белокурая наклоняется и прикасается своей блестящей ладонью к замызганному стеклу, смотря через него на Джагхеда. Время замедлилось в этот момент. Её маленькая ладонь проходит сквозь переднее окно, что парня взяла дрожь. Но совсем скоро, мгновенно, она проходит его полностью. И моментально проходя на сквозь машину и парня самого. Кадр сменился. В эту конкретную секунду, когда она была в нём, Джагхеда отпустила вся боль. Все проблемы. Хотя они все из-за попытки запихнуть первую как можно глубже в себя. Он будто стал беззаботным мальчишкой, снова. Теплом одарила его эта жизнь. Сердце забилось чуть ли не до скорости колибри. В голове виднелась картина: вальс льва и гиены под ночной смут. В последнем были яркие вырезки того холодного света, который грел. В голубых очах расширились тёмные зрачки. На некоторое время, они слепнут и надо приложить усилий, чтобы не потерять управление. В нос ударил приятный запах тюльпанов, который с ним навсегда. И снова, сердце опустошилось. А разум вонзился во тьму. Труп так и лежал в машине, тёмной ночью.