* * *
10 августа 2021 г., 02:20
Примечания:
Внимание: я не пропагандирую такого рода отношения! Цель данной работы - показать, что в жизни все не так просто, как в книгах и фильмах, и что очень часто наши действия могут быть не приняты близкими людьми.
На небе собирались тучи. Большие и тяжелые, они нависали над городом, будто хотели скрыть его от глаз божьих. Тучи были синие-синие — явно грозовые. Уже все сильнее было заметно приближение непогоды: глухие раскаты слышал, должно быть, каждый житель Лондона.
Уильям выглянул в окно, рассеяно смотря на темное небо. Ему сейчас было не до погоды, но хотелось отвлечься. Когда на асфальт упали первые капли, парень слабо улыбнулся. Дождь он любил, ему нравилось слушать его размеренный и успокаивающий стук.
Однако улыбка Уильяма померкла, когда он вспомнил о том, что произошло пару минут назад. А ещё пару минут назад он был внизу, в зале, где он обычно проводил время со своими братьями, Альбертом и Льюисом, и опекуном, Джеком Ренфилдом. Их семья была весьма необычной: родители Альберта, Уильяма и Льюиса умерли, когда они были совсем маленькими, и спустя несколько пару лет, проведённых в приюте, их взял к себе Джек. Уильям и Льюис не помнили этого времени, у Альберта остались лишь смутные воспоминания, так что Ренфилд действительно заменил им семью.
Они были очень привязаны друг к другу. Джек всегда помогал им и поддерживал их, а Альберт, Уильям и Льюис не доставляли ему хлопот. Все они были ответственными и послушными — порой даже казалось, что они сразу родились взрослыми. Меж собой братья тоже были дружны, хоть Альберт частенько подшучивал над младшими. Уильям почти никогда не вёлся на слова старшего, Льюиса же они ужасно раздражали. Однако братья все равно любили и защищали друг друга.
Уильям даже мог сказать, когда все пошло наперекосяк. Когда он, придя в школу в девятом классе, вдруг понял, что хочет видеть своего одноклассника, Шерлока Холмса. С Шерлоком они всегда дружили — познакомились в первом классе и так и ходили вместе. Уильям был гениален для своих лет, и Шерлок ни в чем ему не уступал. Он был единственным, кто до конца понимал его и с кем было по-настоящему увлекательно разговаривать. Они никогда не соревновались в учебе — просто Мориарти всегда был хорош в математике, а Холмс в химии, и здесь их интересы не пересекались. Но оба соперничали в наблюдательности — играли, кто больше узнает информации о человеке по его облику. Это было весело, хотя им редко удавалось победить друг друга.
В девятом классе Уильям понял, что дня не может представить без Шерлока. Ему хотелось, чтобы друг всегда был рядом, чтобы они могли проводить часы, болтая обо всем, что любопытно гениям. Ему хотелось стать еще ближе, чтобы Шерлок был не просто другом.
Через пару недель оказалось, что Холмс разделял его желания. Мориарти, конечно, скрывал свои мысли, а его другу это было совершенно чуждо. Они просто как-то шли по улице, Шерлок завёл его в подворотню и поцеловал. Уильям был удивлён — признаться, он не думал о любви. Но, когда губы Холмса коснулись его собственных, он осознал, что был влюблён в Шерлока. Тот потом со смехом поведал Уильяму, что у него на лице всегда все было написано. Правда, такое могут прочесть лишь гении, шутливо пояснил Холмс, потому лишь он понял желания Уильяма.
Они стали встречаться. Тайно, незаметно для других. Да, впрочем, и отношения-то были не простые. Они любили друг друга, но редко целовались или обнимались — уж точно не у всех на виду. Иногда могли пройтись вместе, держась за руки, однако на этом все. Вся их любовь сводилась к поддержке и к бесконечным разговорам — а им большего и не нужно было.
Они встречались уже два года и были в одиннадцатом классе, когда вдруг по школе прошёл этот странный слух: Уильям Джеймс Мориарти беззаветно влюблён в Шерлока Холмса. Наверное, это было потому что все парни уже ходили с девушками, а они проводили время только друг с другом. Ни Уильям, ни Шерлок не обратили внимания на этот слух, просто продолжили жить как раньше. Холмсу было все равно, а Мориарти решил не подогревать интерес толпы к ним своими заявлениями. И все непременно сошло бы на нет, если бы в дело не вмешались младшеклассники.
Их школа была небольшой, все друг друга знали практически в лицо. Неудивительно, что и до класса Льюиса скоро дошёл слух о том, что его старший брат встречается с Холмсом. Сначала все судачили об этом тихо, а не слишком общительный Мориарти-младший понятия не имел ни о чем. Но потом…
Уильям прикрыл глаза, не желая вспоминать это все. Одноклассники Льюиса начали в открытую насмехаться над ним — «А тебе, небось, тоже мальчики нравятся!» и так далее. Мориарти никому не говорил о насмешках, предпочитая игнорировать обидчиков. Он не понимал, почему к нему стали цепляться, пока ему не объяснили.
«Льюис спокойно шел по коридору, когда вдруг едкий голос одноклассника вырвал его из размышлений.
— Что, Мориарти? Уже пробовал целоваться с мальчиками?
Парень поправил очки, ускоряясь. Ему не хотелось продолжения разговора. Хотя он не понимал, почему все вдруг решили, что он гей, наивно полагал, что это из-за того, что он ни с кем не общается и не встречается. Он уже был готов уйти, когда голос выкрикнул ему в спину:
— Твой брат не описывал ощущения?!
Вздрогнув, Льюис повернулся и уставился на обидчика. Заметив, что его слова достигли цели, одноклассник расхохотался:
— Неужто Билли молчит?!
— Конечно, о таком нужно молчать! — добавил масла в огонь другой. — Геев тут не любят!
— Кого ты назвал геем? — Льюис сжал кулаки.
— Брата твоего, Уильяма! — ехидно бросил первый. — То-то он все с Холмсом ходит!
Шерлока Льюис не любил. Почему-то так повелось. Просто однажды Уильям познакомил их, а Шерлок ляпнул что-то лишнее и, кажется, сильно обидел младшего. После этого Льюис считал Холмса невоспитанной свиньей и предпочитал не контактировать, не понимая, как сдержанный и интеллигентный Уильям терпит его рядом с собой.
Потому-то, услышав имя Шерлока, Льюис так разозлился. Он сжал кулаки ещё сильнее и, даже ни о чем не подумав, кинулся на обидчиков. Драка началась прямо в школе, все сбежались смотреть, кто-то начал звать учителей.
Вероятно, все закончилось бы ничем, да только на злобу дня мимо проходили Уильям с Шерлоком. Мориарти так и застыл, увидев, как его младший брат нещадно колотит своих одноклассников. Зато Холмс — самый, черт его дери, энергичный! — не раздумывая кинулся разнимать младших. И ладно бы разнял, а то ещё всем в порыве эмоций отвесил подзатыльников. Благо, Льюиса не стал трогать, не то Уильям его прибил бы.
Так и получилось, что, когда прибыли учителя, они застали Шерлока, держащего младшеклассников, потирающих головы, за воротники и Уильяма, взволнованно осматривающего брата на предмет повреждений. Последовали разбирательства — выясняли, кто кого обидел и кто должен отвечать. Младшие быстро нажаловались на Холмса, и он изначально оказался вовлечён во все это. А позднее кто-то из мелочи — Льюис на всех допросах молчал как партизан — сказал, что началось все с оскорблений Уильяма…»
Мориарти отвернулся и прошел к столу. Провёл по нему рукой, потом коротко вздохнул. Не хотелось ничего делать, даже вспоминать. Особенно тот разговор в кабинете директора.
«— Добрый день, сэр. Вы хотели меня видеть? — Уильям заглянул в кабинет.
— Здравствуй, Уильям. Присаживайся, — директор кивнул на стул перед собой.
Парень присел, гадая, с чего вдруг администрация решила обратить на него внимание. Учился он прилежно, ничего не прогуливал, не пил, не курил, не ругался матом. Был прилежным учеником. Что вдруг случилось?
— Уильям, ты уже не ребёнок… — начал директор.
Такое начало заставило Мориарти ещё больше напрячься, однако он не подал виду.
— И ты должен понимать, что в вашем возрасте молодые люди обычно ищут себе девушек. Именно девушек.
Нетрудно было догадаться обо всем после этого предложения. Уильям резко выпрямился в кресле и спросил:
— Вы вызвали меня, чтобы поговорить о моей ориентации, сэр?
— Верно, Уильям. Видишь ли, твои… отношения с мистером Холмсом вызывают много вопросов у твоих одноклассников. И не только у них.
— Разве мне должно быть важно, что все они думают? — Уильям снисходительно улыбнулся.
Директору такое явно не понравилось. Он чуть наклонился вперёд, пытаясь надавить на парня.
— Разумеется, это важно, Уильям. Важно для нас и для тебя, важно для школы, наконец! Мы традиционное образовательное учреждение, и мы не можем позволить, чтобы наши старшие классы подавали подобный пример младшим ученикам!
У Мориарти бровь взлетела вверх. Язык чесался спросить, почему вдруг его должна волновать репутация школы, но он сдержался.
— Я не подаю никакой пример никому, сэр. Каждый сам выбирает свой объект обожания, — со снисходительной улыбкой ответил он. — И личная жизнь учеников ни коем образом не касается администрации школы.
— Ты…! — от возмущения директор даже начал задыхаться.
— Я. Говорю, что моя личная жизнь принадлежит мне, — Уильям очаровательно улыбнулся.
— Наглый мальчишка! Вон из моего кабинета! И я вызываю твоего опекуна!
Уильям пожал плечами, встал и вышел. Он не намеревался говорить Джеку, что его вызывает директор. Сам же собирался соврать, что мистер Ренфилд слишком занят на работе. Но все пошло не по плану, потому что директор догадался прислать электронное письмо на почту Джеку…»
Он не жалел, что сорвался тогда. Никто не имел права вмешиваться в его личную жизнь. С каких пор школу вообще стало волновать, с кем гуляют её ученики? Они не целовались и не обнимались на уроках с Шерлоком, не выставляли свою любовь напоказ, так почему к ним начали приставать? Это ведь были просто слухи (хотя в разговоре с директором он косвенно подтвердил их), почему администрация начала воспринимать их так серьезно?
Уильям полагал, что Джек решит так же. Но после посещения директора Рейфилд вернулся невероятно серьёзным и вызвал Уильяма на ковёр в залу. Там же оказались и Льюис с Альбертом — старший как раз вернулся с занятий в университете и тоже увидел всю сцену в красках.
«— Уильям Джеймс Мориарти, немедленно спустись вниз!
Такой приказной тон Джека парень слышал, наверное, раза три в жизни, а может, меньше. Он недоуменно оторвался от учебника по математике и вышел из комнаты. На лестнице Уильям услышал, как в дом вошёл Альберт и, видимо, с порога услышав фразу Джека, шутливо спросил:
— И чем наш Уилл так провинился, что заслужил такой ваш тон, учитель Джек?
Рейфилд был для них не просто опекуном, но и самым настоящим педагогом. Именно он научил их сражаться и стрелять — считал, что это необходимые навыки в их непростое время. Кроме этого он передавал им все накопленные знания, и потому братья называли его «учитель Джек». Это обращение так прижилось у них, что никак иначе они не звали опекуна.
— Что случилось? — Уильям спустился в залу.
Джек нахмурился, увидев его. Мориарти невольно сглотнул: таким взглядом Рейфилд можно было убивать. Парень окинул взглядом комнату и увидел, что Льюис и Альберт уже здесь.
— Директор вашей школы сегодня сообщил мне, что ты нагрубил ему, — начал он.
Уильям только кивнул, не видя смысла отпираться.
— Да, ему определенно не следовало лезть в мою личную жизнь, — заметил он.
— Как раз об этом, — мужчина сурово посмотрел на парня. — Откуда пошли слухи, что ты встречаешься с Шерлоком Холмсом?
— Не знаю, — почти честно ответил Уильям. — Мы просто всегда с ним ходим.
— Брат… — Льюис впервые за вечер подал голос.
Он несколько испуганно посмотрел на старшего. Почему-то от такого взгляда Мориарти застыл, чувствуя, как холодный пот скатывается по спине. Джек прищурился.
— А почему вы с ним всегда ходите?
— Учитель Джек, неужто вы поверили слухам? — Альберт слегка нервно рассмеялся. — Мало ли, что злые языки говорят!
Вся их семья уже знала про инцидент — изначально из-за Льюиса, который был вовлечён в драку. А позднее все узнали и про сплетни, из-за которых все началось.
— Слухи не возникают из ниоткуда, Альберт, — строго одернул его старший. — У них всегда есть причина. И я хочу знать, в чем была причина этих. Уильям?
— Я не знаю, — немного раздраженно повторил тот.
— А может, это правда?
Уильям уставился на Джека. Учитель смотрел ему в глаза пытливо и строго, пытаясь найти там ответы на свои вопросы.
— Это не может быть правдой! — мотнул головой Льюис. — Брат и Холмс просто друзья, вот и все!
— Конечно, учитель Джек! Не верьте всяким слухам! — поддержал младшего Альберт.
— Я хочу услышать это от Уильяма. Потому что такое поведение просто неприемлемо.
Все посмотрели на парня. Он стоял перед ними и чувствовал себя так, словно он был на допросе. Льюис смотрел на него с надеждой. Он явно ждал, что слухи окажутся лишь глупой ложью завистников Уильяма. Альберт глядел на него с уверенностью. Он точно ожидал, что парень скажет твёрдое: «Слухи неправда!» Джек смотрел на него строго. Он просто хотел услышать от Уильяма ответ, но ждал, что тот станет все отрицать.
Почему-то именно это разозлило Уильяма. «Почему я должен все отрицать, если это правда?! — мелькнуло у него в голове. — И почему такая правда стала неугодна им?!» Сжав кулаки, он спокойно и решительно сказал:
— Это правда. Я и Шерлок встречаемся.
На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что Уильяму показалось, будто он оглох. Льюис пару раз моргнул, у Альберта взлетели брови в удивленном жесте, а лицо Джека стало сердитым.
— Ты встречаешься с Шерлоком?! Встречаешься с парнем?!
— Ты шутишь!
— Невозможно…»
Уильям помнил, что дальше последовал долгий разговор насчёт того, что это все неправильно, что встречаться с парнем нельзя, что он должен любить девушек, потому что это естественно. Мориарти в продолжении всей тирады опекуна молчал, лишь в конце негромко сказал, что любит Шерлока и не собирается встречаться ни с кем, кроме него.
«Отправляйтесь в свою комнату, молодой человек! Вы на домашнем аресте!»
И вот так он оказался в своей комнате, впервые в жизни наказанный. Уильям горько усмехнулся, глядя на своё отражение в оконном стекле. Он помнил, что, когда уходил из гостиной, видел, как братья старательно смотрят куда угодно, только не на него. А глаза Джека так и пылают гневом.
Может, все это и правда? Может, он и в самом деле неправильный, раз любит парней — раз любит Шерлока? В викторианской Англии его бы казнили за такое. В двадцатом веке его бы отправили в психушку. Может, правильно бы сделали? Уильям уже не знал, как ему быть.
Но одно он знал точно: он любит Шерлока Холмса. Ни на кого его не променял бы. Никогда в жизни. Парень сжал кулаки, потом кинулся на кровать ничком. Обняв подушку руками, Уильям слабо вздохнул и подумал, как ужасно все-таки устроен этот мир. Он всего лишь гуляет с человеком, которого любит. Они никому не мешают, не навязывают свои взгляды на мир. Они не целуются на улицах, не обнимаются у всех на виду. Так почему им не дают спокойно жить? Неужели всем так важно знать, с кем он целуется тайно, в подворотнях?
От такой несправедливости хотелось кричать. И от безысходности хотелось волком выть на луну. Он ничего не мог с этим сделать. Совсем ничего. Он не мог заставить людей забыть о них, не мог изменить отношение окружающих к его отношениям с Шерлоком. Уильям ничего не мог сделать.
«Мне придётся смириться? Придётся покориться этому?» — подумал парень, и в душу закрался страх. Нет, ему не хотелось прекращать свои отношения с Шерлоком. Как?! Ведь он любил его! Ему хотелось проводить с ним время, хотелось разговаривать с ним. Он просто не мог вот так прекратить все, что было между ними!
Телефон пикнул, показывая, что пришло сообщение. Уильям поднял голову, взял аппарат и разблокировал экран. Пришло сообщение от Шерлока.
«Выходи, прогульнемся»
Уильям чуть усмехнулся, впрочем, печально. Интересно, что сказали родители Шерлока, когда узнали, что они с Мориарти встречаются? А как отреагировал его старший брат, Майкрофт? Они все тоже не приняли его?
«Выхожу»
Он встал с кровати, сунул телефон в карман, накинул сверху куртку. Потом достал из шкафа побольше одежды, засунул все под одеяло, создавая чучело. Теперь все выглядело так, будто он лёг спать. Удовлетворённый проделанной работой Уильям потушил свет и осторожно выглянул в коридор. Ему повезло: Джек рассчитывал на его сознательность и чувство вины, поэтому не запер дверь. Коридор был пуст и темен. Уильям быстро выскользнул из комнаты и стал спускаться по лестнице.
— Брат?
Он замер и обернулся. Наверху стоял Льюис с книгой. В глазах младшего даже в темноте ясно читалась тревога.
— Холмс позвал?
Уильям только кивнул. Он понимал, что сейчас брат позовёт Джека — вряд ли Льюис позволит ему встретится с ненавистным Холмсом — и ему конец. Ещё неизвестно, что сделает опекун, когда узнает, что Мориарти решился сбежать из-под ареста.
— Я никому не скажу, обещаю, — проговорил Льюис, прижимая книгу к себе.
— Правда? — вырвалось у Уильяма. Он удивленно посмотрел на брата.
— Иди, — шепотом сказал тот.
Старший не смог сдержать улыбки. Он кивнул Льюису, потом быстро спустился вниз и, натянув обувь, выскользнул из дома.
На улице было довольно темно и сыро — дождь кончился совсем недавно, и тротуары тускло блестели в свете фонарей. Уильям огляделся и вдруг увидел силуэт на другой стороне улицы. Холмс стоял, приветливо маша ему правой рукой. В левой же он держал что-то. Парень быстро пересёк улицу и оказался рядом с любимым.
— Здравствуй.
Шерлок не любил лишних слов, вроде «привет», «спасибо», «пожалуйста» и так далее. Он молча потянулся и кратко поцеловал Уильяма в губы. Парня обдало запахом сигарет, и он поморщился: ему не нравилось, что Шерлок курит. Тому, впрочем, было все равно. Он затянулся ещё раз, потом взял Уильяма за руку и куда-то повел.
— Куда мы? — спросил Мориарти.
Вместо ответа Шерлок достал что-то звонкое из кармана. Приглядевшись, Уильям понял, что это ключи от машины.
— Я позаимствовал у Микки, — так парень обычно называл своего старшего брата.
— Ты украл их?
— Он все равно вёл себя сегодня как последняя сволочь.
Уильям тихо хмыкнул. Братья Холмс недолюбливали друг друга, хотя Мориарти искренне не понимал этого. Возможно, это было потому что Шерлок был слишком импульсивным человеком, а может, потому что Майкрофт и вправду иногда мог быть высокомерным индюком, выставляющим свой интеллект напоказ. По мнению одноклассников Мориарти, Холмс-младший мало чем отличался от своего брата.
— Что тебе сказали? — спросил Уильям. Насколько он помнил, семья Холмс должна была явиться к директору сразу после Джека.
Шерлок в ответ промолчал, только сжал его руку и сильнее потянул за собой. Мориарти понял, что об этом он говорить не хочет.
За углом обнаружилась машина Майкрофта. Довольно неплохая по меркам старшеклассников. Уильям подумал, что если — ну, просто вдруг! — Шерлок разобьёт её, старший брат похоронит его заживо. С другой стороны, Холмс легко выберется из могилы и сведёт туда своего брата просто из вредности.
— Ты умеешь водить?
— Что-то вроде. Отец как-то учил меня — катались по задворкам, — Шерлок выпустил дым и продолжил. — Правда, тогда я врезался в мусорный бак, и мы долго не могли отмыть бампер, потому что какой-то урод не удосужился закинуть свой мусорный пакет.
Уильям рассмеялся. Почему-то только Холмс мог заставить его рассмеяться вот так искренне. Рядом с ним жизнь вообще казалась проще — может, потому что сам Шерлок словно не воспринимал её всерьёз? Он взглянул в глаза Холмса и увидел синюю наигранную обиду. Это заставило его ещё больше рассмеяться.
— Хорош смеяться, садись лучше в машину, Лиам! — фыркнул тот.
Только Шерлок называл Уильяма так. Может, поэтому Мориарти очень дорожил этим милым прозвищем.
— Как пожелаешь.
Все ещё посмеиваясь, Уильям устроился на переднем сиденье и уставился в окно. Холмс сел за руль и завёл мотор.
— Так, срочно нужна музыка! — возвестил он.
Парень отметил, что настроение его любимого начинает улучшаться. То ли это было потому что они встретились, то ли потому, что Шерлок уже предвкушал, как врежется в пару десятков мусорных баков на машине Майкрофта. Уильяму оставалось надеяться, что это произойдёт без него.
— Не то… Не то… Не то… — Шерлок раздраженно переключал радиостанции. Мориарти же смотрел на улицу и думал, хватились ли его в доме. Сможет ли Льюис соврать, чтобы прикрыть его?
«Лучше пусть правду скажет, хоть ему не попадёт», — мрачно подумал Уильям, подперев щеку. Он ещё никогда не шел против воли родных. Слишком правильным он был для этого. Когда-то он сам создал для себя рамки поведения и силой воли загнал себя в них, чтобы не доставлять окружающим проблем, чтобы жилось легче в этом формальном мире. А теперь он сбежал из-под ареста и собирался угнать вместе с Шерлоком, из-за которого, собственно, все и началось. Совершил coming out, перечил родным, ослушался их и ушёл неизвестно куда, наверняка заставив их волноваться. Ужасно много преступлений для одного дня. Хотя он всегда знал, что когда-нибудь станет преступником.
— Вот! — Холмс с довольным видом откинулся на спинку сиденья и взялся за руль. — Ну, погнали!
Уильям рассеянно вслушался в мелодию. Электронная музыка в стиле девяностых. Неплохо. Определенно то, что нужно для хорошей атмосферы и прекрасного путешествия в неизвестность. Он все ещё не знал, куда собирался отвести его Шерлок, но доверял ему и был готов поехать с ним куда угодно — хоть в Шотландию. И плевать ему хотелось на мнение тех, кто так разозлил его недавно.
Они тронулись с места слишком резко, и Уильям чуть не ударился лбом о бардачок. Он ойкнул, Холмс обеспокоенно посмотрел на него.
— Ты в порядке?
— В полном. Будь, пожалуйста, аккуратнее.
— Прости!
Шерлок потянулся, чтобы поцеловать его, и отвернулся от лобового стекла. Машину повело в сторону какого-то красивого участка. В свете фар мелькнул старый садовый гном.
— Смотри на дорогу!
— Прости!
Круто выкрутив баранку, Холмс вернулся на дорогу и вдарил по газам. Уильяма отбросило назад, и он вцепился в ручку двери, словно эта вещь могла спасти его от горе-водителя.
— Не бойся! Гении и не такое могут!
— А вытащить с того света они могут?!
— Ха-ха-ха!
Они понеслись в сторону центра. Уильям держался за ручку и молился, чтобы все закончилось благополучно. А Шерлок явно получал удовольствие от езды. Он гнал вперёд и постукивал пальцами по рулю в такт музыке. Постепенно Мориарти рискнул оторваться от двери и выглянуть в окно. За стеклом проносились улицы. Все дома сливались в одну череду, участки, как две капли воды похожие друг на друга, становились одной большой темной полосой.
— Скажи, круто? — усмехнулся Шерлок.
Он нажал кнопку и открыл окно. Ветер ударил в лицо Уильяму, растрепав его светлые волосы и заставив зажмуриться. Сквозь шум улицы он услышал смех Холмса и приоткрыл глаза. Ночная свежесть била в лицо, обдувала щеки и приятно холодила кончик носа. Против воли Мориарти на его губы налезла улыбка, искренняя и, может быть, чуть-чуть беззаботная.
— Круто, — согласился Уильям.
Он высунул руку в окно, ловя пальцами порывы ветра. Холмс открыл стекло и со своей стороны, и теперь машину продувало насквозь. Казалось, что они едут в кабриолете в стиле девяностых, балдея под электронную музыку. Едут просто в никуда, просто так, потому что им хочется и потому что они могут это сделать. Они уезжают подальше от всех людей вокруг, от всего живого, от всего света…
* * *
Они остановились на парковке на набережной. Ночью Темза не казалась такой уж противно-зелёной, она была темной и загадочной. Артерия Лондона мерно текла, и огни-нейроны города освещали её. London Eye сверкал вдали — работал даже ночью, потому что были туристы-романтики, которые непременно хотели увидеть ночную Англию. Ярко горел Биг Бен, а за ним краеугольным камнем возвышался парламент. Уильям не очень любил этот вид — слишком растиражированный, он попадался на каждой открытке в каждом магазине. Но Холмс больше нигде не смог найти нормальную парковку, и им пришлось остановиться чуть поодаль. — Залезай. Шерлок оставил двери открытыми, чтобы было слышно музыку, после ловко устроился на капоте машины, достал сигарету и закурил снова. Уильям поколебался. Ему не хотелось добровольно записываться во враги Майкрофта. Да и неприлично это было. — Да ладно тебе, — Шерлок выпустил облако дыма. — У нас лишь одна ночь такая. — Почему одна? — насторожился Уильям. — В жизни ничего не повторяется. Почему бы не жить каждый момент, потому что он все равно первый и последний? — Ты прав. Он забрался на капот машины и устроился рядом со своим парнем. Шерлок протянул руку и взял ладонь Уильяма, чуть сжимая её. Другой рукой он поднёс сигарету ко рту. Они полулежали на капоте и смотрели на дома, горевшие желтым светом. Холмс оставил двери открытыми, и из салона доносились тихие звуки электронной музыки. Они сливались с тихим шелестом деревьев и с журчанием Темзы. Иногда где-то далеко проносились машины, напоминая, что город никуда не исчез. Он совсем рядом, практически караулит их, наблюдает за ними, чтобы они не вздумали убежать. Но Уильяму все равно казалось, что они теперь слишком далеко от мира и их никто не сможет найти. Весь остальной свет с его проблемами и испытаниями сейчас был заперт далеко-далеко от них. Здесь же была только холодная машина, тёплая рука его любимого и тёмные воды Темзы. — Меня грозятся выгнать из школы, — неожиданно сказал Шерлок, выпустив струйку дыма. — Что? На мгновение у Уильяма, кажется, замерло сердце. Он с тревогой посмотрел на Холмса, однако тот даже бровью не повел. — Директор сказал, что я уже не первый раз доставляю им хлопоты, — Шерлок стряхнул пепел с сигареты. — Ругаюсь с одноклассниками, иногда грублю учителям. Теперь ввязался в драку, поднял руку на младшеклассников. И, ко всему прочему, я нетрадиционной ориентации. Уильям прикусил губу. Все верно, Холмс был тем ещё проблемным пятном на репутации школы. Учился он прекрасно — не зря был гением — но его манеры всегда оставляли желать лучшего. Он был… выше всех этих норм и правил. Слишком другой, не такой, как остальные. Он был рождён не для того, чтобы просто существовать в этом обществе. А для чего — этого никто не знал. — Твоя семья… узнала? — Конечно. Директор ведь при них выдвинул все эти обвинения, — Шерлок презрительно скривился. — Дома Микки сказал, что я опозорил их всех. Мать расплакалась, отец тоже был в шоке. Сказал, что такое недопустимо. В смысле, мы не можем встречаться. — И ты…? — Сказал, что не брошу тебя. Тем, собственно, все и закончилось, — Холмс потушил сигарету и выбросил окурок куда-то в сторону. — Потом я сбежал из дома, позаимствовал машину Микки и прикатил к тебе. А что у тебя? Он спросил это так просто, словно они обсуждали планы на выходные. Чудилось, он и не задумывается о том, что происходит сейчас в его жизни. — Учитель Джек узнал обо всем. Я сам признался. Он сказал, что это просто ужасно и что я должен встречаться с девушкой, — рассказал Уильям. — Дай угадаю, ты стоял на своём? — Холмс сказал это спокойно, однако в его глазах, старательно смотревших на тёмные воды Темзы, Мориарти увидел спрятанную надежду. — Разумеется. Я не собирался бросать тебя. Я ведь… люблю тебя. — О, как трогательно! — Шерлок повернулся к нему и посмотрел прямо в его глаза. В синих омутах прятались песочные чертики, которые сильно смутили Уильяма. Он специально закашлялся и отвернулся, заставив Холмса ещё больше рассмеяться. — Боже, Лиам, ты так мило смущаешься! — Это все из-за тебя, — он постарался говорить недовольно, но ничего не вышло. Шерлок снова залился веселым хохотом, потом сгрёб его в объятия. Щека Уильяма коснулась холодного капота, заставив того зажмуриться, однако уже через пару мгновений Холмс покрыл все его лицо поцелуями, и Уильям забыл о холоде ночи. Он потянулся к парню, погладил его по щеке и ласково поцеловал его в губы. Поцелуй был не слишком долгим, с привкусом сигаретного дыма, кетчупа и мяса. Похоже, Шерлок успел пообедать с семьей. Руки парня крепко прижали Уильяма, не давая ему и шанса отстраниться. Правая коленка сильно врезалась в капот, другая нога вытянулась, и парень ощутил, что начинает скользить вниз. — Шерлок! — Держу! Холмс подхватил его и подтянул выше, улыбаясь. Уильям перевёл дух и посмотрел на своего любимого. Тот улыбался, крепко обнимая его, и, видимо, совсем не думал о тех тучах, что нависли над ними. Мориарти же, смотря на возлюбленного, ощутил, как противно сжимается сердце от страха и неизвестности. Встречать нечто новое с Шерлоком было приятно. Ему хотелось разделить с ним всю радость новых впечатлений, свежих эмоций. Холмс определенно научил его жить в том понимании, в каком это делают обычные люди. Он показал ему, каково гулять после дождем и каково ездить на машине, каково иметь родственную душу и каково вообще любить. Уильяму хотелось разделить с ним все то новое, что ему еще предстояло узнать. Но что, если встречать будущие дни ему придётся в одиночку? Что, если Шерлока рядом не будет? Неизвестность, недавно столь чарующая и манящая, теперь стала страшной и опасной, будто адская собака. Мориарти не хотелось сталкиваться с Цербером один на один. Стоило этому огромному псу открыть рот, как он тут же мог заглотить парня. И ничего бы от него не осталось, даже клочка одежды, даже кусочка мыслей. Уильяму не хотелось встречать такую неизвестность одному. Ему вообще не хотелось больше сражаться с этим миром в одиночку. — Почему нам не дают жить спокойно? — вырвалось у него. Шерлок пару раз моргнул от неожиданности. Потом тихо рассмеялся и ласково поцеловал Уильяма в нос. — Ты слишком много думаешь о других, Лиам. Не думай. Просто живи. — Как я могу не думать, когда над нами нависли такие тучи?! — воскликнул он, отчаянно сжимая руку Шерлока. — Как я могу не волноваться, когда вот-вот разразится гроза?! — А ты встань под дождь, подними голову, восхитись молниями, — Шерлок мягко растрепал его волосы. — Живи в дни грома. Это было так глупо — говорить такими книжными фразами сейчас, когда все проблемы не были выдуманы. Это были кошмары наяву, и невозможно было избавиться от них, просто поменяв отношение к ним. Уильям понимал, что они вместе должны решить эту ситуацию, но Холмс будто отказывался участвовать во всем этом и закрывал глаза, точно ребёнок. А сам он при всей своей гениальности не мог придумать, что делать с ужасной ситуацией. — Шерлок… — Тихо! — парень вдруг поднял палец, заставив Мориарти остановиться. Холмс ловко слез с капота, залез в салон и прибавил музыку. Уильям услышал качественно созданный шум дождя — очевидно, начало мелодии. Он глубоко вздохнул, стараясь не чувствовать раздражения. Почему Шерлок вёл себя так, словно ему было плевать на их будущее? Почему он не мог хотя бы иногда побыть взрослым и посмотреть наконец в глаза всем проблемам? — Шерлок! — Тшш! — лицо Холмса возникло перед ним. — Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Что мы должны что-нибудь с этим сделать, что мы должны встретиться с нашими проблемами лицом к лицу. Но сейчас мы ничего не можем с этим сделать. Ну правда, ты сам подумай. Мы не расстанемся, не бросим друг друга. Мы все равно продолжим быть вместе, ведь так? В его голосе звучала такая отчаянная надежда и такая сильная мольба, что Уильям не смог не смягчиться. — Так. — Но сейчас, конкретно сегодня мы можем побыть вместе, ни о чем не думая. Мы можем просто раствориться в этом городе, не вспоминая о школе и директоре, о наших семьях. And — you know — I wonder if they’ve noticed that we slipped away. В синих глазах плясали чёртики, сложившие руки в умоляющем жесте. Уильяму подумалось, что в какой-то степени Шерлок прав. Вряд ли кто-то заметил, что он сбежал из дома. Ну, кроме Льюиса, ведь они виделись. И вряд ли у них ещё будет такая возможность побыть друг с другом, ни о чем не думая. Скоро вся эта чехарда закрутится ещё серьёзнее, придётся что-то решать, как-то выходить из этой глупой ситуации. Но сегодня, только сегодня ночью они могут забыть обо всем этом, просто потому что они все равно ничего не могут с этим сделать конкретно в этот момент, и наслаждаться этой ночью и тем, что — пока что! — они вместе. На миг Мориарти охватила странная, совершенно не свойственная ему слабость. Страстное желание пустить все на самотёк, перестать наконец думать обо всем и так отчаянно пытаться контролировать собственную жизнь поглотило его с головой. Ему захотелось убежать от всего и вместе с Шерлоком, держа его тёплую и надежную руку и слушая его чарующих смех. Убежать и раствориться в чудесном городе под названием Лондон, где теряется так много людей… — Да, — неожиданно вырвалось у него. — Мне тоже интересно. Холмс секунду молчал, потом громко рассмеялся. Он отошёл от машины и поманил Уильяма рукой. — Пойдём. Я не люблю танцы, но музыка располагает — грех не станцевать на Темзе. Парень соскользнул с капота машины, взял Шерлока за руку. Тот легко рассмеялся и неожиданно начал танцевать. Это было так удивительно — Уильям никогда прежде не видел, чтобы его парень танцевал. У него плохо получалось, и, должно быть, со стороны это выглядело как конвульсии умирающего оленя. Но Холмс танцевал, держа его за руку, и смеялся так беззаботно, что Мориарти как-то впервые в жизни захотелось не думать о том, как они оба сейчас смотрятся. Вообще не хотелось думать о впечатлении, которое он производит, о мыслях других людей. Убежать от всего — в том числе и от собственных рамок, в которые он сам себя с детства загнал, — и не оглядываться; быть только с Шерлоком — это было все, чего он сейчас желал. — Танцуй, Лиам! Танцуй! — задиристо крикнул Холмс. Мориарти постарался отбросить всякое стеснение и начать двигаться. Сначала все происходило нерешительно, робко и от того скованно. Однако Шерлок крепко держал его за руку и не давал ему сдаться и свернуть с пути. Он повёл его в танце, помог ему продолжать двигаться. Хоть это был не вальс — черт возьми, это даже не был какой-то определенный танец! — он все равно поддерживал его. Словно показывал, что всегда будет рядом, несмотря ни на что. — Да не бойся ты! Доверяй себе, Лиам! Мы справимся, вот увидишь! They say that it's darkest before dawn — but we're moving on! Мориарти взглянул на любимого и увидел улыбку на его губах. Она была беззаботной, веселой, однако очень ломкой. Чудилось, будто Шерлок разбил её и теперь силился собрать кусочки в единое целое, чтобы вновь увидеть красоту. А Уильям видел прекрасное в этой улыбке. Видел, как дорого она стоила, видел, как трудно было собрать её. Потянувшись, парень коснулся губами краешка губ Шерлока, благодаря его за все усилия. Холмс пару раз моргнул, тихо хмыкнул и вдруг резко закружил его. От неожиданности Уильям чуть не упал, но возлюбленный успел подхватить его и продолжил танцевать с ним, крепко держа его руку. — Move on! Не бойся, Лиам, я рядом! Танцуй, ни о чем не думай! И он танцевал. Странно, неправильно и как-то слишком коряво. Но танцевал — кажется, впервые в своей жизни танцевал так искренне и так свободно, как только мог. Пальцы с силой сжали руку Шерлока, боясь выпустить её. А Холмс, беззаботно посмеиваясь, вёл его все дальше и дальше в танце. Где-то далеко играл саксофон и били барабаны, отбивая ритм мелодии. Вокруг мелькали яркие дома, и чёрная Темза, и неоновые вывески, и колесо на фоне иссиня-чёрного неба. Все смешивалось в одну большую разноцветную полосу, он пропадал в этой ночи, исчезал из этого города, убегал от всего на свете, держа за руку Шерлока. — Танцуй! Живи, Лиам! И он жил. Жил, пропав со страниц этого мира. На него больше не смотрели осуждающе, никто не пытался помешать ему быть счастливым рядом с тем, кого он так сильно любил. Он задыхался, чувствовал, как волосы стали прилипать к лицу. В груди зрело что-то нереально большое, что-то грозило разорвать его изнутри. От этого на губах появилась улыбка, и откуда-то из горла послышался смех — почти такой же беззаботный, как у Шерлока. А все-таки сейчас он был счастлив, танцуя с тем, с кем хотел быть вместе, наплевав на все правила и ограничения. Никто не мог его видеть, никто не мог осудить его, потому что он никому не мешал и был лишь в своём мире, где он любил и был любим. Он танцевал в этой ночи, растворяясь в огнях города и в тёплой руке Шерлока. И жил в этих пяти минутах песни, которая, кажется, стала бесконечной. And that's how they were living in the days of thunder…
