Заразно

Эмити что-то кряхтит под нос, переворачиваясь на другой бок. Девушку пробирает жуткий озноб и она сильнее кутается в ватное одеяло, не забывая накрыть им уши, дабы не усугубить ситуацию. Призрак вертится вокруг больной хозяйки, беспокойно подавая голос. Блайт хочется откровенно смеяться, ведь из-за всего происходящего с Луз, она, вероятно, подцепила эту чёртову лихорадку и сейчас дико мучается. За дверью раздаётся звук бьющегося фарфора, а затем и вопль Эдрика. Эмити мысленно закатывает глаза, потому что слабость в теле не может позволить ей и пальцем пошевелить: каждое движение сопровождалось жуткой болью как в голове, как и по всему телу. И всё же, сама болезнь влияет на неё ничуть не лучше, чем на Луз. — Всё в порядке, мальчик, — шепчет палисману Эмити, желая хоть как-то унять переживая питомца. Шершавый язык касается лба хозяйки, вызывая на лице лёгкую улыбку. — Правда. Эмити вспоминает о совсем недавних вылазках в Совиный дом, вспоминает о том, как часами сидела рядом с Носедой, меняя мокрую повязку на смуглом лбу, вспоминает о совсем недавнем открытии, касающегося её крутой девушки. Щёки вспыхивают алыми оттенками, что, впрочем, можно списать на лихорадку, а не на простое юношесткое смущение. Одно, совсем простое, открытие заставляло Эмити в душе ликовать, словно ребёнок, получивший желанный подарок. Все безумства Носеды в период её болезни Эмити могла легко усмерить одним прикосновением к ладони, к щеке, к кругообразному ушку — неважно какой части тела касалась младшая Блайт, ведь результат всегда давал положительную оценку. И когда всё закончилось — Эмити потерялась на мгновенние. Видеть Луз в порядке и в здравом уме — было определённо ценно для Блайт, но где-то внутри чувство исчезло чувство важности. Может даже стало чуть пусто. Эмити, выросшая на ощущение собственной важности, всегда делала всё то, о чём регулярно твердили родители. Страх быть отвергнутой преследует её по сей день — и это кажется хуже любого кошмара. Блайт проводит языком по иссохшим бледно-розовым губам, ощущая как температура собственного тела резко поднялась. Тёмные ресницы начали поддрагивать под тяжестью век. Дремота накрыла ведьму несокрушимой волной. Кажется, Эмити была на полпути к царству снов и вечных мечтаний, как что-то мокрое соприкасается с её ушами. Эмити собрает остатки энергии в руки и пытается отпихнуть назойливого палисмана, как слышит бархатный голос Носеды. Блайт слышит, как последняя читает ей нотации и не понимает, когда они успели поменяться местами. Не уж то, это лихорадка посодействовала этому удивительному перевороту. — Успокойся, mi sol, — Луз проходит подушечкой пальца по гладкой щеке Эмити, позже прислоняясь к этому месту кончиком носа. Человек вдыхает полной грудью запах своей девушки. Луз готова спорить на пять долларов, что сейчас больше походит не на любящую девушку, а на какого дикого животного, прирученного ласками одной ведьмы семейства Блайт. — Луз, — мычит ведьма, по инерции опуская вниз уши. — Не засыпай, Эми, — Носеда пристраивается рядом, безцеремонно зарываясь пальцами в фиолетовую макушку, создавая на голове супер-крутой-девушки взрыв. Короткие пряди водопадом упали на лицо Блайт. — Ида сказала, что будет только хуже. — Если ты будешь рядом, то я готова потерпеть головную боль ещё пару дней, — фыркает ведьма, плотнее прижимаясь к человеческому телу. Руки, удивительно, ловко охватывают талию Луз в кольцо из рук, не давая никаких шансов на побеги. Носеда игриво поднимает ладони вверх, признавая, что готова увязть в желаемом поражении, особенно если оно сопровождается в компании обворожительной ведьмы Кипящих островов. — Это очень льстит, — губы Луз касаются тыльной стороны ладони Блайт. Все действия латины вызывают приятную дрожь по телу. — Но оставь мне капельку смелости на эту долгую ночь, — Эмити кусает серую ткань футболки, зажимая её в зубах. — Что делать, когда любовь вскружила голову? — Поддайся этому безумному соблазну! — Эмити? — Луз бросает на девушку растерянный взгляд. Носеда чувствует как Эмити тянет её на себя. Обе девушки подают в кровать. — Ч.что ты делаешь? — Эмити оказывается сверху, выводя пальцем на животе Луз прозрачные узоры. — Смелость тебе ни к чему, — говорит ведьма, небрежно снимая чужую футболку. — Она нужна мне, — Блайт аккуратно ложиться на грудь Луз, которая сейчас жадно глотает воздух. Тепло. Жарко. Горячо. Эмити перехватывает губы Луз своими, сминая их в поцелуе. Блайт прикрывает язык Луз, буквально вырывая из уст стон удовольствия. Всё-таки смелости Блайт нет предела. Или жадности. Впрочем, одно другому не шибко мешает. Носеда лежит молча минут двадцать, после чего из мыслей её выводит сопение Эми, всё-таки уснувшей на ней. Ведь, болезнь проходит гораздо проще, когда рядом есть любимый человек, не так ли?