Угасающая свеча

      С каждым днём он чувствовал, что угасает. То, что раньше приносило счастье, начало раздражать его. И на самом деле это было даже страшно. Ведь сначала ему казалось, что он всегда будет любить быть героем, но теперь его вторая жизнь перестала быть спасением, а лишь добавляла страдания. Иногда так не хотелось идти на сражения, всё равно Ледибаг, наверняка, смогла бы найти замену. Честно говоря, было довольно больно, что она не замечала, что ему плохо. Или просто делала вид, что не замечает, а на самом деле ей просто было плевать на напарника? Адриан даже не мог сказать, какой вариант хуже и больнее.       Его просто достало, что либо за него делали выбор, либо не замечали его, а некоторые вовсе делали и то, и другое. Наверное, из-за этого Адриан не знал, кем хочет быть. Он не видел своё будущее. Он так привык подчиняться и следовать решениям других, что просто не представлял, что однажды придётся жить самостоятельно. Да и сможет ли он это вообще сделать?       Он чувствовал себя ничтожным в последнее время. Он не мог дать отпор отцу, просто сказав, что устал от всего. Он боялся поссориться с Лукой, который стал подозрительным и очень странными способами пытался свести Адриана и Маринетт. Хотя Агрест сейчас совсем не нуждался в каких-либо отношениях.       Не так давно юноша осознал, что его чувства к Ледибаг тоже остыли. Просто надоело всегда быть вторым или третьим выбором, ждать какого-нибудь чуда, что она заметит его. Чёрт возьми, она даже с Вайперион общалась любезнее, чем с Нуаром. Что Кот делал хуже? Чем он заслужил такого отношения? Тем, что всегда шутил, чтобы подбодрить напарницу? Или может тем, что не раз жертвовал собой ради неё? Хорошо, тогда он не будет этого делать. У него тоже есть предел. Ему просто надоело быть какой-то куклой, марионеткой, которую можно использовать, не задумываясь о чувствах.       Адриан просто хотел принятия. Он просто хотел, чтобы хоть один человек полюбил его таким, какой он есть, и позволил бы быть свободным. Разве он просил так много? Почти у всех людей есть такой друг, возлюбленный или родитель. Таким человеком была мама, но её уже нет и больше никогда не будет. Она больше никогда не поможет ему, не обнимет и не успокоит. Иногда хотелось оказаться на её месте тогда, чуть больше года назад. Отец ведь был так счастлив с мамой, а теперь он просто делает вид, что у него нет сына. Может, если бы это было правдой, жизнь родителей была бы лучше?

***

      — Кот, ну где твоя очередная глупая шутка? Ты в последнее время не показывал своего внутреннего клоуна.       Голос Ледибаг казался теперь каким-то издевательством. Она смеялась, отражая атаку злодея, а её напарнику совсем не смешно. «Глупая шутка, внутренний клоун». Эти фразы сильно ранили и без того истерзанную душу юноши. Злость начала душить своими когтистыми лапами.       — Знаешь, проваливай к чёрту и найди нового клоуна. С меня хватит! — закричал Нуар и побежал с места сражения. Слёзы душили его, ему всё так надоело. Это пренебрежительное отношение ко всему, что он когда-либо делал, теперь стало просто невыносимым.       Он даже не заметил, как пришёл к Эйфелевой башне. Сейчас один из главных символов города любви бесил и злил Кота. Он даже не смог бы объяснить причину, но ярость вырвалась из него.       — Катаклизм.       Он прикоснулся рукой к одной из балок, которая сразу начала ржаветь, а после вновь сбежал, как последний трус, даже не посмотрев, пострадал кто-нибудь или нет.

***

      Адриан наконец узнал, почему он всегда следовал указаниям других людей. Потому что, оказывается, это было его судьбой! Он был жалким сентимонстром, чьим предназначение было быть послушным. Да, его мама сделала всё, чтобы он был как можно сильнее похож на живого человека, но он всё равно не являлся им. Он всё это время, оказывается, жил засчет энергии матери. Он, можно сказать, почти убил её.       Скорее всего, люди как-то ощущали, что он не такой, как они, и поэтому никогда не считались с его чувствами.       Было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что он искусственный. На самом деле никакого Адриана Агреста не существовало. Он был даже не живым существом. Иллюзия, мираж, сон, ставший реальностью. Только вот эта мечта всё больше становилась похожей на кошмар. И рано или поздно любой сон, будь он хорошим или страшным, подходит к концу.

***

      Кот Нуар осторожно передвигался по крышам ночного Парижа. Теперь герой был не самым желательным лицом в городе. С тех пор, как он ушёл с битвы и больше не появлялся, фанатов становилось всё меньше, и всё больше людей звали Нуара истеричкой, который просто решил привлечь к себе внимание.       Юноша уже добрался до своей цели. Он стоял на балконе своей подруги, сердце начало биться быстрее, но всё же было поздно менять решение. С этим давно было пора закончить.       Кот Нуар наклонился и постучал по стеклянному люку. Спустя пару мгновений Маринетт резко открыла его, а после испуганно посмотрела на парня.       — Что ты тут делаешь? — то ли удивлённо, то ли со злостью спросила Дюпен-Чен.       — Привет, мне надо сказать тебе кое-что очень важное. Можешь, пожалуйста, пустить меня и выслушать.       — Почему ты пришёл именно ко мне? Разве тебе вообще кто-нибудь нужен?       — Маринетт, пожалуйста, прекрати. Ты судишь только по тому, что видела, что тебе позволили увидеть. Но нельзя быть уверенным в том, что твое понятие ситуации абсолютно верное. Я правда не хочу сейчас ссориться. Просто я доверяю тебе, а тайна просто разрывает меня изнутри.       — Почему ты не мог довериться Ледибаг?       — А она доверяла мне?       Маринетт опустила голову, а её брови слегка нахмурились.       — Хорошо, заходи, — прошептала девушка.       Кот аккуратно опустился на кровать. Пальцы левой руки инстинктивно сжали кольцо.       Дюпен-Чен тихо сидела рядом и спокойно ждала, когда Нуар скажет, что заставило его прийти к ней.       — Я узнал, что один твой знакомый — сентимонстр.       Он сказал это быстро, словно желая забыть эти слова скорее.       — Если ты просто хотел пошутить, то, пожалуйста, уйди. Это вообще не было смешно.       — Почему все думают, что я не могу быть серьезным? Знаешь, это очень неприятно.       — Ну и кто же этот знакомый? Почему ты говоришь об этом именно мне? Почему не можешь попросить прощения у Ледибаг и рассказать ей?       — Адриан Агрест, — он ответил лишь на первый вопрос, сделав вид, что других и не было.       — Что? О чём ты говоришь?       — Твой одноклассник и, вроде как, друг оказался на самом деле лишь яркой обёрткой. Он пустой внутри, даже не живой.       — Не смей говорить так о нём! Адриан — самый лучший человек во всём мире. Он добрый, сострадательный, умный и никогда не обвинит и не оскорбит другого без доказательств, в отличие от тебя. Чем ты можешь подтвердить свои слова?       Её голос дрожал, руки сжались в кулаки, а на глаза навернулись слезы. Но Адриан старался не обращать внимание на это. Всё равно он хотел завершить всё это в ближайшую минуту или две.       — Потому что я и есть он. Плагг, когти.       Вспышка ненадолго озарила комнату. Дюпен-Чен испуганно смотрела на всё это.       — Нет, нет, нет. Это не должно быть правдой. Это сон, это просто сон, — пробормотала себе под девушка.       — Маринетт, я правда доверяю тебе больше, чем кому-либо другому. Поэтому, можешь, пожалуйста, побыть со мной рядом, когда я отчищу амок из брошки мамы. Я понимаю, что это ужасная просьба, но мне страшно делать это в одиночестве, — попытался улыбнуться Адриан. Он протянул руку к девушке, но та резко отпрянула.       Агрест уже хотел извиниться за всё сказанное, но вдруг Дюпен-Чен крепко обняла его. Юноша даже слегка расслабился, наконец почувствовав тепло другого человека. Вот только он расслабился настолько, что не заметил, как Маринетт аккуратно сняла кольцо с его пальца.       — Прости, Котёнок, но я не позволю тебе забирать из моей жизни самого прекрасного человека, — прошептала девушка, а после комнату вновь озарила вспышка, вот только на этот раз розового цвета.