Яблоки.

Миша с усердием набивал отогнутую льняную рубаху, которую только сегодня утром отказывался брать от бабушки, ссылаясь на то, что его футболка в разы удобнее. Конечно, сейчас он в корни поменял своё мнение, прекрасно понимая, что количество унесённых яблок в футболке и в рубашке значительно различается в пользу второго предмета одежды, который в данный момент и пригодился темноволосому парню. Неожиданно, уже приближаясь к тотальному окончанию свободного места, Горшок вдруг резко повернулся в сторону человека, тихо стоящего рядом и наблюдающего за этой, казалось смешной, но напряжённой картиной, вместе с тем неспешно жуя яблоко, сорванное с того же дерева, которое пару мгновений назад обобрал сам брюнет. — Че стоишь? — после долгого молчания голос Миши отдал хрипотцой, и фраза, брошенная в шутку, словно забавы ради, показалась какой-то грубой, хотя ее обладатель вовсе не хотел задавать ей такой тон, поэтому чуть-чуть стушевался, продолжая свой, пока что, монолог. — Вон ещё яблоня, набирай, и драпаем отсюда побыстрее! — Я же тебе сразу сказал, — устало и раздраженно начал в сотый раз повторять одну простую истину Андрей. — Мне яблоки не нужны! Слышишь? Я возьму пару вот прямо сейчас, съем, мне хватит. И все! Да и как-то сомневаюсь я, что ты два кило есть собрался. Зачем они тебе? Князев хоть и пришёл со своим товарищем (или не совсем товарищем) в соседский огород посреди ночи, протащившись сюда половину деревни, но уже вовсю хотел поскорее слинять отсюда, и тут же переча собственным мыслям, оставался и наблюдал за забавной картиной только из-за огромной любви к Горшку, которая частенько мешала здраво мыслить. Тот же, умеющий контролировать и даже игнорировать свой собственнический характер, иногда, хоть и нечасто, да пользовался Андреевской особенной добротой и нежностью, вовлекая в различные неприятности и истории, которые светловолосый мог успешно избежать, если бы не Горшок и его умение находить приключения не только на собственную, но и на чужую задницу. — Не сдались мне никуда эти яблоки! — хмыкнул сквозь короткий смешок кареглазый, в чьих огромных зрачках отражалась такая же огромная Луна. — Это же адреналин, веселье, Андро, ну! А яблоки завтра сходим и продадим кому-нибудь, хочешь? И мороженое тебе куплю, твоё любимое, м-м? Князь готов был поспорить на все свои нехилые сбережения, что если бы они сейчас не находились в чужом дворе, и руки Миши не были заняты поддержкой собственной одежды, сполна набитой не своим урожаем, тот бы привычно встрепал русые волосы, прижимая эту же пшеничную макушку к своей груди, шепча приятности на ушко парня, стараясь загладить свою вину за очередную глупость, которую сделал в порыве эмоций. Но они все также глупо стояли в чужом дворике, а Миша еле удерживал все содержимое своей белоснежной рубахи, вместе с тем уже вовсю хохоча от нежной улыбки Андрея, моментально сменившейся на искажённое хмурыми бровями лицо. «Сейчас опять нотации читать будет!» — хихикнул про себя Горшок, но вместо нотаций услышал хлопок двери, заставивший его обернуться и прекратить смеяться. Вот и хмурые светлые брови моментально скакнули вверх, рот открылся, а в следующую секунду рука Князева уже тащила за собой застопорившегося Горшенева, который не сразу сообразил что к чему. Затупив на пару мгновений, он тут же понёсся чуть ли не галопом, не забывая придерживать рукой своеобразный «улов», который по дороге успевал рассыпаться, оставляя путь, коим следовали юнцы. Волосы маленько трепал прохладный ночной ветерок, глаза приятно щипало, а сиплый смех Горшка затмевал не самые радостные выкрики мужчины, который оказался хозяином участка, обворованного самим Мишкой Горшеневым (Грозой местных яблонь!)… Конечно, во время побега, яблоки мало того, что поубавились на деревьях соседа, но и в карманах темноволосого, однако это его сейчас совсем не волновало, он просто наслаждался жизнью и тёплой, сухой ладонью в своей руке, коротко, хрипло и лающе смеясь от осознания абсурдности и легкости происходящего. Добежав до опушки леса, на которой эти двое частенько пропадали исключительно вдвоём, скрываясь от ненужного всеобщего внимания, парни устало плюхнулись на траву, нехотя расцепляя замок из своих же ладоней. Кареглазый вывалил уже ставший хилым урожай на траву, и развалился рядом, что-то бормоча о том, что и без яблок нахватался адреналина. Наблюдая за уморительной картиной взбудораженного Горшка, который всячески пытался не показывать это, Андрей упал сначала рядом, а затем и совсем переместился на резво вздымавшуюся грудь парня, а тот с радостью и осторожностью принял его, кладя одну руку на него, боясь спонтанно и неловко испугать. Бесспорно, все это было глупо, учитывая то, что ребята давным-давно припеклись друг к другу, многое пережили вместе, попадая в самые страшные и нелепые истории, но все равно нечасто смущались каких-то элементарностей со стороны другого. — Да-а, на этих яблоках ты и гроша не заработаешь, предприниматель! — ухмыльнулся Князев, потягиваясь от приятной дрожи чужой грудины, на которой оказалась его голова. — И что? — нахмурился Горшенев, это Князь понял и без возможности увидеть его лицо. Уж слишком хорошо он знал этого парнишку. — Я тебе и без всех этих яблок мороженое куплю, не боись, прорвёмся! Слова держу! — Я и не боюсь, Мишка. — грустно улыбнулся Андрей, ощущая, как чужая ладонь второй руки кареглазого медленно пролезает сквозь запутанные пряди и осторожно начинает распутывать их, словно причесывая, по совместительству расслабляя. Если бы не холодок от ветра, Князев бы вот-вот замурчал от удовольствия, словно большой, пушистый и ласковый кот. — С тобой совсем ничего не боюсь… — И правильно делаешь, Княже! — все, что успел услышать голубоглазый, прежде, чем ощутил чужое сопение и горячее дыхание на своей макушке. Горшок щекотно, но чувственно и до жути приятно зарывался носом в светлые, уже распутанные, волосы. Постепенно он спускался ниже, а добравшись до уха, он коротко шепнул. — Я тебя люблю больше, чем себя, понимаешь? Неужели думаешь, что какие-то яблоки и деньги мне важнее тебя? — С чего такие выводы? — насторожился и насупился Князь, в то время, как Миша продолжал обжигать своим дыханием ухо юноше. — Мне казалось, что ты злишься на меня, там, у этих треклятых яблонь. Хочешь сказать, что это не так? — Я не злился, а был раздражён. Меня просто убивает тот факт, что ты постоянно рискуешь и ищешь себе приключения на свой зад, меня ещё втягиваешь. Ты не пойми меня неправильно, я с тобой пойду хоть на край света… Ну… Просто надо быть серьезнее, так ведь и до проблем недалеко. А я не хочу, чтоб у тебя были проблемы! — отрезал Андрей, затем резко повернулся лицом к Горшку и оказался с ним нос к носу. Такое странное положение не было непривычным для них, скорее неожиданным. Губы как-то сами накрыли чужие, а парни оказались затянуты в омут друг-друга. Внезапно, но довольно чувственно. — Приятно слышать, Княже… — повторил Миша это привлекательное для него прозвище, после чего невнятно прошептал что-то про лето и ерунду, вдыхая запах юноши, без которого, казалось, ему будет намного труднее в этой жизни, чем без каких-то чертовых яблок. На удивление, Андрей услышал тихую лепту Горшка про то, что «А когда влипать в неприятности, если не летом? Так ведь жизнь будет жутко скучной!». Нехотя для обоих разорвал связь, испортив красивый и приятный момент, привычно приподнял одну бровь, нахмурив вторую, и выжидательно посмотрел на того, кто лежал на траве и оказался подмят под Князева, совсем не замечающего абсурдности ситуации. Его немного задели слова Миши, он всего лишь хотел спокойной и тихой жизни, чтобы люди, которые были рядом, не втягивали его в хреновые и стыдные ситуации, порочащие его репутацию (Которая, кстати, уже довольно резко улетела вниз.)… Но судьба столкнула парня с резким, игривым, взбаламученным Горшеневым, который жил одним риском и весельем. И как эти двое вообще подружились? А уж что было, когда оба решились озвучить затаившиеся внутри них странные чувства и новые ощущения, вот была потеха, так потеха! — Ну извини, Андрюш, — ласково извинился и позвал брюнет. — Ну дурак я, что с меня взять? Я же правда тебя люблю, но что я могу сделать со своей тягой к проблемам? — Хотя бы не перечить мне. — наигранно и обиженно Князь щёлкнул юношу по носу, после чего передразнил. — Тяга к проблемам! — Не буду больше, не буду! — поспешно извинился Миша, улыбаясь, смотря на хмурого, и оттого забавного голубоглазого парня, а после потянулся к нему за продолжением поцелуя, несправедливо прерванного вредным характером светловолосого, который все же сжалился и легонько чмокнул того, что развалился на полянке, только раззадоривая этим, по-лисьи улыбаясь, ожидая дальнейших действий партнера. А тот… Тот вдруг схватил первое попавшееся яблоко, из всех тех, что лежали позади него, для убедительности и приличия ради протёр его об край своей рубахи, уже переставшей быть начисто выстиранной и сухой, после чего надкусил, и стал медленно, размеренно жевать, глядя на большие, словно блюдца, глаза Андрея, полные лишь одним непониманием всего, что произошло и продолжало происходить этой ночью. Смех Горшка вновь разрезал глухую тишину, заставляя Князева нервничать и учащено моргать. Наконец, успокоившись, он отбросил злополучное (Для Князя, конечно.) яблоко куда подальше, в кусты рядом, а сам свежим дыханием привлёк к себе все такого же юношу в ступоре. — Хотел надо мной поиздеваться, а раздразнил тебя я! — хмыкнул Миша, хитро подмигивая. — Тебе ещё учиться и учиться у такого профессионала, как я, Кня-я-же! — Заткнись и не мешай радоваться тому, что сегодня мы оба остались живы-здоровы и сейчас можем… — угрожающе и ехидно начал было юноша, но был перебит очередным поцелуем. Во рту Андрея отдавало кислым вкусом яблок, теперь накрепко приевшимся к этому темноволосому чуду.