Forever is our today

*** Они давно ему надоели - так давно, что он не помнил ни год, ни десятилетие, когда это случилось. Они были бесконечно скучны и казались одинаковы, они не интересовали его, он был сыт по горло женщинами. Но это пресыщение ненормально противоестественно уживалось с неутоляемой жаждой, ненасыщаемой страстью. Этот инстинкт был сильнее его. Он заставлял его снова и снова находить, соблазнять и выпивать юных девочек и молодых женщин, удовлетворяя голод и жажду. Но удовлетворение не утоляло их. С каждой выпитой жажда крови и похоть только усиливались. Противоречие чувств и ощущений изводило, выматывало, утомляло не знающее обычной усталости мертвое тело и вынимало душу, в существование которой он не верил. Вечная мука раздираемой вечным голодом души - страшная цена бессмертия и неограниченной власти владыки вампиров. *** Себастьян был одним из лучших учеников в семинарии, и был замечен местным епископом. Архиерей пригласил его на служение в епархию и приблизил к себе лично. Юноша не знал, что обязан такой чести не только своим знаниям, но и своей внешности. Одной не самой удачной ночью непривлекательный тучный старик попытался принудить Себастьяна к сожительству, а когда парень отказался, сделал попытку взять его силой. Юноша сбежал из дома епископа в ночи в одном исподнем, а когда вернулся на учебу, оказалось, что у всего священноначалия и преподавательского состава он в большой немилости, не смотря на его блестящие успехи в постижении наук. По окончании учения Себастьяна направили в глухие леса вторым священником и помощником отца настоятеля в женский монастырь. Юноша ехал туда в большом страхе, опасаясь за свою не достаточно окрепшую юную душу и слабую плоть. Как сможет он противостоять соблазну в окружении женщин, этих порождений дьявола, созданных для совращения чистых душ и тел? Себастьян был немало удивлен, когда, оказавшись среди монашек, он не обнаружил в себе ни малейшего к ним интереса или влечения, кроме сугубо духовного. Даже вид юных и красивых лиц оставлял его равнодушным. Господь Бог был милостив к юному священнику и уберёг его от искушений. Общество женщин и дев не распаляло его невинной плоти. Но природа берет свое так или иначе, и естественные желания рано или поздно проявятся в том или другом виде и форме. Непонятное неопределенное волнение плоти начало одолевать юного священника. Он не желал ни одной из окружавших его дев, но кого-то или чего-то неосознанного и несуществующего в его мире. Это дьявольское искушение и наваждение нужно убить в самом его зародыше. Себастьян принялся с самым искренним рвением за умерщвление плоти. Он облачился во власяницу, стал спать на голом полу и взял благословение на самый строгий пост. Но разжение плоти не оставляло измученное постами и круглосуточным молениями тело. Себастьян взял плеть и занялся самобичеванием. Старательно и методично, с фанатичным рвением. Исполосовал всю спину, да так, что настоятель потребовал эти самоистязания прекратить. На время приступы похоти оставили юношу, они отступили от причиняемой ранами на спине боли. Но едва раны от плетей зажили, как непонятные неосознанные желания вернулись с новой силой. Глубокой ночью в своей келье, стоя босяком на голом полу в одних портках, отец Себастьян со всей силы хлестал себя плетьми по спине. На белой коже выступила кровь. - Разве можно так жестоко уродовать такой красоты тело ? - раздался заботливый голос из темноты. - Твоя нежная кожа словно дорогой мрамор, а линии торса достойны величайших скульпторов мира. Ты - чудеснейшее по красоте и великолепию творение природы, а ты смеешь разрушать этот шедевр. Как ты только мог поднять на себя руку? Свое тело нужно любить. Любить и ублажать, а не изводить голодом и бессонными ночами до истощения. Господи Иисусе! Дева Мария ! Он плохо молился и мало смирял плоть, и вот к нему явился сам бес, чтоб искушать и совращать его. Себастьян упал на колени и, суетно крестясь, начал читать Аве Мария. Чьи-то сильные и нежные руки подняли его с колен, обняли и прижали его голую спину к чьей-то груди. Тот, кто стоял сзади, был намного выше него ростом, и не был различим во мраке. Тусклый огонек лампады освещал только Распятие на стене и кусок стены под ним. В келье было практически темно. Обнимавшие юношу мужские руки с длинными тонкими пальцами, унизанными перстнями, нежно гладили его плечи, грудь и живот. - Изыди, Сатана ! Он хотел перекреститься, но его руку поймали. Чьи-то холодные губы коснулись его пальцев. - Не шуми. Позволь себе полюбить себя самого. Дай своему прекрасному молодому телу свободу. Подари ему наслаждения, которых оно заслуживает и которых оно достойно. Низкий бархатный голос убаюкивал сознание. Отец Себастьян с ужасом осознал, что ему бесконечно приятны прикосновения рук этого сатанинского слуги к его телу. Они успокаивают непонятное волнение и жжение, но вызывают нечто новое, не мучительное, а опасно манящее и сладостное. Именно этого ждало его мучимое пробуждением похоти и ее жестоким подавлением тело. Женщины не вызывали в нем вожделения. Но это не было милостью Божией к его верному слуге. Его тело было создано для других желаний и страстей. От этого открытия Себастьяна охватила настоящая паника. Он ужаснейший грешник, которому нет прощения. Он хотел освободиться от объятий незваного гостя, но тот силой повернул его к себе лицом и поцеловал в губы. Как непохож был этот страстный и вместе с тем нежный поцелуй на похотливые домогательства старого епископа. В поцелуе незнакомца был сам рай, потерянный сад Эдема. Но этот рай неминуемо приведет в преисподнюю. Это ложь обман, наваждение. Дьявол совратит его с пути истинного и насмеется над ним. Но... Он не мог не ответить на этот поцелуй, так был он прекрасен и манящ. Нежные ласковые руки ласкали его, он не видел того, кому они принадлежат, но протянув к нему свои руки, в темноте нащупал тело столь же прекрасное, как по словам незнакомца, было его собственное. Он погибнет этой ночью. Ему навечно гореть в геенне огненной, но он не может противостоять этому влечению. Его неудержимо тянет к этому мужчине, слиться в одном порыве страсти, соединиться с ним. Из-за туч показалась половинка луны, ее луч упал прямо в окно. В серебристом лунном свете Себастьян увидел лицо того, кто обнимал и ласкал его. Красота этого мужчины была неземной, но демонической. Он был дьявольски прекрасен и обольстителен. Однозначно и определенно, это был Демон из Ада. А возможно и сам Дьявол, воплотившийся в человека, чтоб погубить его, молодого священника. - Не бойся позволить себе испытать наслаждение. Не бойся познать радость самой жизни. Противостоять этой красоте и нахлынувшей страсти невозможно. Теряя разум и прощаясь с надеждой на спасение души, Себастьян отдался во власть обольстителя. Дьявол не обманул - его ласки и близость с ним подарили юноше ни с чем несравнимое наслаждение. Оно стоило спасения души. Следующим вечером граф нашел Себастьяна в полном унынии. Павший священник, обливаясь покаянными слезами, читал покаянные молитвы. Он проклят навеки, он сам погубил свою душу, ему нет прощения. При виде того, кто совратил его с пути истинного и кто открыл ему бездны греха, юноша впал в некую истерику. Его сердце и ум разрывались между желанием следовать долгу и избранному однажды пути служения Господу и влечением, почти любовью к этому мужчине. Он долго противился новому соединению, но потом страсть взяла верх, и он отдался в ее власть и бросился в объятия демона. Ночь, полная огня и восторга, ещё более острых ощущений и новых наслаждений. На рассвете он уткнулся лицом в грудь своего соблазнителя и простонал: - Я не смогу после этого продолжать свою прежнюю жизнь. Демон будто ждал этих слов. - Я заберу тебя с собой в мой мир, в мое Царство теней, где царят свобода и исполнение желаний. И нет никаких запретов. - Забери, - прошептал бывший священник. Вампир приподнял его голову от своей груди, потянулся губами к его нежной шее, поцеловал ее нежно и страстно, а затем прокусил так, что кровь брызнула в его жаждущий рот. *** Никакие угрызения совести не посещали безжалостную душу. В бесконечности потока жертв раздражала их бессмысленность. Бездумно сожрать всех смертных и остаться на веки без пищи - не самая приятная и разумная перспектива, а потому, по мере сил, он старался совмещать пропитание, удовлетворение похоти и пополнение числа своих подданных. Пил тех, с кем удовлетворял страсть, так чтоб жертвы были обращены. Со временем он совершенно исключил убийства без обращения, но это стоило больших усилий - потребовалось собрать всю его железную волю. Он не мог требовать того же от своих подданных. Это был только его личный свободный выбор. От подвластных ему вампиров он требовал только одного : не убивать детей и беременных женщин.