Безумная вспышка любви

Чонгук долго разглядывал бирку и содержимое чемодана, который милейшая девушка выдала ему перед фотосессией. На бирке действительно его личная информация, но то, что находится в чемодане, мягко говоря… отличается? — Нет, у нас действительно сегодня съемка, — заглядывает в сообщение от ассистентки. Сегодня у них с парнем круглая дата. Вот уже десять лет, как они вместе. Нет, Тэхён недавно изъявил желание попробовать что-то новое, свежее. Но не настолько же?! Работа или личная прихоть парня — без разницы, он согласен примерить это. Кто-то тут явно рад этой ошибке, внутренние демоны ликуют. Что уж скрывать-то… Как говорится, если что — всегда можно хлопать глазками в непонятках.

***

Тэхён заглядывает в студию; съемка должна была начаться уже пять минут назад. Шторы плотно закрыты, свет выключен. Кромешная темнота. Хотя от парня пришло сообщение, что он уже ждет здесь. — Чонгук, — шепотом зовет его, нащупывая выключатели. — Я здесь, — где-то неподалеку отвечают, голос какой-то нервный. — Ты чего в темноте сидишь? — после яркого освещения в коридоре здесь, на локации, из-за отсутствия света он немного дезориентируется в пространстве. — Нет! — слишком резко и громко. — Пусть будет темно. — Зай, ты чего зашуганный такой? — он запинается, и что-то падает и разбивается на осколки. Вновь наступает звенящая тишина. — Ты готов? Нам нужно отснять наряды. «Все-таки работа», — думает Гук. Чонгук готов провалиться под землю, прямо в ад. Не готов он «такое» демонстрировать народу. Кто ж заказчик-то?! Извращенец явный! — Там наряд откровенный, — шепчет, шурша чем-то на кровати. Тэ на это никак не реагирует, продолжая пробираться на голос и не раз на пути снося предметы — благо, они больше не разбивались. — Гу, могу тебя щелкнуть? — Нет, — тянет он и опять вошкается на кровати, прикрывается чем-то. Сегодня локация у них максимально домашняя: студия копирует интерьер дома. Гостиная со спальней, тут же локация с кухней и душем. По плану они должны были снимать свадебные костюмы. С чего вдруг парень стесняется его? Извините, но Тэхён видел его и без всего, и в самых разных позах. Уж его стесняться — точно смех и грех. Тэхён подносит на копошения фотоаппарат, настраивает вспышку и делает фото. Пару секунд залипает на фотографию. Чонгук прикрывается подушкой от груди до паха, а на ногах, что разведены в стороны, чулки в крупную сетку. — Мама миа… — Завали, — шипит и вновь шуршит чем-то. — Зай, ты пиджак с чем мог спутать? С этим? — он на ощупь доходит до кровати и плюхается рядом. Глаза привыкают к темноте, Тэхён разглядывает тумбочку. На ней, наверное, должен быть светильник? Под писк парня он все же включает хоть какой-то свет. — Блять. — Завались, — Чонгук ударяет подушкой, забывая, что она была его спасительным щитом. — Зая, это сплошной секс и провокация. Мне нравится, — Тэ откладывает фотоаппарат под тумбочку, дабы избежать его падения и всех других нюансов, и возвращает взгляд на парня. Подушка скинута на пол, беглый жадный взгляд скользит с головы до пят. — Господи, кажется, в прошлой жизни я спас страну и императора, — мурлычет Ким и руками тянется, чтобы ощутить все самостоятельно. — Расскажешь, как докатился до этого? Гук лишь тяжело вздыхает, когда руки парня ведут от ступней мучительно медленно вверх. Рука очерчивает каждый квадратик и уверенно двигается по заданной траектории. Сумасшествие. — Я бы сказал, что взял не свой чемодан, но бирка моя. Костюм для меня, но это явно не для свадебной фотосессии. — А ты, мой гений, решил примерить, даже не думая, что у стилистов вас слишком много и чемоданчики с вещами выглядят одинаково? Перепутали, а ты без зазрения совести напялил все, — руки бедра мнут и запрыгивают под юбочку, доходят до ягодиц. — Какому стилисту и модели поставить свечку за здравие? — смеется вновь, за что получает укус в плечо. — Зай, да что ты нервничаешь? Мне нравится. А там кружевное белье? — внаглую исследует, оттягивая резинку трусиков и пробираясь к самому сокровенному. — Ты ведь понимаешь, что съемка будет? Бьет наповал. — Совсем, что ли? Во-первых, это не для меня, во-вторых, охренел?! — шипит, защищая свою честь и достоинство. — А кто сказал, что это увидит кто-то, кроме меня? А это, — он показательно достает пробку и обратно круговыми движениями вводит, — из дому притащил или тоже тут было? Издевается ведь, специально! — Тэхён, тут как бы пиздец, а ты издеваешься, — уже не выдерживает. Бери и радуйся, а ему поговорить взбрендило. — Ага, — поднимает юбочку, чтобы лицезреть всю прелесть. Член парня уже наливается, выглядывает из белья. Тэхён соврет, если скажет, что это не возбуждает. Еще как. Одна мысль, что его увидят в этом наряде, заставила член призывно дернуться. А он ждал его минут двадцать. Возбудиться от всей ситуации было времени сполна. — Ну, что, из дому притащил? — и шлепает по половинке. — Да, — выдыхает он, прикрывает глаза и губу закусывает. Тянется к парню, заползая на бедра. Тотальный пиздец. Соврет ли Чонгук, если скажет, что не мечтал однажды в чулках в сетку, в сексуальных трусах и с анальной пробкой в заднице сидеть на коленях своего парня? Определенно. — Хочу тебя минут как двадцать, а ты издеваешься. — Любуюсь, — вновь мурлычет и поднимается на ноги вместе с ним, сильнее прижимая полуголое тело к себе. — Сначала кадры на память, потом я весь твой, а ты — мой, — на этих словах он подхватывает парня под ягодицы поудобнее и целует в шею. — Покажи, зайчик, весь свой профессионализм, у нас мало времени — еще и пиджаки отснять надо. — До жути бесишь, когда можешь думать не обо мне. Его ставят на ноги, все еще сканируя великолепный наряд прожигающим взглядом. И тянутся к фотоаппарату. Тэхён мечтал о такой фотосессии. Чонгук часто залипал на подобные наряды, но никогда не заказывал. А ему идет. На его бедрах все будет смотреться смачно и сочно. Собственный член уже теснится в джинсах, и ведь выбрал их, зная, что может его ждать здесь. Праздник на их годовщину от самой вселенной и Тэхёна, но об этом тс-с-с. — Ноги пошире, Гу, давай, будь сексуальной кошечкой. — Я десять лет в зайцах хожу, какое, блять, кошечкой, — возмущается прозвищу, но колени на кровати послушно раздвигает. — Окей, будь сексуальным зайцем, пошевели носом или членом. Ты такой зажатый, — Тэхён подходит вплотную к нему, и, пока руки забираются под юбку, сминает нежно губы. — У нас осталось восемь минут фотосессии. Давай ты расслабишься, и мы оба получим кайф? А потом я тебе сделаю очень приятно. — Римминг? — глаза загораются, улыбка эта дьявольская появляется. Он его десять лет упрашивает, но тот ни в какую. Время, видите ли, не пришло. — Менее приятно, — смеется он с парня. Продолжает говорить, как повернуться и как посмотреть. Продолжает быстро щелкать. Большой свет так и не включили, оставляя возбуждающую полутьму. Это первые минуты он стеснялся и прикрывал член то одной ладонью, то другой. А потом втянулся в игру, завелся сильнее, а потому демонстрирует и бедра, обтянутые сеткой, и ягодицы под прозрачной юбкой, с пробочкой. Тэхён готов поклоняться этим бедрам, а в совокупности с чулками, кружевными трусиками и такой же юбочкой — убит наповал. За такое можно и римминг сделать, и не один раз.

***

— Наконец-то, закончили, — выдыхает. — Иди ко мне! — радостно подзывает к себе и ложится на спину. Призывно разводит ноги. Ждать себя Тэхён не заставляет, по привычке наваливаясь на него. — А стриптиз? — Тэхён вошел во вкус! — А губозакаточную машинку не хочешь?! — Окей, прибережем на потом, — он нежно оглаживает талию, спускаясь теплыми ладонями до резинки юбки, и сдергивает ее до бедер. Следом в ход идут зубы, и стаскивает ее до конца уже ими. — Ты немного перепутал, мы не в порнухе. Мы ее не снимаем, — все шутки шутить пытается, пока Тэ не оттягивает резинку чулка и не отпускает. — Ауч! — Могу в фотоаппарате включить запись видео, хотя у нас уже есть целая коллекция. Хочешь запечатлеть и в этом наряде? — под разговоры стаскивает второй чулок. Любовно проводит по гладким ножкам. Теперь на парне всего лишь кружевные трусики и анальная пробка внутри, тогда как сам Ким полностью одет. Это замечает и Гук: — Не порядок, — стаскивает футболку и припадает к соску. Жадно мучает его. Ему уже до безумства охота заполучить его всего целиком. Слишком долгие прелюдии: еще даже не прикоснулся к члену. Его опять нежно целуют, а руками оглаживают все тело, специально не лаская член. — Трахни меня уже, — стонет Гук, когда закусывают мочку уха и потираются своим стояком об его. Ткань до ужаса неприятно трется, но из-за этого дискомфорта заводит еще больше. Кто придумал эти кружевные трусы?! — Давай мы сегодня сыграем в игру? — вновь любовно щебечут и встают с него. Да его сегодня разложат?! Или ему до старости в этой тряпочке находиться? Это трусами-то сложно назвать из-за количества ткани и прозрачности. — На колени, зайчик, поработай ротиком. — А губозакаточной машинкой по лицу? — По члену, пожалуйста, ей закатай свои губки. Вчера ты был не против ублажить меня, а сегодня что? А вчера кто причмокивал? Кто щеки втягивал? — Ты даже не прикоснулся ко мне, — обижается, но с кровати скатывается на ламинат. — Я тебя порадую обязательно, но я еще не раздет. Суть улавливаешь? Сегодня они оба игривы. Подстать всей атмосфере: нежный Тэхён дохрена много дерзит, а Чонгук вредничает. Собственно говоря, у него сегодня стресс на стрессе. Руками пряжку ремня стаскивает, а ширинку джинсов зубами расстегивает. Учился у лучших. Медленно делает все, дразнит. — Может, без пробки быстрее захочешь ощутить меня? — наклоняется, вытаскивает ее и обратно трусики натягивает, да повыше. — Извращенец, — бурчат тихо, пока снимают боксеры и облизывают головку члена. Ладно, если отбросить всю игру, это заводит так, что можно в космос улететь даже без продолжения. Властный Ким обычно редкое явление, но долгожданное — пиздец да и только. Нежно обводит головку кончиком языка и рукой у основания активно работает. Да невинными глазками стреляет в Кима. — Ты, зай, шикарно выглядишь с членом во рту. Чонгук пытается сказать свое любимое «завали», но член мешает — получается что-то невнятное. Тогда через пару минут он «нечаянно» проходится передними зубами по чувствительной головке. Месть за все эти пошлые высказывания. Надолго их не хватает. Они уже давно возбуждены. Воздух в помещении накалился от частых дыханий, жарких фраз и бешеного желания каждого. — Смазка? — Гук выпускает член и вытирает свой подбородок от слюней о плед. — Как всегда заботливо прихвачена мной, — берет из сумки тюбик и возвращается к Чонгуку на кровать. — Презервативы? — Ага, мы ими сколько лет не пользуемся? А тут тебе надо, — улыбается, стаскивая наконец мозолящие глаза влажные трусики с парня. — У тебя же нет проблем? Если нужно, то мы, конечно, вернем защиту. — Нет, все хорошо. Просто потом надо в душ, со всеми нюансами разобраться, а так чистенько было бы. — Могу не кончать в тебя, — обмазывает пальцы в смазке, дразня еще пару раз, кружа возле дырочки, и вставляет все же их на проверку. За столько часов ношения пробки там уже все подготовилось и растянулось. Но проверить нужно. Забота о любимой жопке. — Ты там туннель еще вырой, — стонет в самое ухо, когда пальцы парня нащупывают простату. — Я растянут, мы уже сколько прелюдиями занимаемся. Хочу по-человечески кончить, — высказывает все свое недовольство. — Зайчик, ради тебя стараюсь, а ты не ценишь, — обижается ведь: все делаешь, чтобы снизить неприятное трение и боль, а тебя упрекают в медлительности. Ударяет по заднице. — Жопкой кверху. — Не хочу я эту позу, — вновь возмущается, — дышать в покрывало и не участвовать в процессе. Хочу видеть тебя, целовать. — А кто хотел римминг? — еще раз ударяет по покрасневшей заднице. — Ну, давай, переворачивайся, а то передумаю. После долгожданного слова чонгукова задница стояла по стойке смирно и ожидала своей награды. Ждать долго не пришлось — Тэхён уже сам ходил по краю между реальностью и наслаждением. Пока он доставлял удовольствие парню, то вновь возбудился. Не выдержав, что шло вразрез бывалой нежности, он повалил Гука на кровать и сам навалился, щекоча парня. — Не-а, хочу видеть тебя.

***

Слабое освещение от ночника, глаза в глаза. Одно дыхание, опаляющее губы. Удары сердец в унисон. Поцелуй. Нежный, идущий вразрез усиливающимся толчкам и набирающейся скорости. — С годовщиной нас, зая, — улыбается, переводит дыхание и вновь направляет член в него, выцеловывая шею. Он уже на грани. — Чертов романтик. Ладно, он давно нашел припрятанный подарок Тэхёна на их годовщину — билеты в Венецию. Февраль — лучший месяц, чтобы посетить данную страну: там будет проходить Венецианский карнавал. Они еще в прошлом году его посещали. Вновь вернутся в полюбившуюся страну, и явно не в последний раз. Страна более чем на две недели погружается в настоящую сказку. Шествия, прекрасные наряды и, конечно же, маски. По Гранд-каналу поплывут украшенные лодки с танцующими актерами и акробатами. Это захватывающее зрелище. А после окончания шествия гости могут отведать венецианские деликатесы и карнавальные сладости. Чонгук уже предвкушает это веселье. Смешные фотографии в костюмах, танцы и ночные гулянья. А потом долгожданный сон в обнимку с любимым, закидывающим свою ногу и утыкающимся холодным носом в шею, — самая любимая поза в мире. — Упс, — щебечет Тэхён и продолжает надрачивать парню. Доводя и его до оргазма. Все еще хаотично втрахивая в кровать. Сперма выстреливает в расслабленное тело. — Ты чего? — осознание приходит после долгожданного оргазма, когда чувствует внутри себя растекающееся семя и понимает. — Тэхён, еб твою налево, беги! — кряхтит Чонгук и кусает его за нос. — Из гондолы тебя выброшу! — Чего? — Тэхён понимает, что его билеты в Венецию рассекречены. — Ты не зайчик, ты овчарка. Поисковая, — щелкает его по носу и целует вновь. Ладно, сегодня вечером хотел вручить официально. — Если хочешь жить — выйди уже из меня, — пытается привести дыхание в норму. — Да без проблем, но, — хитрюще улыбается и тянется к тумбочке. — Ты же хотел, чтоб чистенько было и в душ не идти, — он маячит перед его лицом анальной пробочкой. — Нет, — тянет Гук, когда осознание красным выдвигает опасность. — Ты не посмеешь! Тэхён! — взвизгивает, когда холодный металл начинает кружить перед входом. — Да, зай, посмею, — и виртуозно проталкивает до конца, любуясь проделанной работой. Черный камушек переливается под тусклым светом ночника и брыканье парня. — Из поездки я вернусь вдовцом: самолично тебя из лодки вышвырну. — Да ладно, дай десять минут насладиться осознанием, что моя сперма в тебе, а потом вместе в душ сходим. Я тебе спинку потру и не только, — вновь целует под ребрами, переходя к области пупка, паху и всей внутренней поверхности бедер. Каждый миллиметр любовно целует. Успокаивает ворчащего парня. Возбуждает вновь. Это еще Чонгук не поймал его над подменой чемодана и всем этим прекрасным маскарадом. В нем актер умирает. Талантище. Самое главное, чтоб в Венеции его за борт не бросили. В плюс шесть, в середине февраля — не самое лучшее решение искупаться. Ну, об этом он побеспокоится на месте, а пока под теплым душем, под бурчанье парня достает пробку и наблюдает, как из задницы выбегает сперма. По бедрам скатывается вниз, соревнуясь с водой наперегонки. — Кто-то хотел римминг все эти годы? Я вошел во вкус, — и встает на колени, толкая язык в него. На этом они не остановятся. А завтра Чонгук будет его проклинать, потому что именно тогда состоится реальная фотосессия для свадебных нарядов. Тэхён подкупил ассистентку за коробку конфет, и та написала совсем другую информацию. Сегодняшнего заказчика нет — есть один смышленый, похотливый и хитрый Тэхён. И двое удовлетворенных парней. В этом месяце их ждут три недели незабываемой поездки в Венецию. А там и остаток жизни. Если Чонгук не утопит его в поездке. Но это совсем другая история.