Часть 1
10 августа 2021 г., 15:22
Досчитай до десяти Просто взять и всех простить Белым цветом расцвести И улыбнуться Всё равно мне больше не согреться В пламя прыгну, чтоб вас согреть Тогда заберите моё доброе сердце Может быть, вы станете немного добрей Порнофильмы — Доброе сердце
Один. Человек в хижине. Два. Серых и блестящих, словно кухонные ножи, наблюдающих глаза. Три. Угольно-черных волоса, выбившихся из-под короны. Четыре. Родинки на бледной коже под подбородком. Пять. Длинных пальцев сжимают фарфоровую чашку. Шесть. Застежек на ханьфу цвета бамбука. Семь. Капель падает на пол. Восемь. Книг у кровати. Девять. Лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы. Десять. Пальцев разжимаются. Вытолкнуть медленно и плавно спертый воздух из легких. И вдохнуть обратно новый — легкий и свежий, совсем не похожий на тот, что наполняет до краев пространство крохотной бамбуковой хижины. Совсем не похожий на тот, которым дышит этот прекрасный бог в одеждах цвета цин перед ним. И улыбнуться. Чисто и искренне, не тая ни капли злобы во взгляде. Как будто все понимаешь. Как будто все прощаешь: и то, что было только что, и то, что будет (непременно будет) потом. Так, как учила мама. Потом — поймать взглядом чужой. Стылый и недвижимый — будто бы совсем мертвый. Увидеть в нем переливающееся превосходство, блики презрения, тень затаившейся ненависти. Но теперь (мама всегда говорила это «теперь» полушепотом, выдерживая долгую паузу перед остальной частью фразы) главное — не обмануться. Взглянуть дальше, глубже и наконец найти в этих глазах совсем крохотную каплю растерянности — этот затухающий признак жизни. Нет, не той, что ведет это восковое тело и ледяной ум. Той, которой так жаждет и так боится раненая душа. «У тебя очень доброе сердце, Бинхэ» — говорила мама. «У тебя доброе сердце, а им (тем, с раненой душой) очень нужна твоя помощь». Ло Бинхэ утирает с лица чайные разводы улыбаясь. — Этот ученик заварит Учителю еще чая. Учителю не стоит беспокоиться на этот счет. Ло Бинхэ заваривает еще один чайник ароматного зеленого чая. И еще один. И еще. За ними — еще два. Он заваривает столько чая, что в нем впору принимать ванны. Этот чай оказывается попеременно на его макушке, на чайном столике, на дощатом полу, под окном… Вся комната очень быстро пропитывается запахом чайных листьев и жасмина. Здесь больше не пахнет затхлостью и пылью. Крылья носа Шэнь Цинцю дрожат, когда он вдыхает влажный воздух. Ненависть в серых глазах растет (растет и растерянность). Бледные губы поджимаются и выдыхают: «Достаточно».***
Мама всегда говорила Бинхэ: «Не бывает людей злых просто потому, что их такими создала природа. Природа создает нас чистыми — со светлыми разумом, сердцем и душой, — но нецельными. То, чем награждает нас природа — это только половина того, чем мы являемся на самом деле. Второй половиной награждают нас люди, которые находятся рядом с нами. Если о человеке с самого его появления на свет заботятся, лелеют и любят — он сохранит природную чистоту. Но если вдруг человек не сможет познать любви окружающих, то он наполнится злобой и ненавистью, которые в итоге отравят и все то светлое, что было даровано ему природой…». И когда Бинхэ спрашивал, можно ли помочь тем, «отравленным», мама добавляла: «…Им можно помочь, если даровать свое доброе сердце». Потом мама обыкновенно улыбалась. Бинхэ не знал, что значит «даровать сердце». Но знал, что точно — дарует, чего бы это ему ни стоило. Его матушка улыбалась, когда умерла. Улыбалась, когда он дрожащими руками нес ее тело в свежевырытую им же самим могилу. Улыбалась, когда он засыпал ее лицо землей. Теперь он знал, что значит «даровать сердце». Бинхэ улыбается каждый раз, когда только видит шёлковые одежды цвета цин Учителя. Кажется, тот уже привык и потому только лишь немного задерживается взглядом на лице ученика, пропуская в серые глаза только крупицу растерянности. Поначалу Учитель всячески пытается его обидеть, отвадить от себя, заставить себя ненавидеть. Но Бинхэ только лишь улыбается в ответ — даже когда его тело осыпают ударами розг. Ведь Бинхэ все понимает — Учитель просто отравлен — и принимает, все, что тот дает ему. Будь это даже безграничное презрение. Будь это даже ледяной холод во взгляде (он обязательно растопит его). Учитель, видя эту улыбку на лице ученика, удивительно, но каждый раз отступает. Приказывает прекратить наказание и отпускает на волю (только чтобы этой улыбки не видеть). Мама всегда учила Бинхэ: «Если когда-нибудь какой-то человек сделает тебе больно или плохо — не спеши отвечать ему тем же. Остановись. Вздохни глубоко. И на выдохе — досчитай до десяти. А потом — просто попробуй простить этого человека. И просто ему улыбнуться». Матушка всегда улыбалась хозяевам, если те кричали на нее или недодавали денег; продавцам на рынке, если те отказывались продавать свежий товар вместо испорченного; даже богатым господам, специально толкавшим старушку, проходящую рядом, — она улыбалась. Бинхэ улыбается Мин Фаню и его шайке, когда те приходят, чтобы в очередной раз его поколотить. Он лежит на сырой земле, правый бок ноет от удара, вывернутая левая нога гудит еле от неудачного падения. Соученикам неинтересно больше избивать мальчишку, который им даже не отвечает. А Бинхэ лежит на теплой земле и считает облака. Прямо над ним, на ветке дерева раскачивается от легкого ветерка нефритовая подвеска с Гуаньинь — Мин Фань забросил ее туда со злости и разочарования. Бинхэ рассматривает небо еще совсем немного, собираясь с силами. И встает. И волочится, прихрамывая, к мощному стволу. Несмотря на боль и слезы, застилающие глаза он пытается забраться на дерево. Раз, другой. Ему уже кажется, что подвеска совсем рядом — протяни руку и достанешь заветное сокровище. Но снова падает. И встает. И так по кругу. Пока нефритовая Гуаньинь внезапно не срывается с ветки стремительно. И не оказывается между тонкими бледными пальцами Учителя. — Вижу, эта подвеска очень многое значит для тебя, — растягивая слова, задумчиво говорит Шэнь Цинцю. — Раз ты с таким глупым упорством пытаешься достать ее вот уже столько времени. Забавно, но Бинхэ даже не заметил, как село солнце. — Эту подвеску этому ученику подарила покойная матушка, Учитель. — Произносит он четко, склонившись в уважительном поклоне. — Она действительна очень дорога этому. В зарослях бамбука стрекочут цикады. Ветер шелестит листву. Нога Бинхэ непрестанно гудит невыносимой болью. Однако он все еще пытается держаться и не свалиться от усталости и боли. Не перед Учителем. — Те, кто столь сильно цепляются за память о дорогих им людях, безусловно достойны уважения. — Говорит Шэнь Цинцю в ответ. Бинхэ боится поверить, что в его голосе действительно сквозит нотка уважения. — А ты не так глуп, как я думал, Звереныш… и достаточно упорен к тому же… Бинхэ думает, что, наверное, напомнил Учителю о чем-то для него очень важном. А может быть, Учителю просто стало его жалко, но… …тот предлагает ученику переночевать в пристройке к бамбуковому домику. Бинхэ не может ничего сделать кроме как улыбнуться счастливо. И согласиться.***
Мама всегда наставляла Бинхэ: «Никогда не суди книгу по обложке. Не верь слухам, которые распускают злые люди о других. Но верь своему сердцу. Если оно говорит, что человек на самом деле хороший — не позволяй другим заставить тебя думать иначе». Бинхэ знал, что матушка втайне помогает девушке-демонице, живущей на окраине селения с двумя маленькими детьми. Матушка никогда не верила россказням о страшных кровожадных демонах, которые только и живут для того, чтобы убивать людей. Бинхэ и сам видел ту демоницу — внешне она ничем не отличалась от обычных бедняков, которыми были и они с матушкой. В обмен на еду демоница помогала старушке с поиском лечебных трав и подсказывала, как лучше лечить ту или иную болезнь. Она даже несколько раз рассказывала Бинхэ волшебные истории о храбрых героях и даже одну легенду о любви демона и заклинательницы (Бинхэ очень любил эту историю почему-то). Демоницу, как и ее детей, зарезал проезжий бродячий заклинатель. Матушка тогда плакала несколько дней. Бинхэ плакал тоже. Теперь Бинхэ отовсюду слышит рассказы о том, что Шэнь Цинцю — извращенец и что он совращает своих учениц. Нин Инъин в ответ на вопросы заливается слезами и шепчет, как ей было больно и противно, когда Учитель заставлял ее остаться у него в спальне на ночь. Но Бинхэ также слышит вздохи и болезненные стоны из соседней комнаты по ночам. Он знает, что Учителя давно мучают кошмары, которые мешают тому спать. Бинхэ может только приносить Учителю утром успокаивающий зеленый чай со сладостями, с грустью замечая темные круги под зелеными глазами (ведь Учитель отказывается признавать свои слабости перед Бинхэ). Иногда Учитель уходит на ночь в город. Там, знает Бинхэ, есть бордель, который Учитель посещает, когда становится совсем худо и от изнеможения все валится из рук. Однако вместо того, чтобы придаваться утехам с прекрасными девушками, заклинатель подолгу разговаривает с ними, они играют для него на цине, и тот с блаженной улыбкой на лице засыпает. Бинхэ никогда раньше не видел у Учителя такой улыбки (и он никогда не признается, что посмел следить за Учителем, просто потому что слишком сильно волновался). Бинхэ просит (почти умоляет) Инъин поиграть для Учителя на цине вечером. Та смотрит на соученика большими, наполненными слезами глазами. Она хочет доверять братику Бинхэ, и не хочет — Шэнь Цинцю. Она ходит в раздумьях целый день, и… соглашается. Легкая мелодия льется от струн гуциня под умелыми пальчиками юной заклинательницы, в бамбуковой хижине пахнет жасминовым чаем и танхулу, свет лампадки освещает лишь небольшое пространство, погружая комнату в таинственный полумрак. Шэнь Цинцю наконец-то спит. Двое учеников обмениваются взволнованными взглядами и выходят из хижины. Блаженная улыбка цветет на бледных губах. После этого Инъин приходит каждый вечер, чтобы поиграть для Учителя. Бинхэ угощает ее чаем и танхулу, а сам любуется ночами на нежное, фарфоровой кожи лицо. Шэнь Цинцю же становится гораздо более спокойным день ото дня. Он больше не наказывает учеников розгами, терпеливо объясняет материал во время уроков и не терпит произвола со стороны старших учеников. Однажды Бинхэ сам вызывается сыграть для Учителя на гуцине. Тот нехотя соглашается. И через некоторое время спокойно засыпает. Утром Шэнь Цинцю бурчит что-то о неумелой игре ученика и вызывается преподать тому пару занятий. Вскоре выясняется также, что Бинхэ не может продвинуться в самосовершенствовании, потому что кто-то дал ему неправильное пособие. Шэнь Цинцю долго ворчит по этому поводу и даже делает выговор Мин Фаню, что недосмотрел за младшим. И занятия по игре на гуцине перерастают в самые настоящие основательные личные уроки. Бинхэ нравится проводить время в компании Учителя — наедине он совсем не такой, каким кажется обычно. Он часто ворчит по поводу и без, ест много сладкого, любит поговорить о поэзии и сильно злится, если у ученика что-то не выходит. Нельзя назвать его терпеливым или понимающим преподавателем — он ждет от Бинхэ, что тот запомнит и выполнит все сразу же. Бинхэ же больше предпочитает основательные подготовки и долгие медитации (так он сможет побыть наедине с Учителем чуть-чуть подольше). Шэнь Цинцю от скуки приходится подолгу медитировать вместе с учеником. Бинхэ в такие моменты любит скрытно касаться духовной энергии учителя, аккуратно переплетаясь ею со своей собственной — выпрямлять нити чакры и латать дыры в чужом совершенствовании. Учитель поначалу, конечно, замечает неумелые попытки ученика и сильно злится на него, но Бинхэ учится делать это все лучше и незаметнее. И замечать, каким довольным делается Учитель, обращая внимание на исправления в своей духовной системе, становится лучшим призом для Бинхэ.***
Мама всегда призывала Бинхэ: «Обращай внимание прежде всего на то, как человек ведет себя с людьми вокруг. Это всегда говорит о многом, о самых страшных секретах и об истинных добродетелях, что таятся в душе человека». Шэнь Цинцю бесстрашно смотрит на Демона Снов перед собой. На его лице не читается отвращения или животного страха, как это обычно бывает, когда другие заклинатели видят демонов. Ему… любопытно. И немного смешно, когда все попытки загнать Ло Бинхэ в ловушку оказываются провальными. Шэнь Цинцю не боится демонов. Шэнь Цинцю боится… Главу школы. Бинхэ не раз замечает, каким тревожным и нервным становился Учитель, стоит только Главе школы явиться под дверь бамбукового домика. Тот всегда приходит без предупреждения (что раздражает хозяина домика еще сильнее), улыбается виноватой улыбкой и подолгу разговаривает с Учителем. О чем и по какому поводу происходят эти разговоры — Бинхэ не знает (его выгоняют из хижины, позволяя лишь приготовить чай и сладости). Но только от этих разговоров Шэнь Цинцю не становится лучше или спокойнее — скорее наоборот. Бинхэ не ведает, что происходит между Учителем и Главой школы, однако то, каким становится этот бесстрашно прекрасный небожитель, стоит ему только услышать о товарище по секте, повергает ученика в неимоверную злость. Бинхэ готов сделать что угодно, лишь бы заклинатель в белых одеждах больше никогда не приходил на порог бамбукового домика. Однажды после очередного визита Главы школы Бинхэ не выдерживает. Стоит только заклинателю отойти от хижины настолько, чтобы Учитель ничего не услышал, и Бинхэ нагоняет его. — Глава школы… Достопочтенный глава школы! — Говорит он громко, чтобы мужчина в белом услышал его и обернулся. В груди Бинхэ горит темным огнем решимость. Решимость защитить Учителя во что бы то ни стало. — Пожалуйста, выслушайте этого ничтожного ученика! Склонившись в почтительном поклоне, он дожидается кивка Главы и продолжает. — Достопочтенный глава школы, пожалуйста… Прошу вас, не навещайте больше Учителя без предупреждения! — Бинхэ резко выпрямляется, решительно глядя в удивленные серые глаза заклинателя. — Учителю становится очень тревожно, если Глава школы приходит без предупреждения и вечером он подолгу не может заснуть. Я… этот ученик очень волнуется за душевное здоровье Учителя! Так что, пожалуйста, предупреждайте Учителя, прежде чем навестить его! Гробовое молчание на несколько минут воцаряется между двумя людьми. Даже цикады в бамбуковом лесу, кажется, задерживают дыхание и перестают гомонить. Юэ Цинъюань смотрит на ученика сверху вниз каким-то непонятным ошарашено-печальным взглядом и долго о чем-то думает, прежде чем ответить: — Хорошо. Этот Глава школы понимает тревогу этого ученика… — заклинатель заминается, понимая, что не знает даже имени молодого человека, который набрался смелости вступиться за своего учителя. — Этот Глава школы больше не будет приходить к Шэнь-шиди без предварительного письма. Бинхэ в ответ склоняется в поклоне. И, развернувшись, быстрым шагом направляется обратно к бамбуковой хижине. Учитель наверняка уже потерял его. — Береги своего учителя, мальчик… — слышит он вслед. И Юэ Цинъюань не приходит больше ни разу. С Лю Цинге Учитель ведет себя совершенно по-другому. С Лю Цинге он всегда фыркает, огрызается и то и дело встревает в поединки. Со стороны может даже показаться, что эти два Пиковых Лорда ненавидят друг друга до дрожи. Но это не так — понимает Бинхэ очень скоро. С врагами Шэнь Цинцю ведет себя совершенно по-иному, нежели с Лю-шишу. Врагам Шэнь Цинцю не посылает ни взгляда, в то время как Лю Цинге он провожает холодным неприязненным взором; врагов Шэнь Цинцю пытается уничтожить быстро и, желательно, без больших затрат энергии — с Лю Цинге он подолгу борется в поединках, не раз выходя из них победителем; враги для Шэнь Цинцю — недостойные его внимания букашки — о том же, как сильно он ненавидит Лю Цинге заклинатель любит говорить подолгу и со всеми прилагающимися эпитетами. То, что происходит между Учителем и Лю-шишу, Бинхэ бы назвал крайне специфическим видом дружбы. Поэтому, когда во время пребывания обоих в пещерах Линси, по хребту Цанцюн проносятся шепотки о том, что Шэнь Цинцю непременно из ненависти убьет Лю Цинге, Бинхэ лишь насмешливо фыркает. Нет, Учитель скорее станет его спасителем — думает Бинхэ. Что же, именно так и происходит. Но как же относится Шэнь Цинцю к нему самому, к Ло Бинхэ? Поначалу Учитель его ненавидел — уверен Бинхэ. Почему — ему неизвестно, но факт того, что родные зеленые глаза в самом начале были наполнены невыносимой холодной ненавистью, был неопровержим. С такой же ненавистью во взгляде Шэнь Цинцю смотрел только в зеркало. Однако теперь… теперь Бинхэ ни в чем не уверен. — Доброе утро, Учитель! Еле скрываемая все еще сонным заклинателем блаженная улыбка разглаживает прекрасные черты, черные волосы разметаны по подушке шелковым каскадом, и в каждом движении, в положении рук и ног читается утренняя леность. Учитель на самом деле был очень ленив по утрам. — Учителю приготовить ванну? Прекрасный заклинатель только кивает в ответ. О, по утрам он действительно был очень ленив. — Что Учитель хочет на завтрак? — Что хочешь, то и готовь, Звереныш. — По обычаю отвечает Шэнь Цинцю. Голос его хриплый и низкий ото сна. — Только не мешай этому Учителю отдыхать. Теперь, когда Учитель позволял ему видеть себя таким… Теперь, когда не смотрел с ненавистью (даже на свое отражение больше так не смотрел). Теперь, когда был спокоен телом и духом… Теперь, когда подставился под демонический удар, который предназначался этому ученику… Бинхэ больше не был ни в чем уверен. Даже в своих собственных чувствах.***
Матушка многому научила его. Но тот, самый заветный, самый дорогой урок про сердце… Бинхэ пронес его в душе через всю жизнь. Пусть и такую короткую, длиною в семнадцать лет. Теперь Бинхэ стоит на краю пропасти. Бинхэ стоит на краю Бесконечной бездны, зная, что вот-вот упадет в нее и… видит перед собой только два наполненных ненавистью зеленых глаза. Таких дорогих, таких любимых зеленых глаза. — Учитель… учитель, послушайте!.. — Не хочу ничего слушать, Звереныш, — в голосе Шэнь Цинцю звенит сталь (такая же блестящая и холодная, как та, из которой выкован Сюя, направленный прямо в грудь ученика). — Ты обманывал меня все это время, ты… И голос срывается. «…ты предал меня» — висит недосказанное. Ло Бинхэ все глядит в эти глаза цвета первой весенней листвы и в самой глубине, за ненавистью и злостью видит… боль. — Учитель… — не унимается Бинхэ. Даже если его не услышат, даже если его не захотят слышать… — Все это время я лишь хотел… хотел сделать вас счастливым… хотел уберечь вас от всего! Поэтому я и… «…поэтому я и солгал». — Учитель, я сделаю все для вас. Я бы никогда не хотел оставлять вас, но… — что-то в глазах Шэнь Цинцю дрогнуло. — Если это сделает вас счастливым, то я прыгну туда! Я прыгну туда сам, и вы больше меня никогда не увидите! Бинхэ видит тщательно скрываемое замешательство во взгляде напротив. Но он не отступится: Бинхэ прыгнет ради него в это пламя и сгорит заживо ради него. Только бы… только бы этот суровый учитель стал немного… — Я люблю вас, учитель… — шепчет Бинхэ и… Десять. Облаков плывут на лазурно-голубом небе. Девять. Птиц взлетает над лесом с громким криком. Восемь. Трупов за спиной Шэнь Цинцю. Семь. Порванных мест на подоле ханьфу цвета цин. Шесть. Царапин на лезвии Сюя. Пять. Пальцев сжались вокруг рукояти. Четыре. Выбившихся из короны черных волоса. Три. Морщинки показались на белоснежном лбу. Два. Изумрудных глаза, полных изумления, смотрят только на него. Одна. Слеза скатывается по щеке. Бинхэ летит вниз. Он наконец отдает Учителю свое доброе сердце. Только бы он стал хоть немного добрей.
