Перигелий

King Gizzard and Lizard Wizard — Perihelion

      С гениями всегда нужно помнить об осторожности. Именно поэтому Широ старается говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипит.       — Послушайте, Кит, — начинает он, — вам не кажется, что ваша песня… немного не соответствует моему фильму?       Прямо у него перед лицом Кит надувает пузырь из жвачки и звучно лопает.       — Да, — продолжает Широ, истолковав это как знак продолжать, — ваша песня тоже о космической экспедиции, вы проделали большую, качественную работу… Поймите меня правильно, вы мультиинструменталист, работаете в одиночку, в одиночку же пишете и сводите звук, и я бесконечно уважаю ваш труд…       — Но тебе не нравится, — заканчивает Кит, избавив его от поиска новых вежливых формулировок.       — Не совсем. — Широ сжимает переносицу. У него ломит в висках. Трек грохочет на повторе, отскакивает эхом от обшарпанных стен, наполняет крошечный кабинет хаосом гитарных запилов. — В процессе обсуждения мы с вами сошлись на примерном тексте, и я, исходя из стиля вашего прошлого альбома, полагал…       — Прошлый альбом говно! — прерывает Кит, наклонившись так низко, что они едва не касаются носами. — Я не собираюсь возвращаться к сраному джазу!       — Но почему вы не могли меня предупредить? — не особенно рассчитывая на понимание, спрашивает Широ. От мыслей, кто ещё может в короткие сроки записать даже самую простую джазовую импровизацию для финальных титров, снова начинает болеть голова. — Вы видели фильм. Он совсем о другом. Об оптимизме. О надежде. О волнении первооткрывателей. О первой в истории экспедиции к Солнцу.       — Она погибла, — хладнокровно напоминает Кит — и если бы Широ впервые слышал этот аргумент. — Взорвалась на хер, едва выйдя за пределы атмосферы. Бум! — Он взмахивает руками. — Разлетелась на атомы вместе с оптимизмом!       — Я понимаю вашу точку зрения. — Широ поправляет галстук, чтобы чем-то занять руки. Ему всегда неприятно спорить с чужими идеями, и тяжёлый взгляд Кита нисколько не ободряет. — Но я хотел сказать совсем другое. Они рисковали, да. Они знали, что могут погибнуть. Но своим примером они вдохновили…       — Тают людишки и всё их барахло, — беззвучно повторяет Кит за записью собственного голоса.       — Вы могли сразу сказать, что вам не понравился фильм, — устало говорит Широ.       — Нормальный фильм. — Кит пожимает плечами. — И заканчивается как раз там, где начинается песня. Что конкретно тебе не нравится?       — Текст слишком… — Широ пытается подобрать корректное слово, глядя, как Кит надувает очередной пузырь. — Грязный.       — Покажи, где. Может, хватит пару слов поправить.       Поджав под себя ногу, так что через дыру в джинсах выглядывает острое колено, Кит толкает ближе распечатку, и Широ вчитывается, стараясь абстрагироваться от музыки. К его удивлению, лирика выглядит… приемлемой, в ней даже есть некое тёмное очарование. Но кое с чем он мириться не в состоянии.       — «Ухмыляющееся солнце сожрёт твою задницу на обед», — зачитывает он конец последнего куплета. — Вам не кажется, что это слишком для фильма про космос?       — А, это, — легко говорит Кит. — Это намёк.       — На что? — Широ начинает перебирать в уме все готовые кадры, которые они с Китом отсмотрели вместе. — В сюжете нет ничего похожего…       — Да не на сюжет. — Кит наклоняется ниже и цепляет его за подбородок острым кольцом-когтем. — На тебя.       — В каком смысле?..       — Я хочу тебя на обед.       — Что?       — Что?       Широ моргает, глядя в его густо подведённые глаза.       — Вы намекаете, что я грешник? Что я осквернил священное право творца на свободу, и ваша гордость требует уничтожить меня во имя мести? Вы используете архетипический мотив поглощения?       Чем дальше он говорит, тем выше Кит задирает бровь, в которой блестят четыре шипа.       — Ты ассоциируешь себя с солнцем? — пытается Широ ещё раз и снова не угадывает.       — Я хочу засунуть язык тебе в задницу, — сообщает Кит так, будто они говорят о чём-то обычном. О еде. О соседях. О погоде.       Кстати, сегодня солнечно.       Широ краснеет до корней волос.       Лениво сняв жвачку с кончика языка, Кит прилепляет её на ножку стола и показывает зубы в ухмылке. У него нарощенные клыки и шарик пирсинга в ямке над верхней губой, он выглядит как фанат «KISS», шагнувший в будущее прямо из безумных семидесятых, и Широ бы соврал, что такое не может нравиться после четырнадцати, но у него уже встал.              Распластанный на столе, Широ прижимается щекой к листам с распечаткой; буквы плывут перед глазами, басы вибрируют где-то под кожей, и страстный голос Кита пронизывает его насквозь, пока сам Кит таранит его языком. Такой же яростный и напористый, как его музыка, такой же бесстыдный и такой же несомненно… гениальный, насколько мораль позволяет применить это слово к риммингу.       Искусство не знает морали, — напоминает себе Широ, цепляясь за столешницу. У него подкашиваются колени; происходящее походит на артхаус больше, чем все черновики сценариев, написанные с первого курса, и он уже жалеет, что не выбрал для диплома тему, связанную с эротикой. Они с Китом могли бы сработаться… Заказывая саундтрек у странноватого музыканта с параллельного потока, Широ рассчитывал на дополнение к своему фильму, а не на то, что этот саундтрек раздвинет границы смысла, покажет его фильм под другим углом…       Потрясающе.       Дёрнув за ворот пиджака, Кит поднимает его со стола и сжимает его член в кулаке. Широ бессильно роняет голову Киту на плечо и старается не думать о примитивных ассоциациях пениса с грифом гитары.       — Пери-перигелий, — хрипло шепчет Кит, перебирая пальцами по всей длине его члена, нажимая на неожиданно чувствительные места, которые Широ ни разу не обнаружил за десять лет регулярной мастурбации. — Пери-перигелий…       Кончая, Широ видит под плотно сжатыми веками солнечные вспышки.              Задумчиво покачиваясь в кресле, Кит водит кольцом-когтем по запачканной спермой бумаге и шёпотом проговаривает текст.       — Всё-таки решил изменить? — Широ снимает галстук и снова опускает голову на стол. Прямо сейчас твёрдый член Кита, упирающийся в ягодицу, волнует его куда сильнее.       — Да. — Кит тянется к карандашу и делает в тексте единственную поправку — меняет «твою задницу» на «грешников». — Намёк ты уже понял.       У Широ не находится аргументов против.              Как известно, лучшие мысли приходят в самое неподходящее время.       В три утра Широ вылезает из постели, садится за компьютер и включает в наушниках саундтрек. Да, он хотел видеть финал лёгким, оптимистичным, джазовым; по той же причине он решил выбросить кадры со взрывом космического корабля. Теперь, в сочетании с музыкой Кита, они уже не кажутся ему банальными. Он в сотый раз переделывает концовку, переставляет сцены, убирает почти все реплики персонажей; теперь он хочет, чтобы за героев говорила музыка, и такое прочтение кажется ему более свежим и искренним.              Пару часов спустя Кит садится с ним рядом, не потрудившись прикрыть наготу ничем, кроме перекинутых на грудь волос, зевает и с интересом смотрит в экран.       — Почему ты мне сразу не показал этот охуенный кадр? — интересуется он, когда Широ снимает наушники.       — Я не хотел его вставлять. Слишком пессимистично.       — Скажи, что я заставил тебя поменять сценарий, — хмыкает Кит.       — Нет. — Широ обводит пальцем вытатуированный на его запястье череп. — Теперь получилось намного лучше. Я искал того, кто напишет мне неплохую музыку, а нашёл соавтора.       — Соавтора? — недовольно хмурится Кит и кладёт забитую черепами руку ему на колено. — Я надеялся, что мы ещё потрахаемся.       — Это тоже, — улыбается Широ и наклоняется его поцеловать.              — Вы на удивление нестандартно обыграли сюжет, — с уважением кивает ректор. — Честно говоря, не ожидал, что композиция Когане способна так обогатить вашу работу.       — Я тоже не ожидал. Кит меня удивил.       — Обычно после этой фразы следует требование его немедленно отчислить, — смеётся ректор. — Что ж, я рассчитываю на звёздное будущее вашего тандема, мистер Широгане. Вы оба зачислены в магистратуру, и пусть Когане за это скажет спасибо вам и вашему фильму.       — Передам ему, — кивает Широ. — Но я уверен, он бы и сам отлично справился.              — Нам выделили грант и предложили продолжать обучение! — с порога объявляет Широ.       — Я подумаю, — раздаётся из спальни под медитативные переборы. Как обычно в три часа дня, Кит валяется в постели в обнимку с бас-гитарой и пялится в потолок, обдумывая новый трек.       — Ты не хочешь поступать в магистратуру?       — Вряд ли в моём дипломе напишут «магистр психоделического рока», — резонно замечает Кит и, едва Широ садится рядом, тянет его ближе за галстук. — Как себя чувствуешь на новой покорённой вершине?       — Как Земля в перигелии, — честно признаётся Широ.       Сколько бы взлётов и падений их ни ждало, здесь и сейчас, в самой близкой точке к солнцу, ему нестерпимо жарко в одежде.

17.02.2020