Дикая грация

Месяц спустя — Маша, ты собралась? Опоздаешь же! Сколько можно повторять?! — по голосу женщины было понятно, что она сильно раздражена. — Да иду я, мам, иду! — девушка с явным недовольством вышла из своей комнаты и быстрым шагом направилась к входной двери. — До начала занятий ещё целый час. К чему такая спешка? — Не хочу, чтобы ты опоздала, вот и всё. Закрой дом. Я пошла машину выгонять со двора. — Женщина взяла свою сумку и ключи от машины и вышла из дома. Маша быстро набрала и отправила сообщение Тане, чтобы та выходила из дома. Выходя из дома, девушка закрыла дверь на замок и направилась к машине, где её уже ждала мама. — Тане написала? — выезжая на главную дорогу, спросила женщина. — Да написала, — буркнула девушка и вставила наушники в оба уха, чтобы хотя бы музыкой как-то поднять себе настроение после утреннего скандала с мамой. Спустя десять минут машина уже подъезжала к дому Поляковой. — Ну и где твоя подружка? — нервно постукивая пальцами по рулю, спросила женщина. — Должна была уже выйти. Спустя пять минут Третьякова увидела свою подругу, которая быстрым шагом направлялась к ним и явно с испорченным настроением. Таня быстренько забралась в машину, после чего они тронулись с места. — Здравствуйте, извините, что заставила ждать. Небольшие проблемы возникли. Привет, Маша. — Таня виновато посмотрела на подругу, после чего перевела взгляд на зеркало заднего вида, где её встретил слегка сердитый взгляд женщины. — Что случилось? — спросила женщина, не отрываясь от дороги. — Да так... Ничего серьёзного... После фразы Татьяны в салоне автомобиля повисла гробовая тишина. — М-да уж, поездка выдалась на славу, — буркнула Третьякова, хлопнув дверью автомобиля, — идём. Девушка сунула руки в карманы джинсовой куртки и быстрым шагом направилась в сторону школы. — Маш, что случилось? — в догонку крикнула Татьяна и поспешила за подругой. — Ничего. — Ну как это ничего. Я же вижу. — Что ты видишь, Тань? — Мария резко остановилась и повернулась к подруге, отчего та едва не врезалась в неё. — Эй, тише. Ты чего такая взвинченная? — А тебе какое дело? Чё ты пристала ко мне? — со злостью буркнула блондинка, нервно постукивая ногой. — Маш, ты чего? — Да ничего! Понятно?! Ничего! — Маш, ну успокойся, — Таня похлопала подругу по плечу и после обняла её, — расскажешь? — Давай потом... И прости, что кричу на тебя... — уже спокойным голосом ответила Третьякова и тяжело вздохнула. — Ладно. Пошли, скоро первый звонок. — А что у нас первым в расписании? — Ну как это можно забыть, что у нас первым уроком в пятницу, Маш. Конечно же биология, — с игривой улыбкой ответила девушка, но заметив, что подруга лишь помрачнела от её слов, перестала улыбаться, — ты не рада? — Очень рада. Пошли. — Безэмоционально ответила блондинка. И вновь встретили стены «любимого» кабинета, пять минут до надоедливого звонка и не менее надоедливых сорока минут, что кажутся вечностью, но только не с ней... Знакомый звук каблуков, приближающихся к кабинету, дверь открывается и входит она, чей силуэт теперь мелькает только во сне, а глаза, некогда полные жизни, смотревшие с любовью и нежностью, теперь другие, холодные, мрачные... Почему так?.. — Здравствуйте, ребята! — Лукина открыла журнал и бегло оглядела класс, задержав взгляд на белокурой девушке, чей взгляд прикован к ней. По телу пробежала дрожь, а в глазах напротив читалось непонимание, но как объяснить всё так, чтобы не ранить, защитить. — Достаём листочки, записываем число и свою фамилию. Сегодня контрольная на весь урок. Всего два варианта. Подходите по очереди, кладёте телефон мне на стол и берёте свой вариант, — проговорила Лукина и перевела взгляд в журнал. — Маша, нам конец. Ты готовилась? — прошептала Татьяна, нервно постукивая ногой по полу. — Нет. Да и всё равно как-то. Давай иди, твоя очередь, — неохотно ответила блондинка, подписывая свой листок. — Я отойду ненадолго, потом проверю, кто сдал телефоны, а кто нет, — произнесла Лукина и вышла из кабинета. Как только дверь кабинета закрылась, в классе поднялся гул. Все сразу же ломанулись к учительскому столу за своими вариантами, чтобы быстрее найти ответы и списать всё до прихода учителя. — Маша, что делать будем? Я, конечно, двойку не хочу, но и списывать как-то некрасиво. — Полякова, ты и не хочешь списывать? Я в шоке от тебя! — Ой, Маш... Что делать-то будем? Лукина придет — телефонов на столе нет. Полнейшая подстава получится. Всем достанется... — А с каких это пор ты обо всём классе начала беспокоиться? — Ну... — Это был риторический вопрос, можешь не отвечать. — Так что теперь делать? — Ладно, сейчас разберемся. — Девушка уверенно направилась к учительскому столу. — Дорогие друзья! — громко произнесла Третьякова, привлекая общее внимание. — Я понимаю, что никто ничего не учил, да и многим эта биология вообще ни к чему. Но ведь вы сами понимаете: списав сейчас, вы подставите весь класс. К тому же, скорее всего, нам всем аннулируют работы и заставят переписывать заново или просто поставят двойки. — А мы спишем аккуратно, чтобы не у всех были пятерки. Где тут проблема? — Из-за задней парты поднялся высокий парень, сложив руки на груди, и решительно двинулся к Третьяковой. — Проблема в том, что я вас сдам. — Подстилка, значит? А я все думал, почему у нашей Третьяковой по всем предметам всегда пятерки от Альбертовны. За отлиз любой каприз, да? Ну и как? Нравиться ?— Парень подошел вплотную к девушке. — Может, и мне лизнешь? — Повтори! – стиснув зубы , произнесла Третьякова. Её глаза наполнились яростью, по телу пробежала мелкая дрожь. — Ты еще и глуха оказалась? — Он ухмылялся. — Шалава ты, Третьякова! За хорошие оценки всем лижешь, да? — В этот миг Третьякова резко ударила парня коленом в пах, отчего тот сморщился и рухнул на колени. — Ты совсем охренела?! — сквозь боль прохрипел парень, вставая с пола, держась за парту. — Еще раз такое услышу — поговорим иначе. Урод! — спокойно ответила девушка. — Успокойся, Маш, — Полякова бросилась к подруге, крепко взяв ее за руку и попытавшись увести. — Еще одна подстилка! Работаете вместе, да? — издевательски спросил парень, продолжая смеяться. — Чет не видел вас на трассе. Маякните, где стоять будете, так и быть, дам заработать. — Послушай-ка, урод! — Мария рванулась из рук подруги и изо всех сил двинула парню кулаком в лицо. — Мелкая сука! — разъярённый парень схватил девушку за воротник рубашки и занес руку для удара. И именно в этот момент в кабинет вошла Лукина. Но было поздно... Удар пришёлся точно в висок девушки. Сознание мгновенно покинуло её тело, ноги подкосились. Маша падает на пол, её затылок сталкивается с углом тяжёлого деревянного стола. Страх охватывает постепенно, словно липкая паутина, накрывающая тело и душу плотным слоем. Сердце Лукиной бешено забилось, пульсируя неровно, будто отбивая барабанную дробь. Воздух замер в горле, дыхание прервалось, вызвав мучительное ощущение сдавленности. Взгляд цепенеет, зрачки расширяются, поглощая каждую деталь окружающего пространства. По телу бегут мурашки, волны холодной дрожи распространяются от кончиков пальцев до самой макушки. Рассудок отчаянно сопротивляется реальности, отказываясь принять очевидность произошедшего. Хаотичные мысли мечутся, стараясь осознать случившееся, но каждая новая мысль лишь усиливает ужас. Голова разрывается паническими мыслями: "Моя девочка, только бы не с ней..." Лукина очнулась от голоса Поляковой, сидящей напротив Марии и зовущей ее: — Ма-а-ша... — голос брюнетки дрогнул, и она опустилась на колени возле пострадавшей девочки. Ее руки мелко дрожали, мысли путались, глаза наполнялись слезами. — Таня, вызывай скорую! — едва слышно прошептала Лаура, бережно поддерживая голову ученицы и кладя ее себе на колени. Именно тогда учительница ощутила на пальцах вязкую теплоту крови. — Кр-р-ровь... — потрясенно выдохнула женщина, глядя на Полякову, которая уже сообщала диспетчеру скорой помощи о произошедшем. — Кто?! Я спрашиваю — кто это сделал?! Кто посмел?! — кричала Лукина, пытаясь поднять Третьякову с пола. Голова девушки безвольно откинулась набок, кровь медленно стекала тонкой струйкой из раны на затылке, смешивалась с волосами и растекалась тёмным пятном по светлому полу. Вспышки ярости захлестнули разум, подобно лавине, сметая остатки спокойствия. Всё, что она знала и чувствовала до сих пор, казалось теперь бессмысленным и хрупким перед лицом этой бури. Её глаза горели диким огнём, руки дрожали от напряжения. Каждая клеточка тела кипела от негодования, жажда мести пульсировала в крови. Голос разума утихал, уступая место первобытному инстинкту разрушения. Но рядом стоял другой страх — страшнее всего остального. Страх потерять навсегда дорогого ей человека. Этот ужас был сильнее даже самой всепоглощающей злобы. Сердце сжималось в предчувствии беды, сознание отчаянно искало пути спасения, выход из лабиринта тьмы. Каждый удар сердца отзывался болью в груди, заставлял тело покрываться холодным потом. Гнев, ненависть и страх сплелись воедино, создав невиданный коктейль страстей. Тёмная бездна открывалась впереди, угрожая поглотить её целиком. — Лаура Альбертовна, скорая уже выехала, — дрожащим голосом произнесла Татьяна, — а ты... — Полякова резко развернулась к парню, стоявшему в стороне и с ужасом смотревшему на неподвижное тело одноклассницы, — ты ответишь за это! Ты меня понял, придурок?! — Таня схватила парня за горло и сжала пальцы до побеления костяшек. — Больной урод! — кричала девушка, всё сильнее сжимая пальцы на шее одноклассника. — Таня, успокойся, — двое юношей из класса оттащили девушку от парня и удерживали её до тех пор, пока она немного не успокоилась. Медицинская бригада прибыла быстро. Санитары осторожно уложили пострадавшую на носилки и поспешили вывести её наружу. Таня бежала следом, отчаянно цепляясь взглядом за бледную руку подружки. Взгляд девушки был пустым, потерянным, как будто душа покинула её тело вместе с подругой. Машина скорой помощи тронулась, оставляя позади школьный двор и разбитые сердца учеников. Преподавательницу окатил холодный ветер, когда дверь захлопнулась, оставив её одну посреди опустевшего пространства. – Лаура Альбертовна, вы едете? – в кабинет забежала Полякова разрезая звонким голосом гробовую тишину. – Ч-что?… Ах, да, конечно, сейчас. – трясущимися руками Лукина схватила свою сумку и захватила вещи Марии, после чего вместе с Татьяной поспешно направилась к выходу. – Лаура Альбертовна, а вы машину вести сможете? – уже на улице спросила девушка. – Да, всё нормально. Садись быстрее, мы поедем вслед за ними, — сказала Лукина, впуская ученицу внутрь автомобиля. Автомобиль плавно двинулся вслед за красным светом мигалки скорой помощи, пробираясь через плотный поток машин. Внутри машины царила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Татьяны и Лауры да равномерным шумом шин по асфальту. Наконец показались огни больницы. Скорая помощь остановилась около входа, санитары быстро перенесли пациентку внутрь здания. Лукина и Полякова тоже вышли из машины и вошли в приёмное отделение, где их встретил дежурный врач. – Доктор она будет жить? Доктор усталым движением руки попросил всех подождать снаружи операционной. Сердце Лауры сдавливал тяжёлый ком страха, пока врачи боролись за жизнь Третьяковой. — Лаура Альбертовна, может, вам водички принести? Давайте присядем. — Полякова взяла под руку учительницу и подвела её к ближайшим креслам. — Сейчас воды принесу. — Таня огляделась и заметив в конце коридора кулер с водой, направилась туда. Минуту спустя она вернулась со стаканом воды и протянула его преподавательнице. — Спасибо... — едва слышно выдохнула Лукина и одним глотком осушила стаканчик. — Тань, можешь, пожалуйста, позвонить Лене, то есть Елене Максимовне, объяснить всю ситуацию? У меня руки дрожат, голова кружится, совсем плохо. И попроси её связаться с мамой Маши. — тихо попросила Лукина. — Да, конечно, только у меня нет её телефона... — Вот возьми, — Лаура протянула девушке свой смартфон, — я ей недавно звонила, посмотри в журнале звонков. Девушка мгновенно нашла нужный контакт и набрала номер. — Алло, Лаура, привет! Что-то стряслось? — Елена Максимовна, добрый день. Это Татьяна Полякова. — Таня?! Что случилось?! — Мы в больнице. Маша... её в висок ударил Максим, а потом она упала и сильно ударилась головой об угол стола. — проговорила Таня сквозь слёзы. — Что!? Ладно, я займусь этим вопросом. Парень не уйдёт от ответственности. Ты видела происшествие своими глазами? — Да, да, безусловно, я была рядом! – Хорошо, поможешь потом. А что сейчас с Машей? – Она сейчас в реанимации. Ждём новостей. – Понятно. Как только появится какая-нибудь информация, сразу сообщите мне. – Хорошо. И ещё просьба от Лауры Альбертовны. Позвоните маме Маши, расскажите, что произошло. – Да, хорошо, сейчас позвоню. Давай, на связи. – До свидания, Елена Максимовна. Полякова завершила звонок и вернула телефон обратно преподавательнице. Время тянулось бесконечно долго, часы тикали, отсчитывая секунды мучительного ожидания. Минуты сменялись часами, наполненными надеждой и беспокойством. Наконец дверь операционной распахнулась. – Вы приехали с Третьяковой? – Да! Что с ней? Как она? – Лукина дёрнулась с места, но резкая пульсирующая боль в висках заставила её опустится обратно в кресло. — Нет никакого смысла оставлять её в реанимации. Переводим девочку в обычную палату. Состояние стабильно удовлетворительное. Ваша девочка удивительно легко отделалась — ни трещин в черепной коробке, ни повреждений мозга. Всё ограничилось лёгким сотрясением. Повезло девчонке невероятно. — Можно к ней зайти хотя бы на минуту? — робко поинтересовалась Лукина. — Лучше пока повременить пару часов или даже больше. Ей нужен покой. Вам лучше отправиться домой отдохнуть. — Нет, доктор, прошу вас, разрешите остаться здесь. Хочу первой её увидеть, когда она очнётся. Прошу вас, умоляю. — Ну ладно уж, уступаю вашим просьбам. Но помните, нельзя шуметь, тревожить пациентку громкими разговорами или резкими движениями. Когда вашу девочку переведут в палату, мы немедленно оповестим вас об этом. – Спасибо вам огромное! – крикнула Лукина в след уходящему врачу и вернулась к Поляковой. – Тань, езжай домой, отдохни. – с заботой произнесла Лаура. – Нет, я хочу остаться с Машей. Да и к тому же… – девушка отвела взгляд в сторону и тяжело вздохнула. – Что-то случилось? – поинтересовалась преподавательница. — Я не хочу домой. За последний месяц родители слишком часто ссорятся. Возможно, скоро мне придется делать выбор, с кем жить, — Таня пожала плечами и неловко рассмеялась. — Почему ты так думаешь? Может, всё обойдется, — подбодрила её Лукина, нежно приобнимая за плечи. — Не переживай. – Спасибо… – Таня улыбнулась, благодарно взглянув на учительницу. Минуты тянулись бесконечно медленно. Время словно застряло на месте, каждый миг казался вечностью. Мимо проходили врачи, медсёстры, посетители, чьи-то родственники торопливо спешили куда-то мимо, погружённые в собственные заботы и тревоги. Наконец, спустя долгие мучительные минуты ожидания, дверь отделения открылась вновь. Врач вышел в коридор и окликнул её по фамилии: — Лукина? Сердце Лауры замерло. Она вскочила со скамейки, бросив взгляд на врача: — Да-да, это я! — Вашу ученицу уже перевели в палату интенсивной терапии. Сейчас состояние стабильное. Вам разрешён кратковременный визит, однако прошу соблюдать тишину и спокойствие. Следуйте за мной. — Спасибо большое, доктор! — прошептала Лукина, стараясь сдерживать слёзы облегчения и страха одновременно. – Таня, идём. – Лаура обернулась к ученице, после чего Таня последовала за ней. Они направились вдоль бесконечных больничных коридоров, врач объяснил необходимые меры предосторожности и попросил не нервничать. Вскоре они подошли к двери палаты, где лежала Третьякова. Лукина осторожно вошла внутрь, а следом за ней и Таня. Мария спала, подключённая к аппаратуре, лицо было бледным, губы слегка припухшими, но дыхание ровное, спокойное. Лаура тихо присела возле кровати Марии, взяв её руку в свои ладони, словно стараясь передать тепло и поддержку своей ученице. Таня стояла немного позади, напряженно всматриваясь в бледное лицо подруги, будто пытаясь разглядеть признаки улучшения состояния. Прошло несколько минут тишины, нарушаемой лишь звуками медицинских приборов да редкими вздохами пациентки. Наконец, Лаура нарушила молчание: – Моя маленькая девочка… Я так виновата перед тобой. Сколько тебе пришлось пережить из-за меня. Прости меня… – Лукина приложила ладонь девушки к своим губам. Голос женщины дрожал, но звучал искренне и проникновенно. Казалось, сама атмосфера комнаты стала теплее и мягче. Лаура опустила голову, прикрыв глаза рукой, чувствуя напряжение последних нескольких часов. Лукина мягко погладила девушку по плечу, затем повернулась к стоящей неподалеку Тане: — Ты хочешь сказать Маше что-нибудь важное? Она тебя услышит, поверь. Таня нерешительно приблизилась к подруге, стараясь сдерживать эмоции. Несколько секунд молча смотрела на неё, собираясь с мыслями. — Маша, прости меня, — прошептала Таня едва слышно, опустив голову. — Это всё моя вина… — Давай поговорим об этом позже, Тань. Сейчас самое главное — твоя поддержка. Девушка кивнула, поняв намёк педагога, и немного успокоившись, села рядом с кроватью. Она взяла тоненькую прохладную ладонь Марии в свою тёплую руку и крепко сжала пальцы, чувствуя облегчение. Время шло медленно, часы тикали размеренно, отсчитывая минуты ожидания. Лукина сидела напротив, внимательно наблюдая за обеими ученицами, периодически поглядывая на мониторы аппарата жизнеобеспечения, проверяя показатели состояния здоровья Марии. Прошёл ещё один долгий час в тишине больничной палаты. Татьяна незаметно задремала, привалившись головой к спинке стула. Лукина бережно укрыла девочку пледом и вышла из комнаты, решив оставить девушек вдвоём. Она устало прислонилась плечом к холодной стене и закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть прошедших часов вновь накрывает волной усталости. Едва уловимый аромат духов внезапно донесся откуда-то слева, заставляя сердце тревожно сжаться. Оглянувшись, она увидела мать Третьяковой, стремительно приближающуюся к ней. – Здравствуйте, Лаура Альбертовна. Ну как она? – чуть дрожащим голосом спросила женщина. – Здравствуйте, Татьяна. Она сейчас спит, – негромко ответила Лукина. – Состояние стабильное. – Я толком не поняла, что произошло. Может вы объясните? – с надеждой спросила Третьякова старшая. – Я сама не поняла. Зашла в кабинет, а она лежит на полу без сознания, – сдерживая слёзы, выдавила Лаура. – Со слов Тани, это Петров Максим ударил её по голове, после чего она упала. – Кошмар какой… – женщина прикрыла глаза рукой, тяжело вздохнув. Постояв молча несколько секунд, обе женщины вошли в палату, нарушая покой сна Татьяны лишь лёгким движением воздуха. Теперь уже трое стояли возле кровати, всматриваясь в бледное лицо спящей девушки, видя в нём отражение своей общей тревоги.