Потерянная часть

Всю жизнь Пятый мечтал о понимании. С самого детства его семья считала его высокомерным заучкой, который только и может что перечить отцу, но он был не таким, к нему нужен был особый подход. И его к сожалению нашла только Ваня. Да они могли не разговаривать, да Пятый мог кидать в ее сторону агрессивные замечания, но также он любил, читая книгу или проводя расчеты слушать ее превосходную игру на скрипке. Но его самоуверенность его губит, за тем чертовым завтраком, который окажется роковым. После которого, совершив отчаянный прыжок и застряв в постапокалиптеке он теряет часть себя.       Ему тринадцать.На руинах академии и ,кажется, всего мира он находит трупы своих братьев и сестры. Осознание приходит поздно. Они мертвы. Их тела ужасно искореженный и присыпаны остатками стен некогда дома. Ломая ногти до крови и самого основания, он роет им могилы, а ещё плачет, кажется очень много. Он хоронит их и покидает родной город, надеясь что когда-нибудь вернется. А ещё находит книгу сестры.       Ему пятнадцать. Он не отчаивается и готов бороться со всем миром, а мир готов бороться с ним. Бродя по очередному заброшенному городу, он натыкается на старый молл. Там пусто, со стен стекает некогда чистая питьевая вода, но балки сводов держатся крепко. Так он находит одежду и её. Долорес. Она была его лучиком света и прикосновением. Холодными, беззвездными ночами, обнимая безликий манекен, он представляет на её месте Ваню или Эллисон, а может быть Клауса. Он скучает и снова теряет частичку себя.       Ему семнадцать. Он бродит по разрушенному миру, понимая что это конец. Он почти не пьет и экономит еду, чтобы выжить. И в очередной раз перечитывает книгу сестры. Он не ожидает от Вани подобного. Где та стеснительная, милая девочка? Но понимает, они потеряли не только его, но и Бэна. Он снова крепче обнимает Долорес и двигаться дальше. Прочь от дома. Подальше, лишь бы забыть и оправдать свой поступок. Ему страшно признавать, что отец был прав. Он пытается провести расчеты, чтобы попробовать совершить прыжок. Но тщетно, он слишком слаб, а силы на нуле.       Ему двадцать. Он сломлен, но не сдается. Он упорно продолжает выводить формулы и пытается вернуться назад. Он находит в бездушном манекене свою близкую душу. Он уже не уверен, реальна ли она, или это его шизофрения. Но Долорес его единственная отдушина. Он почти не спит, ибо ему кажется что взгляд упирается ему в спину постоянно. Да и к тому же спать слишком опасно, здания медленно проседают и начинают рушиться, так что спать под крышей в тепле равно быть погребённых заживо, а Пятый такого не хочет. Он практически не ест и иногда у него бывают галлюцинации, он видит целые, не разрушенные города, людей, словно свою прошлую жизнь. Кажется, он не отличает реальность, а потом это все проходит исчезает, и он напивается пытаясь забыться.       Ему двадцать пять.Он повидал в своей жизни слишком много. Он не стесняясь ведёт диалог с Долорес и пытается найти выход домой. Он снова и снова перечитывает книгу сестры, но перед этим он все также увлеченно смотрит на фото на форзаце, размышляя как она изменилась. Еды едва хватает, воды тем более. Приходиться пить алкоголь, в пьяном бреду он начинает кричать о том, как он все ненавидит и отключается. Со временем он начинает бояться темноты, Пятому кажется что вот-вот за ним потянуться щупальца чудища Бена. Он паникует, задыхаясь начинает бежать и так из ночи в ночь. А ночи темные, Луны как будто нет, виднеется лишь маленькая белая точка, словно обломок. Бумага закончилась пару лет назад приходиться писать расчеты на чем попало, книги на любых языках остатки журналов, документов, фотографий, но Ванину книгу он не трогает, лишь проводит пальцем по автографу, слегка стирая его.       Ему тридцать пять. И кажется, он мертв, но нет, он продолжает идти по выгоревшему пепелищю мира и безрезультатно пытается выбраться. Он устал, он хочет домой, и не важно как его там примут, пусть выставят его хоть больным, он не против, но пожалуйста домой и только домой. Расчеты плывут, бумага на исходе, еду приходится добывать борьбой, Пятый начинает подумывать есть жуков, ползающих на засохших листьях, но пока брезгует, хотя брезговать в его положении - глупо и это опустив факт того, что вчера на ужин он съел таракана, а позавчера еле живую крысу, и запил это бродящим вином. Кажется, он теряет человечность.       Ему сорок два. Он борется из последних сил, которых, кажется нет. Зима пришла слишком резко, он элементарно не успел приготовиться. Но, кажется, удача на его стороне в этот раз. Он находит подземный бункер и решает осесть в нем. Пятый уже не боится умереть под грудой опавших балок, ему все равно на это, он слишком измучен, чтобы думать о подобном. С едой зимой все ещё хуже, хотя казалось бы, куда же ещё. Он находит пару банок непонятной каши, есть ее особо не хочется, но выбора нет. А потом он пьет, много пьет слишком много пьёт. В ту зиму он теряет веру в будущее.       Ему сорок девять. Колени с трудом гнуться, спина болит, борода кажется чуть ли не до колен, хотя он усердно ее подрезает. Он не есть уже третьи сутки и только пьет, недавно он отломал руку Долорес в порыве ярости и долго извинялся после этого. Он осел в остатках дома и сделал подобие лагеря для выживших, да он все ещё надеется кого-нибудь встретить. Расчеты вроде верны, но он не уверен, начинает медленно исписывать книгу Вани. Сегодня вечером он снова напьется виски и будет решать математические задачки, прямо как в детстве. Только в детстве не было виски, а только какао, заботливо приготовленное Грейс. Но вот незадача, он слышит отчётливый звук каблуков. Винтовка приятно холодит руку, в прицеле появляется блондинка в черном плаще. Она представляется Куратором, и у Пятого нет выбора, кроме как согласиться на её предложение, и он уверен, что пожалеет. Долорес он оставляет на руинах мира обещая, что он все исправит.       Ему пятьдесят пять. В таком возрасте все нянчат внуков, а Пятый винтовку и свою шляпу. О семье он так ничего и не узнал, но почти закончил расчеты. Убил бесчисленное количество своих напарников и возжелал такое же количество женщин. Сегодня в очередной раз он убьет безбожное количество человек. Сейчас он запирает двери одной из башен близнецов без каких-либо эмоций, натягивая шляпу пониже. Выпитое виски будоражит кровь, вырабатывая адреналин, до того как самолёт, захваченный террористами, врежется в первое здание, у него 60 секунд. Значит закрыть последнюю дверь на 90 этаж и вниз, вниз, вниз, на один из балконов, к чемодану. 5 4 3 2 Чемодан срабатывает, и он оказывается во дворике у основного здания Комиссии. А в Нью-Йорке на территории Нижнего Манхэттена 11 сентября 2001 в 4:46 по местному времени в северную башню приблизительно на уровень 97 этажа врезается Боинг 767-200. Выходы заблокированны, здание после удара вспыхивает словно спичка, люди кричат и зовут на помощь, понимая что им не выбраться, задыхаються под грудами металла и пылевыми облаками, их обжигает горячий пар, плавящий кожу и превращающий её в кровавое месиво, глаза едва видят сквозь дым, балки падают, придавливая людей и продолжая плавить их заживо. Они медленно, мучительно умирают понимая, что у них нет спасения. В соседних зданиях паника, люди пытаются избежать смерти, но понимают что половина дверей заблокирована. Собачки Комиссии хорошо постарались. А номер Пять медленной размеренной походкой идёт в кабинет Куратора сообщить о завершенной миссии.       Ему пятьдесят восемь. Он в 1964, за двадцать минут до убийства Джона Кеннеди. Спокойно потягивая виски он в последний раз проверяет расчеты и берет чемодан в руку. Итак самое главное не ошибиться. Ему некуда торопиться он все успеет его расчеты абсолютно верны, так он думает стоя под забором и настраивая винтовку. Сейчас резко меняя траекторию, он чувствует прилив сил временной портал открывается. Он видит людей и кажется это его семья, пытаясь ухватить чемодан он прыгает слыша крики людей сзади. Падает на холодную землю, неприятно. Поясницу не тянет. Значит получилось. Должно быть ему примерно тридцать, и до Апокалипсиса ровно неделя. - Эээ народ вы тоже это видите это малыш Пятый- тянет размеренно Клаус. Малыш. СТОП ЧТО. Черт его телу снова тринадцать, но его ментальный возраст равен пятидесяти восьми, и как это им объяснить. Значит ему пятьдесят восемь, и кажется, он дома, только как его в этом доме примут спустя столько лет отсутствия, и как остановить Апокалипсис, не напортачив.