Blind without flaw

I not take from you and you not owe

Я у тебя ничего не возьму, и ты не останешься в долгу.

I protect you from fire below

Я защищу тебя от пламени ада.

Alone with this vision, alone and blind

Наедине с видениями, одинокий и слепой.

Go tell world I’m alive

Скажи миру, что я жив.

Осенний вечерний воздух был наполнен запахами трав и цветов. Недалеко шумели кроны деревьев, сгибаясь под прохладным ветром. Он играл не только с деревьями. Схватывая всё на своём пути, ветер подбрасывал сухие листья, опавшие лепестки увядших цветов, лёгкие веточки и, поднимая их в воздух, резвился с ними на высоте. Солнце клонилось к горизонту, начинался закат. Яркие цвета заполонили всё небо, словно художник явился показать миру свои старания. Впрочем, возможно, так оно и было. Ведь не зря есть поверье о том, что, когда художник умирает, Бог разрешает ему в последний раз разрисовать небо. Малиновый, багровый, бледно-розовый, золотой — все цвета смешались воедино, создавая прекрасную атмосферу заката. На фоне почти голых деревьев закат сиял, затмевая всю природу в этот момент. Такая блеклая осень, а какой прекрасный закат. Всё еще влажная от утреннего дождя трава переливалась золотыми каплями, озаряя золотом всю небольшую полянку перед похоронным домом в городе И. Звуки и цвета природы завораживали. И Сюэ Ян это замечал. Он молча смотрел на небо, опиравшись плечом о деревянную балку на веранде. Не отрывая взгляда от красного солнца, Сюэ Ян также мельком наблюдал за сидящим рядом с ним человеком. Заклинатель в белых одеждах с такой же белоснежной повязкой на глазах — конечно, это мог быть только прославленный Сяо Синчэнь. Оба молодых человека, почти не разговаривая, занимались своими делами. Сюэ Ян жевал травинку, наблюдая за небом, а Сяо Синчэнь обматывал ручку корзинки небольшой тряпицей. Он всегда заботился не только о себе, поэтому, когда А-Цин пожаловалась, что острые прутья корзинки упираются в ладони, Сяо Синчэнь незамедлительно попытался сделать всё возможное, для удобства. — Даочжан, — тихо позвал заклинателя Сюэ Ян. Его спутник тут же отозвался. — Да? На лице Сюэ Яна появилось колебание, он не знал зачем позвал его. Возможно, безмолвие и шум природы уже наскучили ему, и он принялся за сидящего рядом. Достав откуда-то из-за пазухи два ножа, парень принялся точить их друг о друга. Услышав резкий звук металла, Сяо Синчэнь дёрнулся и слегка сжал ручку корзины, но затем сразу же продолжил своё занятие. — Ты что-то хотел? — спросил Сяо Синчэнь. — Да так, ничего. Убедился, что ты не уснул за своим занятием, — Сюэ Ян усмехнулся и положил ножи недалеко от себя. Затем он полностью развернулся лицом к мужчине и стал наблюдать за его профилем. Последние лучи заката освещали спокойное, красивое лицо Сяо Синчэня. Этот человек не имел ни единого изъяна. Просто наблюдать за заклинателем Сюэ Яну показалось скучным, а Слепышки поблизости не было, чтобы подоставать девчонку, поэтому парень не придумал ничего иного, как поразмыслить о своих поступках и нынешних обстоятельствах, которые связали его судьбу с рядом сидящем человеком. Он не один раз задумывался о том, что случилось бы, если Сяо Синчэнь узнал кого он спас в тех злополучных кустах. Что бы он сделал? Прогнал его взашей? Убил? Оставил умирать в тех же кустах? Нет, Сюэ Ян никогда не захочет узнать ответ на этот вопрос. Истину собирают по крупицам, и только ложь льётся потоком. И Сюэ Ян прекрасно умел врать. Он знал, что врать надо много, ведь тогда ты можешь однажды смело сказать правду, в которую никто не поверит. Особенно от него самого. Но иногда он задумывался, разве дружба может строиться на отговорках и лжи? Хотя о какой дружбе может идти речь… Сяо Синчэнь тем временем закончил отделывать корзину и убрал её в сторону. Положив ладони на колени, он жадно втянул осенний воздух и мягко улыбнулся. Неспеша выдохнув носом, мужчина слегка повернул голову к своему спутнику и дотронулся до его плеча. Сюэ Ян, не отрываясь глазами от даочжана, вопросительно хмыкнул. — Нет, ничего, — спокойно ответил заклинатель. — Просто убедился, что ты здесь. — Я бы никуда не ушел, — тут же отозвался грубоватый голос со вздохом. Когда Сюэ Ян в последние дни стал замечать, что Сяо Синчэнь частенько проверяет его на нахождение рядом, он смеялся над этим. Ведь какая же это глупость! Его главный враг боится оставаться один. Уму непостижимо! Почему Сюэ Ян до сих пор здесь, почему он не ушел, почему сразу не отомстил Сяо Синчэню? С каждым днём он все больше и больше привыкал к этому месту, а слепой заклинатель в белых одеждах всё больше и больше давал повода оставаться с ним. После первой подаренной ночью конфеты, Сюэ Ян сделал первый шаг на пути к примирению с Сяо Синчэнем. Близость начинается с трения, а издевка, как и презрение, — кратчайший путь к сердцу. Такой метод был его излюбленным, но презрения к заклинателю Сюэ Ян давно уже не испытывал. — Сегодня был великолепный закат, — произнёс Сюэ Ян, отворачиваясь от даочжана. Тот, в свою очередь, сперва долго не двигался, а затем, улыбнувшись, повернулся к небу, которого он уже который год не видел. — Какого он был цвета? — Разных цветов. Сегодня был очень яркий: красный, золотой, розовый, оранжевый. Будто небо горело. Сяо Синчэнь несильно сжал кулаки, а затем медленно выпрямил пальцы по одному. Ему было досадно, что он не мог видеть красоты природы, но одновременно с этим он радовался, что рядом с ним есть человек, который рассказывает ему о каждом шорохе и цвете окружающего мира. Он помнил какого цвета небо и трава, помнил, что боярышник ярко-красный, а земля похожа на цвет шоколада. Но он знал, что ему никогда не увидеть лицо его нового друга, человека, который вот уже два года не отходит от него ни на шаг. Сюэ Ян как проклятый храм: прекрасный с виду — оболочка чего-то внушительного, но погруженный во мрак внутри, и никто, кроме демонов, не пересекает его порог. Не зря А-Цин посчитала его красавцем при первой встрече, а на следующий день поняла, что внутри него скрыт монстр. Сяо Синчэнь не имел возможности увидеть его, но он судил его по поступкам. Сюэ Ян множество раз выручал его на рынке, помогал по хозяйству, иногда готовил еду. — Друг мой, — тихо произнёс Сяо Синчэнь, — спасибо, что находишься рядом со мной. Сюэ Ян усмехнулся, тихо, но Сяо Синчэнь его услышал. — Тебе не за что говорить мне «спасибо». — Неправда. Ты многое делаешь для меня и А-Цин, без тебя мы бы не справлялись, — Сяо Синчэнь принял обеспокоенный вид. — Вы не были уверены, что встретите меня. Это была чистая случайность, — Сюэ Ян похлопал даочжана по плечу. — Так что-о, это я благодарю вас за то, что предоставили мне кров. Сяо Синчэнь нахмурился, он всем своим видом показывал недовольство, что его друг не ценит свой труд во благо других. Он сжал локоть Сюэ Яна и развернул к себе, оба заклинателя оказались очень близко друг к другу. — Ты должен понимать, что человек, не бросающей в беде других — это хороший че… — Не договаривай! — прикрикнул Сюэ Ян. — Я не хороший человек! Я плохой! — он ткнул себя в грудь ладонью Сяо Синчэня. — Я монстр! Я жестокий и не ценю никого и ничто вокруг себя! Голос, сорвавшийся на крик, постепенно охрип. На миг Сюэ Ян забылся и испугался, что сейчас даочжан узнает его голос и всё пойдет прахом. Но к его счастью, заклинатель всего лишь высвободил свою руку из цепкой ладони и провёл ею по щеке Сюэ Яна. — Люди не рождаются жестокими. Такими их делает жизнь. — Слова Сяо Синчэня были мягкими, но одновременно с этим он был твёрд и уверен. Сюэ Ян засмеялся. — Да-да! — сквозь смех сказал он. — Не делайте никому зла, ибо зло вам вернётся. Делайте добро, оно не возвращается никогда! — он развёл руками словно сумасшедший. — Может быть, иногда мы делаем людей монстрами, потому что мы не можем их понять. Может быть, мы их не понимаем, потому что не пытаемся. И, может быть, мы не пытаемся, потому что мы напуганы ими. — Где же ты был раньше, даочжан?! — Сюэ Ян схватил Сяо Синчэня за плечи и нервно потряс его с безумным выражением лица. Спустя несколько секунд он бессильно уткнулся в грудь заклинателя, держа его за грудки одежды. — Почему ты не сказал мне этого раньше? Сяо Синчэнь не знал, что ему делать. Будь это А-Цин, все можно было бы решить успокаивающими словами и поглаживанием по голове, но сейчас перед ним был взрослый юноша, который метался в своих страхах и безумии. Он не придумал ничего другого, как отстранить от себя мужчину и взять его лицо в обе ладони. — Я из тех, кто всегда был рядом с людьми, но везде был один, — спокойным голосом произнёс Сюэ Ян, уворачиваясь от прикосновений даочжана. — Сейчас ты не один. Быть всю жизнь одному это ужасно. — Сяо Синчэнь вновь опустил руки на колени. — Когда я спустился с горы, чтобы познать внешний мир, сперва я бродил в одиночестве, пока не встретил… Он затих. Затих резко и только вздохнул. Сюэ Ян всё понял. Понял о ком хотел сказать Сяо Синчэнь. Блаженный Сун Лань! Как же он его ненавидел! Вечно снующий за Сяо Синчэнем туда-сюда. Яркая луна и нежный ветерок Сяо Синчэнь и далекий снег и песня льда Сун Цзычень — да Сюэ Яна выворачивало, услышь он их прозвища в чьих-нибудь речах на улице. Сейчас же они были раздельно, что Сюэ Яну было только на руку. Взглянув на Сяо Сичэня, Сюэ Ян недобро улыбнулся. Он не хотел больше давить на больное даочжана, но и вспоминать свои деяния ему было приятно. Ведь после таких действий Сяо Синчэнь оказался полностью во власти босяка. Вспомнив Сун Ланя, Сяо Синчэнь сделал неприятное этим Сюэ Яну, ведь тот был уверен, что даочжан уже забыл друга своих прошлых лет. — Кого ты встретил? — всё же поинтересовался Сюэ Ян. Ответ он, конечно же, знал. После минутного молчания Сяо Синчэнь поднял голову к верху и тихо вздохнул. На белой повязке стали образовываться небольшие бордовые пятна. Это была кровь. Сяо Синчэнь сам же разворошил свои старые раны, сам вспомнил прошлое время, когда он шёл рука об руку со своим близким другом. — Тот человек… Сун Цзычень…надеюсь, что с ним всё хорошо, — только и сказал он. — В те старые времена…то время… — Знаешь, в чем суть времени? — резко перебил его Сюэ Ян. — Его нельзя вернуть. Нельзя вернуть старые добрые времена. Тебе нужно всё отпустить. В глазах босяка играли отнюдь недобрые огоньки, одна мысль о том, что его даочжан снова вспомнил сукиного сына Сун Ланя, заставляла крушить всё и вся и своими собственными руками вырезать язык Сяо Синчэню, чтобы он больше никогда не произносил его имя вслух. Сюэ Ян был уже твёрдо уверен, что никакое упоминание Сун Ланя больше не прозвучит в его жизни. Но Сяо Синчэнь нёс прошлое всегда с собой, оттого оно и давило на его грудь. Повязка уже почти полностью пропиталась кровью, не стоило Сяо Синчэню ворошить прошлое. Слегка прикоснувшись пальцами до пустых глазниц, он вздрогнул. На подушечках пальцев отпечаталась кровь. Сяо Синчэнь не знал куда себя деть, что ему делать. Неудобство перед сидящим рядом не давало ему покоя, просить о помощи уж точно не хотелось. Сюэ Ян потянулся к повязке и случайно задел голову даочжана, тот от неожиданности дёрнулся, не давая ему развязать повязку. — Я тебе помогу, — сказал Сюэ Ян. — Негоже великолепному даочжану ходить с запачкавшейся повязкой. Люди не будут обращаться к тебе. — Не стоит, правда, не стоит. Я пойду в дом и…всё сделаю сам. Сяо Синчэнь уже собирался встать, но Сюэ Ян грубо схватил его за локоть и потянул на себя. Мужчина оказался схвачен крепкими руками босяка и даже не стал сопротивлялся. Сил не было, как и трезвого ума. Сяо Синчэнь аккуратно дотронулся до лица напротив и провёл по нему холодными руками. В этот же миг Сюэ Ян одним движением развязал бантик на затылке, и пропитанная кровью лента упала вниз. Сяо Синчэнь понял, что больше не чувствует ткани на лице и спохватился закрывать неглубокие впадины вместо глаз. Сюэ Яна поразила увиденная картина, более жестокого зрелища он еще не видел, за исключением излюбленной пытки линчи, которую применял множество раз. Он видел, как даочжану было неловко предстать перед своим другом в таком виде, он обессиленно пытался закрыть лицо руками, но Сюэ Ян не давал ему это сделать. — Я забыл своё лицо, — прошептал Сяо Синчэнь. — Главное, не забудь кто ты. Сюэ Ян еще несколько мгновений смотрел на Сяо Синчэня и ухмылялся, ведь это именно из-за него сидевший перед ним человек остался без глаз. Хотя кто его просил отдавать свои глаза ублюдку Сун Ланю, который их даже не заслужил. Такое отчаянное, красивое лицо страдало, а Сюэ Ян улыбался и был рад тому, что его сейчас никто не видел. — Никто не страдает так красиво, как ты. — Сказал Сюэ Ян и убрал ладони даочжана от лица. Теперь сам Сюэ Ян взял лицо Сяо Синчэня в свои грубоватые ладони и медленно прижался к нему лбом. Сяо Синчэнь не отстранялся, чувствуя беспомощность. Когда люди сходятся, они начинают доверять друг другу, думают, что это на всю жизнь, а потом выясняется, что один из них просто использует другого, а потом выкидывает, как ненужную вещь. Сюэ Ян не желал быть этой вещью, он хотел быть тем, кто избавляется от мусора сам. Например, от Сун Ланя. Сяо Синчэнь открыл рот, чтобы что-то сказать, но в последний миг передумал и просто опустил уголки губ вниз. Сюэ Ян этого не заметил, но знал, что заклинатель сейчас чувствует себя не в самом лучшем виде и не под защитой. И Сюэ Ян решился на очень отчаянный в его жизни поступок. Он отстранился от Сяо Синчэня и легким касанием губ прикоснулся к уголку рта Сяо Синчэня. Даочжан тут же покрылся румянцем на бледных щеках, который было легко заметить даже в потёмках. Этот невинный поцелуй оставил большой след на сердце Сяо Синчэня. — Бывало у тебя когда-нибудь, что один вечер…меняет всю жизнь? — спросил Сюэ Ян. — Нет. Но я мечтал о таком вечере. — Мечтал? — А разве плохо быть мечтателем? — грустно улыбнулся Сяо Синчэнь, уткнувшись в плечо Сюэ Яна. — Да нет. Но мечты могут превратиться в кошмары, даочжан, — Сюэ Ян оскалился. — В кошмары, которые иногда я жду. — Неужели я успел тебя испортить? — усмехнулся Сюэ Ян, приобнимая Сяо Синчэня за спину. — Похоже на то. — И нет шансов это исправить? — Ни единого, — произнес Сяо Синчэнь и потянулся к губам Сюэ Яна, напрочь забыв, что его изуродованные глаза всё еще видны его другу. Сюэ Ян обхватил голову заклинателя одной рукой и слегка наклонил того за волосы, чтобы было легче произвести поцелуй. Начинал невинный поцелуй Сяо Синчэнь, а продолжил его безумный Сюэ Ян, не желающий делить с кем-либо даочжана. Сюэ Ян мертвой хваткой впился в мягкие розоватые губы напротив и жадно покусывал, и целовал их до бешеного пульса и адреналина в крови. Возбуждение нарастало с каждой секундой, Сюэ Ян желал даочжана целиком и полностью, а тот и вовсе не возражал. Босяк теперь был уверен, что Сяо Синчэнь прекрасен и принадлежит ему одному. Поцелуй переходил постепенно на покусывания кожи на шее и нежные прикосновения к мочкам ушей и поцелуям в ключицы. Даочжан был неопытен, но старался повторять все действия Сюэ Яна, дабы удовлетворить и того тоже, не одному же ему наслаждаться такими прекрасными прикосновениями. — Даочжан, — прохрипел Сюэ Ян, отстраняясь от уже влажной шеи заклинателя. Сяо Синчэнь поправил упавший ворот одежды. — Что? — его голос был возбужден не меньше, но показывать он этого не хотел. — Я…стану лучше ради тебя. Когда я рядом с тобой, я, действительно, хочу стать лучше. Ты делаешь меня другим. Я хочу повзрослеть рядом с тобой. Я смотрю на тебя…и ты…будто свет для меня. — Друг мой, — начал Сяо Синчэнь, нежно убирая пряди волос с лица Сюэ Яна, — я рад, что ты со мной и что ты хочешь идти в лучшую сторону. Я никогда не оставлю тебя и буду рядом. Сяо Синчэнь легким движением коснулся немного опухшими губами лба Сюэ Яна и нежно спустился к щекам, оставляя мокрые дорожки поцелуев. Сюэ Яну не нравилось его прозвище «друг мой», он хотел, чтобы его звали А-Яном или Чэнмэем, чтобы его звали по его настоящему имени. Но боль невысказанных слов всем знакома, даже такому босяку как Сюэ Ян. Но он понимал, что ни за что в жизни не выдаст себя и никогда не раскроет свою личность. — Ничего личного, даочжан, — с этими словами Сюэ Ян резко встал и поднял Сяо Синчэня на руки. Открыв с грохотом дверь в похоронный дом, они ввалились туда, предвкушая интереснейшую ночь. А имя Сун Цзыченя постепенно уходило из памяти даочжана…