Давать и брать

      Это болезнь, где здесь к черту любовь — не найти, не узнать, не ответить, но ему хочется. Слезы застывшие по щекам, пламя свечей потухших, а ему, блять, больно.       Больно в этих омутах отражаться.       -Что тебе нужно?       Альберу колкий и резкий, разбитый, разорванный, грандиозный в своей беспечности самоубийственной и, хах, просто-напросто отвратительный.       Ему ничего не нужно.       Кейл знает, Кейл знает, сколько сахара тот кладет в чай, сколько книг прочитал за день, сколько дней, часов, минут и ударов сердца он не видел его лица.       -Я не могу просто прийти сюда?       Альберу, наверное, бы сейчас усмехнулся криво и косо, по-злодейски невыносимо, если бы не знал, что это будет последней каплей в его терпении по-настоящему бесконечном.       Каплей крови его королевской.       -Если Его Высочество считает, что ему все позволено, это не значит, что в действительности все так и есть.       Они сидят напротив: не выесть глаза, не расцарапать лица, горло не разорвать — расстояние руки жалкой, так подайся вперед Альберу.       Освободи меня.       -Я запомню, чтобы больше не раздражать тебя.       Кейл сходит с ума, его пожирает ненависть с тревожной, почти маниакальной любовью, которую некуда деть и отдать некому. Ему нельзя из рук выпустить еще хоть на немного больше — Альберу тут же сожрет его разум, его тело и его, она все еще есть, душу.       Он должен его ненавидеть, иначе       -Мне нужна твоя помощь.       Кейл станет куклой, рабом без воли, помешанным на любви. Такой удобней, такой практичней — искусственный, пригрози умереть за тебя, и он с радостью за тебя сдохнет.       Его Величество знает, что такое любовь, но ему на нее похуй, безответный значит для тебя безгранично ласковый, взаимности ожидающий, но Кейл на это дерьмо не поведется.       Кейл научен боли. Кейл видит ее насквозь.       -Смотря, что Королю от такого жалкого червя нужно.       Альберу все-таки не выдерживает, кривит свои тонкие — не обцеловать — губы в умильном жесте саркастического не-превосходства.       -Ну же, я не думаю, что главнокомандующему стоит так низко о себе думать,- Кейл знает, Альберу хочет опустить его еще ниже, куда-нибудь на уровень своих бедер.- Такая печальная самооценка ни к чему хорошему не приведет.       Ладонь Его Высочества скользит по его колену, будто это само собой разумеющееся, правильное и необходимое ему действие. Это не то, чего хотел Кейл.       Гребаное заточение.       Альберу играет тактильно на его чувствах.       -Мне нужны войска на Северной границе, там так сейчас,- Кейл поджимает губы, когда пальцы тонкие скользят выше,- беспокойно.       Он не может откинуть королевскую руку, статус не позволяет, не позволяет ожидание чужого чванства или грубой пощечины, собственное безумие не позволяет.       Кейл любит Альберу, не понимая, за что мразь подобную можно любить.       -На Северной границе тихо и безветренно.       Его Высочество превосходный Король, но жестокий, холодный и самодовольный правитель, человек, к которому без страха не подойти, если знаешь его не день. Кейл позволял ему использовать себя сотни раз.       И сотни из них он об этом потом жалел.       В лице Альберу что-то ломается незаметно, но он видит, видит и шепотом мантры слагает бессвязные внутри собственной головы.       Не верь ему, чтобы он не сказал, не верь ему.       -Верно, Кейл,- его имя сладким и дурманящим тоном ближе, Его Высочество сдвигается на край кресла, чтобы на внутренней стороне бедра узоры вырисовывать.- Как и положено главнокомандующему, ты знаешь о любой ситуации на границе Королевства.       Яд струится из бездонного рта, и сердце Кейла бьется быстро, почти болезненно, создавая в ушах шум и желая из-под кожи всю гниль чужой фальши вывести. Сумасбродством лихорадочным оно стучит.       Тук-тук — и никого нет.       -Если вы хотите использовать войска не по назначению, лучше наймите магов.       Пальцы тонкие тут же грубо цепляются за его подбородок, вынуждая в бездушные глаза смотреть.       Не ласка, так наказание, но Кейл этому почти простодушно рад.       Правильно, напоминай мне, за что я должен тебя не любить.       Ему хочется ненавидеть.       -Кажется, ты не понял,- Альберу злится, Альберу сходит с ума от вида существа, которого он еще не поломал, не вывел на финишную черту, не прикончил,- мне нужны твои послушные, безмозглые солдатики, не задающие никому никаких вопросов.       Но Кейл понимает, Кейл видит в небесной лазури чужих радужек блядскую плесень, ползущую на зрачки откуда-то изнутри. Его Высочество до мозга костей бешеный.       -Или мне вывести тебя из строя на пару дней, подписать экстренный приказ и вернуть обратно?       Он не может даже отвернуться. Альберу уродливо красив, и это не имеет никакого смысла.       А Кейлу плохо, ему хочется выблевать свое сердце ему в ладони.       -Его Высочеству не стоит столько на себя брать.       Он усмехается, выпускает его из рук, словно подбитую дичь из капкана уже с раздробленными ногами, не способную ни дышать, ни бежать, ни мыслить, хотя бы — здраво.       Ползи ко мне и молись, чтобы я сразу тебя уничтожил.       Альберу откидывается назад расслабленно, на переливы рыжих волос смотрит в свете свечей блеклых, на кожу из нефритового полотна и на веки почти прозрачные, полуприкрытые.       -Так приятно, когда тебя понимают и не нужно тратить время, чтобы объяснить нечто настолько простое.- Король вглядывается в бездонные глаза главнокомандующего.- Мне же больше не нужно ничего объяснять, Кейл?       Кейл хочет, чтобы ему объяснили, Кейл хочет, чтобы Альберу ему ответил, Кейлу жизненно необходимо знать, почему именно он.       Почему именно Король этого блестящего и поразительного затхлого Королевства?       -Не нужно.       Кейлу где-то на глубине его чувств больно. Кейл — пазл разобранный — следит отдаленно за тем, как Альберу поднимается, чтобы его кабинет покинуть.       Из клетки без выхода, но с тысячей прутьев рвутся слова:       -Не приходи больше.       Он не хочет ни видеть, ни слышать, ни дышать в его присутствии, в присутствии коронованной боли, страха безжалостного и вечной вины.       Ненавидь его. Прошу тебя, пожалуйста, ненавидь его.       -Не шути так,- Его Величество улыбается мягко, закрывая бесшумно дверь.       Он получил то, что хотел.       Кейл обреченно прячет в ладонях слезы, пока мрачные тени танцуют на стенах ночи, освещенной и неизменной.       Кейл предпочитает не отдавать,       но это не значит, что он может.