Summer's hugs

Сказать, что старшая школа была непростой для Гоэнджи, значит не сказать ничего. Из-за плотного графика он почти не мог видеться с Юкой, что уже крепко спала к его возвращению и видела десятый сон; он поссорился с отцом из-за своей ориентации и ушёл из дома; ну и конечно не следует забывать о его подруге-бессонице, которая выматывала и так не самый здоровый организм до крайности. Выживал он разве что засчет своих друзей и феноменальной удачи в лице старушки, которая согласилась приютить его на пару месяцев, и школы, которая согласилась покрыть расходы на обучение в обмен на то, что он поможет их команде выиграть национальные, которые грозились быть непростыми из-за друзей-соперников. Так что свободного времени почти не оставалось, и решение поехать на Окинаву на каникулы стало настоящей отдушиной.

***

— Куда ты собираешься, Гоэнджи-кун? Неужели ты помирился с отцом? — участливо спросила старушка, присаживаясь на потрепанный временем диван. В конечном итоге, всё в небольшой квартире было таким: по рассказам Акиры-сан, она всегда жила здесь с самого раннего детства и каждая стена, каждая полка — всё росло вместе с ней, а менять что-то после смерти матери, что воспитывала её в одиночку, уже совсем не хотелось. Шууя понимал её: когда родной человек уходит из жизни, хочется сохранить все воспоминания, что с ним связаны, как будто он всё ещё рядом, и ничего не менять. Он покачал головой, укладывая последнюю из двух футболок, которые он брал с собой из дома при побеге: — Если бы. У меня есть друзья на Окинаве, которые предложили мне и моим друзьям навестить их. К тому же, там в одном ресторане нужен официант, думаю, временный им тоже подойдёт, — вздохнул он с едва ли уверенной улыбкой. Может, это была и плохая затея — отдохнуть пару недель — в его случае, но больше в таком темпе он не выдерживал. — Волнуюсь я за тебя, юноша. Прошёл уже почти месяц… Разве ты не хочешь вернуться к семье? — она сощурила блеклые серые глаза, пытаясь понять, что чувствует человек перед ней. Гоэнджи на пару секунд застыл в нерешительности, а затем горько улыбнулся, направившись к выходу. — Хочу. Но его никогда не волновало, чего я хочу. Спасибо Вам и извините за дискомфорт, что я приношу. — Он поклонился старушке и вышел вон. До места встречи пришлось бежать, ибо он уже довольно сильно опаздывал. Проносился мимо рыночной улицы, велосипедных дорожек, парков, людей, которые удивлённо оглядывались на едва заметно мелькнувшее пятно или окрикивали, узнавая чемпиона мира; в голове было пусто, но на глаза накатывали отчего-то слезы, которые он поспешно вытирал рукавом кофты, снова устремляя взгляд туда, куда мчали его ноги. Эндо и Кидоу облегчённо выдохнули, завидев друга, летящего с горы навстречу. Мамору остановил его, взяв за плечи и с укором начал рассказывать, как все волновались и уже думали, что он не явится, на что Кидоу с язвительной улыбкой в тон заявил, что если бы не вратарь, то бежать бы ему на своих двоих пришлось ещё долго. Гоэнджи виновато опустил глаза и приносил всем свои извинения, на что некоторые сочувственно похлопали его по спине, другие закатили глаза, говоря о том, что опаздывать — плохая фишка. Автобус тронулся. Гоэнджи ужасно хотелось спать, он облокотился на переднее кресло и закрыл глаза. Друзья гудели о предстоящей поездке, создавая благоприятный белый шум, машина плавно покачивалась, — все убаюкивало его и вскоре мир померк. Эндо, сидевшему рядом, конечно, хотелось поговорить с лучшим другом, но тёмные круги под глазами и расслабленная полуулыбка, которую теперь так редко можно увидеть на его лице убедили его, что Шууе следует немного отдохнуть. Он отвернулся к окну, наблюдая за окружающим пейзажем, будто замедлившимся от зноя, стоявшего в городе. Через некоторое время Мамору уже совсем редко отвечал ребятам, а потом и вовсе положил голову на стекло, впадая в дрему. Кидоу и Каземару, сидевшие прямо сзади, переглянувшись, хихикнули и продолжили обсуждать стратегию на предстоящий матч с Тёмными Грифонами из Токио. — Эй, голубки, подъем, слетайте с жердочки! — прогремел над самым ухом Фудоу и потряс Гоэнджи за плечо. Парень резко дернулся в сторону от испуга, из-за чего Эндо, за время сна перебравшийся на плечо Шууи, ударился об стекло. Мамору резко вдохнул, закрыв глаза, чтобы справиться с первой и самой мощной волной боли. — Кто тебя просил, а, черт табакерочный? — за этой фразой Хирото последовало множество ладоней, со всей тяжестью и силой рухнувших на бедный подзатыльник шутника. — Идиот. — Пиздец ты, конечно. — В семье не без урода. — Эй, хватит уже! — Акио наигранно надулся и вышел из транспорта. — Прости, сильно ушибся? — побеспокоился нападающий. Мамору махнул рукой и широко улыбнулся: — Удары Тейкоку помощнее будут. — Это точно. Как в тихом омуте водятся черти, за улыбкой обоих таились мысли о мести. Спустя пару часов торчания в длинных очередях, вся дружная компания уселась в самолёте. Фудоу и Кидоу играли в магнитные шахматы, в то время как Хирото и Мидорикава оживленно комментировали каждый ход. Девочки делились впечатлениями от предстоящих каникул на море и составляли программу игр-тренировок на каждый день. Кабеяма рассказывал про свои цветы и их капризность, в то время как Хирото и Каземару внимательно слушали, а Мидорикава даже записывал и дополнял своими примерами. Ханда, Шишидо и Шоурин развлекали себя просмотром «Вперёд», Мегане показывал свои фигурки Кагено, чтобы тот не чувствовал себя слишком одиноко, брейктрио старательно разрабатывали план мести Фудоу, который сладко спал, ни о чем не подозревая. Остальные задумчиво смотрели в окно и лишь иногда подключались к какой-либо группе. Вдруг самолёт начал резко снижаться. Пассажиры испуганно ахнули, Гоэнджи и Кидоу мысленно вспомнили все, что написано на таблице с правилами безопасности, но, к счастью, самолёт снова набрал высоту и уже спокойно летел дальше. — Что это было? — спросил Эндо, удивлённо моргая глазами и осматривая всех друзей. Они были всего лишь слегка напуганы, но в остальном всё было хорошо. — Воздушная яма. Когда воздух охлаждается и тяжелеет, он перемещается вниз, а мы вместе с ним, — объяснил Тобитака, выдохнув. — Но я тоже подумал, что мы падаем. — Вся жизнь пронеслась перед глазами, — пожаловался Каземару, сползая вниз по сиденью. — Вот же жуть! Оставив ещё много нервных клеток, они наконец вышли из аэропорта Окинавы. Зной опутал их лёгкие своими невидимыми сетями, воздух перед глазами уходил волнами вверх, а солнце словно было повсюду, отчего подростки постоянно щурились. — Советую вам надеть солнечные очки и головные уборы, лето здесь никого не щадит! — Цунами-кун! — Цунамиии! — Вы пришли встретить нас! — Я так соскучился по вам, — весело произнёс серфер, обнимая каждого друга. Некоторые недоуменно смотрели в силу того, что ещё не были знакомы с ним, но второгодка не обратил на это внимания. — Добро пожаловать на Окинаву! Теперь начнутся ваши каникулы!