Я – его, а он – мой.

Ветер. Как же меня бесит этот ветер. Я хочу, чтобы было немного теплее, но моим "друзьям" всегда жарко. Наша гримёрка – это буквально центр Антарктиды, где я единственный лишний. Я бы сказал, что я бурый медведь, как мои якобы друзья белые медведи. Я приехал как всегда первым, и, не стану врать, что разочаровался. Я надеялся поговорить с кем-то. Мне пришлось готовиться одному. Наше шоу называется не просто так. Точнее, вру, просто так. Нам отправляют сценарии за пять часов до выхода на сцену. Боже, как же это бесит... Я сел на диван и открыл телефон, ища свой текст. Наш гость сегодня Алексей Щербаков, опять. Опять он, пиздец. Я хочу, чтобы была девушка, ведь парни отвратительны... *** – Серёжа Матвиенко! – « если бы вы знали, как я ненавижу вас....» – всем привет! – Я радостно, низко поклонился и убежал на кресло. Нам запрещено разговаривать, когда нас представляют, нам по факту вообще лучше молчать. Я стараюсь сдерживаться, чтобы не устроить хаос и сделать этот выпуск необычным, но я знаю, что после этого вся моя жизнь превратится в ад. Я заметил, как Антон буквально из штанов выпрыгивая, выбежал в зал. Он махал и улыбался, но я знал, что он тот ещё садист. *** Шоу закончилось как всегда. Я бы даже сказал, что оно такое же, как и прошлое. Я со страхом, сжимая пальцы, шёл в сторону мужского туалета, ожидая его. Я уже успел попрощаться с другими, ведь они уже привыкли, что я пропадаю так долго в туалете. Их не смущало, что Антон быстрее всех уходил – мне это же на руку. Если меня спросят, как так получилось, то я не смогу ответить. Я просто...у меня не было выбора. Садистам плевать, больно ли тебе или хорошо, им главное получить удовольствие, а идёт оно с одной стороны или с двух – это уже не важно. Открыв дверь, меня потянула рука к кабинке. Не успел я заметить, как уже сижу на коленях у Антона. Мерзко, он мне противен. Парень медленно, думая, что мне это нравится, гуляет руками по моему телу. Эгоистичный мудак, который не удерживает хуй в штанах. – я ждал этого так долго! – руки Антона остановилась на моей шее. Его пальцы надавили на первый позвонок шейного отдела. Я недовольно простонал, так как шея у меня дико болит. Шастун засмеялся, приняв решение, не убирать пальцы. – Когда Арс тебя поднял, я аж загорелся врезать ему! Я понимаю, что это для шоу, но я дикий собственник. Боюсь, мы даже не успеем доехать до мотеля, я горю! Я уже заметил, как Антон елозит, и смотрит себе между ног. Он уже не может удерживать. Ширинка на его штанах натягивается, и я понимаю, что дело плохо. Если я начну кричать, то конец моей мирной жизни. Шастун потянулся к моей ширинке и начал расстёгивать её. Он запустил руку в боксёрки, и разочаровано глянул на меня. – Серёжа, я вообще тебя не возбуждаю? Я хотел возразить, но резко почувствовал неприятно-приятные ощущения. Антон только прикоснулся к нему, а я уже начинаю напрягаться. Выгнувшись от удовольствия, я невольно придвинулся ближе, упираясь со стояком Антона. Зря я это. Шастун принял это за намёк, и быстро расстягнув ширинку, приподнял меня. Он снял штаны, и я увидел твёрдый стояк, от которого мне стало страшно. Я не хотел делать минет, но и трахаться тоже, но я уже возбуждён, да и осаждать его не хочу. Антон подхватил меня и уже хотел усадить, как я стукнул его. – ты порвёшь меня! – блять, Серёжа, всё будет нормально! – Я ему не верил, знал, что будет больно. Я кивнул, но он будто прочитав мои мысли, невольно засунул палец. Мне стало уже не приятно, и я сморщился. Антон постепенно расстягивал меня, пока я стонал и покрывал его матам. – ну что, Серёжа, начнём? *** Я проснулся дома у Антона. Кажется, я вырубился. Я ничего толком не помню, но боль даёт о себе знать. Я чувствую руку Антона, которая обнимает и прижимает меня к себе. Мерзко. Как же я хочу убить его. Все мои мысли смешались, и я представил, где нет Антона. Глаза защипали, и я хотел разреветься. Мне стало больно, от мысли, что его не станет. Он меня бесит, но одновременно я хочу его. Мне нравятся наши отношения, которые построены лишьна одном сексе. По крайней мере, я так считал. Это удобно быть в таких отношениях, но почему-то, из-за этого, я начал чувствовать себя некомфортно рядом с ним. Некоторые фанаты заметили, как мы смотрим друг на друга, и как постоянно стараемся встать в пару. Если бы они знали, что я боюсь встать кому-то к другому. Я знал, что этот человек получит, и у Антона будет наказание. Я боялся за него или за себя? Я попытался скинуть руку Антона, но она только сильнее впилась в меня, предотвращая побег. Я решил, что просто встану и уйду, а Антон ничего не заметит. Ахриненный план. Вот это я хорошо придумал. Игнорируя боль и тяжесть, я слез с кровати, направляясь к кухне. Я хотел бы уйти, но мне некуда. Я жил с ним потому что он меня любит и...у меня нет жилья. Антон его продал, под предлогом, что у него достаточно денег, чтобы содержать и платить квартиру за двоих. Лицемерно как. Я тоже в силах купить квартиру в центре, обставить её и купить шлюху. Но я до сих пор здесь. Я подошёл к кулиру и поставив чашку, нажал на синюю кнопку: вода полилась, и я постоянно считал, за сколько наберётся вода. Пять секунд. В этот раз пять секунд. Я залпом выпил воду и направился обратно в спальню. Я почти зашёл в комнату, как врезался в Антона, он был злым, но как увидел меня, смягчился. Он прикоснулся к моей щеке и поцеловал. Я еле сдерживался, чтобы не оттолкнуть его, он меня раздражает. Я не стал ничего ему говорить, и, взяв за руку, потянул на кровать. Он не сопротивляясь поддался мне. Антон был на левой стороне, а я на правой; я буквально нырнул в его объятия, ожидая ласки. Антон гладил меня по волосам, и мне становилось так хорошо, но он резко потянул меня за них. Я поднял голову на него и, уставившись, промычал: – чего? Антон посмеялся и чмокнул меня в лоб. – я тебя никому не отдам. Ты – мой, а я – твой. Пусть будет так. Я не стану отрицать, что не против. Мне плевать. Я буду любимым до конца своих дней, этого мне хватает. Я опустил голову обратно, прижимаясь к нему ближе. Провалившись в сон, я увидел, где мы с Антоном уехали за границу и обвенчались там. Это был бы жутким кошмаром, но я понимал, что такое случится рано или поздно. Я видел кольцо, которое стоит на тумбе, и боюсь, что это будет уже скоро. Что-ж, мне некуда уже деваться. Я – его, а он – мой.