Где то там застрял с*кс

Полыхает огнём, синим пламенем табор барона Чона. Лето выдалось жаркое, пекло несщадно. Стоги сена слишком близко были к домам. Вот и загорелось. Все вокруг кричат и в суматохе хватают все, что под руку попадётся, пытаясь пожар потушить. Барон в гневе бегает пуще всех, яростно по сторонам оглядывается. Тут явно что- то не так. Чон Чонгуууук! Чонгуку 17, Лале 15. Нашкодившие, сидят и трясутся от страха, подминая под себя траву, чтобы босые ноги не щекотала. Барон злится. Им обоим страшно. Лала, решившая почему то, что ей жизненно необходимо попробовать отцовские сигары, попадается Гуку. Тот ей ладошкой по губам шлепает, обещая после свадьбы наказать как следует, она его в шею кусает. Страптивая малявка! А после выслушивает наставления : ─ Не ссы, если что, на меня все вали. Скажешь, застукала меня, когда я покурить пытался. ─ Н.. но, Чонгук, - девчонка сквозь слезы, едва лицо парня различает, губы прикусывает и понять не может, ей за себя страшно или за Чона. Она его отца знает, он им этого так просто не простит. ─ Цыц, мелкая. Слушай, что тебе твой любимый Гук говорит. ─ И ни че, не любимый, - Лала кажется плакать перестаёт. - Барон все равно двоих наругает, если поймает. ─ Пусть ругает, ты главное меня ещё сильнее люби, тогда мне даже плети не страшны будут! ─ Да не люблю я тебя! А позже, сама Гуку рубцы от хлыста залечивает, после того, как барон сына наказывает. Плачет и дрожащими руками ватку прижимает к воспаленной коже. Чон стоически терпит. ─ Ты их поцелуй, так быстрее заживёт, - пытается шутить парень, губы до крови кусая. Ему перед его циганочкой нельзя плакать. ─ Глупый - еле слышно басит Лала и целует, только не рубцы, а в уголок губ, и наблюдает, как гордый циганенок румянцем покрывается. Чонгуку 21. Лале 19. Он её крадёт из родного дома. На коня сажает и, они вдвоём несуться по степи, рассекая ночной воздух. Волос Лалы с потоками ветра путается, она жмётся к широкой и такой горячей спине, глупо улыбаясь. Колосья пшеницы ей босые пятки щекочут, а она смеётся в голос, и носом во влажную шею утыкается. И никак не может этим запахом, которым только её циганенок пахнет, надышаться. Гук в поводок руками сильнее цепляется, когда чувствует, как девушка своей грудью к его спине прижимается. Ой зря она дразнится! Он ведь не железный, и они уже не дети. Достигнув наконец нужного места, Чон коня стреножит, и взяв циганочку за руку, медленно бредет к раскидистому дереву. Стелит тёплое покрывало, усаживаясь сам, сажая девушку рядом, обнимает нежно и вторым пледом сверху накрывает. ─ Не думала, что сын барона, строптивый и своенравный Чонгук, оказывается такой романтик - Лала голову на плечо Чону ложит, немного ерзая между его ног. Парень улыбается, легко касаясь губами тёмной макушки, ─ А почему нет, я такое тоже люблю только не совсеми, а со своей маленькой циганочкой. ─ И вовсе я не маленькая. ─ Да ну, - в темноте видно, как губы Гука растягиваются в хитрой ухмылке, мышка сама в ловушку идёт, - Так докажи. Шепчет уже на ушко, посылая бударажащую вибрацию по всему телу. А мышка и не против попасться. Лала чуть отодвигается от циганенка, но только затем, чтобы развернуться и сесть как можно ближе, закидывая свои бедра на его ноги. Гук в глаза смотрит и губу прикусывает, а его циганочка не такая уж и невинная кажется. Это её первый раз и она просто повинуется каким то своим инстинктам, тянется губами к пульсирующей жилке на шее парня и касается её губами. Легонько втягивает, прикусывая, а потом прощения будто просит, зализывая кончиком влажного языка. У Чона откровенно уже стоит, а действия циганочки ещё сильнее распаляют, не давая возможности здраво мыслить, но он не смеет позволить себе сорваться и испортить такой важный для них обоих момент. Лала не глупая и все чувствует, сама кажется слишком возбуждена, между ног уже давно влажно, и она смущена этим осознанием настолько, что хочет уже слезть и сдвинуть ноги. Ей кажется это позорным, разве так правильно? Чон перемену быстро замечает, и не даёт времени на раздумия, он валит девушку на спину, нависая сверху, а рукой проникает под ворох цветных юбок, которыми так любит поднимать пыль во время танцев. ─ Гук, я.. ─ Тс, ничего не говори, моя маленькая циганочка. Не нужно этого стесняться, - парень сразу понимает, как только пальцами касается самого откровенного. Ему плакать хочется от того, какая Лала невинная, его, вся и без остатка. Он лицо её поцелуями нежными покрывает, слегка бедро поглаживая. Девушка льнет, на ласки богато отзывается, чуть стонет и только губы сухие прикусывает. Как же хорошо! ─ Смотри, маленькая моя, я тоже тебя хочу, - парень в свою руку берет нежную ладонь циганочки и аккуратно, очень медленно накрывает ею свое заметное возбуждение. Девушка сначала охает от неожиданности, но не видя никакого сопротивления со стороны Гука, уже более уверенно сжимает его член в своей руке и двигает вверх. С губ Чона вырывается сладкий стон, и Лала готова поклясться, что ничего более приятного не слышала за всю свою жизнь. У Чонгука глаза с поволокой страсти и желания, он неотрывно смотрит, как его маленькая женщина изучает его член своими маленькими ладошками. Он уже почти готов начать молиться, чтобы она или прекратила эти сладкие муки или уже разрешила действовать дальше. И кажется его молитвы слышат. ─ Чонгук, я хочу тебя - едва проговаривает циганочка, скрешивая ноги вокруг его талии. Слишком интимно и до невозможного близко. Чонгук внимательно смотрит в глаза любимой, наклоняется и дарит нежный поцелуй, за талию подтягивая ближе, ещё ближе. Головка члена поставляется к влажному лону, и Гук входит, медленно, не спеша, давая привыкнуть, он и представить себе не может, насколько это больно, наблюдая, как в уголках глаз Лалы скапливаются капельки слез. Он двигается снова, входя полностью, заполняя собой эту маленькую, уже женщину, выцеловывает на ней каждый сантиметр, желая хотя бы так облегчить боль. Спустя ещё немного времени Лала боли уже не чувствует, зато её накрывает невиданной до сих пор волной наслаждения. Она как кошка выгибается, царапая спину и плечи, в поцелуе больно прикусывая, не в силах совладать с теми чувствами, что вызывают в ней толчки парня. Он любит её до бесконечности нежно, сплетая пальцы, и высаживя целый сад на её хрупком теле из засосов и укусов. Оргазм настигает обоих одновременно, сплетая стоны и слова любви в одну сладкую мелодию. ─ Я люблю тебя, моя циганочка - шепчет Чонгук, лёжа рядом с ослабшей девушкой, и наблюдает, как от разгоряченного их недавней близостью тела поднимаются струи пара. ─ И я тебя люблю - вторит в ответ Лала, обещая себе, что обязательно повторит это снова, и скоро засыпает.