бесприданница

— ставлю армянский коньяк на то, что тэхён сдастся к концу этого месяца. — к концу недели. чимин щурится, смотрит несколько секунд на подозрительно довольного сослуживца и пожимает ухмыльнувшемуся хосоку руку. — идёт. — намджун, разбей. высокий альфа в форме нквдэшника неодобрительно качает головой, но послушно разрывает сцепленные между собой ладони двух своих товарищей. — тэхён знает, что вы на него спорите? — весь наш отдел знает, но товарисч ким слишком занят своим омегой, чтобы заметить и прекратить эти разговоры. хосок начинает неприлично громко ржать и отбивает довольному чимину пять. намджун хмыкает и качает головой. вот уж правда. все кроме ким тэхёна, генерального комиссара госбезопасности, знают, что он давно и бесповоротно в одного несносного омегу и сына главы местного опг. во дела.

***

— снова ты? — и вам не хворать, господин ким, — чонгук говорит с акцентом, дразнится, зараза мелкая и усмехается заразительно, растягивая полные губы в игривой улыбке. — что на этот раз? пьяные дебоши, вандализм, неприличные граффити на стенах здания народного комиссариата? — превышение скорости, — со вздохом возвещает сокджин. — на мотоцикле катался, да ещё и после комендантского! выкрикивал песни сектора газа и матерные частушки. — так а что ж его в участок не повели? зачем в нквд? — ну, — сокджин растерянно пожимает плечами, мол, а то вы сами не знаете, но благоразумно помалкивает, переглянувшись с довольным омегой. — тебе, чонгук, здесь мёдом, что ли, намазано? седьмой привод за две недели, — омега в широкой, явно импортной розовой ветровке, коротких, но свободных джинсовых шортах и белых кожаных сапожках только очаровательно скалится, обнажая небольшие острые клычки, мол, да, намазано. и вот что прикажете тэхёну с ним делать? — в пятую его отведите, пусть для разнообразия в настоящей камере посидит, пока его отец за ним не приедет, — альфа провожает нагловатое лицо чонгука задумчивым взглядом и подвисает на его закрученных мелированых кудряшках. в прошлый раз у омеги волосы были нежно-розового воздушного цвета. не то чтобы тэхён в таких вещах разбирается, подмечает и на молодых омег заглядывается, да и вообще он, знаете ли, очень далёк от этого всего, особенно когда при исполнении, но… — ой, а вы ко мне зайдёте? — спрашивает омега, улыбаясь во все тридцать два (двадцать девять, вообще-то, но). — зачем? чонгук дует полные губы и заламывает тёмные брови к переносице. — спокойной ночи пожелать. альфа тяжко вздыхает. и вот почему он никогда не может отказать этому мальчишке?

***

тэхён вытаскивает бутылку коньяка («аринэ» — дорогущий, армянский, ему нарком подарил) и плетётся в пятую камеру, пожелать спокойной ночи одной маленькой занозе, чей отец глава местного опг, с которым альфа ну уж очень не хотел иметь никаких общих дел, вот только одно такое «общее дело» сидит сейчас и кукует в одиночной камере на нижнем этаже у окна, теребит серёжку в ухе и улыбается слабо, стоит альфе зайти в тусклую, с обшарпанными стенами комнату. — ну и что тебе неймётся? — тэхён плюхается на койку напротив и открывает бутылку. лихо так, по-гусарски, перочинным ножом. — мама говорит: шило в попе. вот и неймётся. — а папа что говорит? — а папа говорит, что если чего-то хочешь, то добивайся любыми способами. тэхён вздыхает. он даже не удивлён, наслышанный о махинациях чона старшего, которого их правоохранительные органы пытаются подловить уже лет пятнадцать. — будешь продолжать в том же духе и слушать советы папы — в попе будет не только шило. — от вашего «не только шило» в своей заднице я бы не отказался. тэхён давится терпким алкоголем и напряжённо закашливается, не замечая, как пришибленно замолкает и сжимается порозовевший омега. альфа утирает влажные губы рукавом форменного пиджака и колко ухмыляется. чёрные слегка кудрявые волосы придают грубоватому серьёзному лицу тэхёна определённый шарм, но тяжёлый и недовольный взгляд исподлобья и высокое звание в свои какие-то сорок с лишним лет как будто предупреждают: с этим человеком шутки плохи. вот только чонгук на то и чонгук. он намёков не понимает, в упор не замечает опасности, сквозящей в тёмных прищуренных глазах напротив с сеткой мелких морщин в уголках, а препятствий в виде разницы в возрасте и социального статуса просто не видит (берегов, к слову, не видит тоже). зато видит цель, такую манящую, строгую, взрослую цель, с красивыми пухлыми губами, редкой, но такой необычной квадратной улыбкой и очаровательной родинкой на кончике аккуратного носа. один бог и его лучший друг юнги знают (возможно начинает догадываться и отец. чонгук не уверен), как сильно омега хочет этого мужчину, как хочет добиться его внимания и расположения к себе. но почему тогда так бешено бьётся сердце в груди? почему так хочется исчезнуть под этим нечитаемым взглядом? неужели переборщил и слишком заигрался, испытывая терпение этого красивого, но пугающего мужчины? — мы с твоим отцом на рыбалку договорились съездить в конце недели, — выдавливает тэхён, пытаясь перебороть першение в горле. откашливается. — а потом мы едем к вам на дачу и бог мне свидетель, но я пытался держаться от тебя и твоей семьи подальше, чонгук. омега лупит на мужчину свои огромные чёрные глазищи и раскрывает на выдохе полные губы. — если вы так шутите, господин ким, то это слишком жестоко. — да какие уж тут шутки, — тэхён снова вздыхает (и какой это по счёту раз?) и встаёт с койки в полный рост, возвышаясь над зажатым и погрустневшим чонгуком. — быстро шуруй в мой кабинет, пока не приехал твой отец и не обнаружил своего дражайшего сына и моего будущего омегу в грязной камере. — будущего что?! — чонгук не мужественно взвизгивает и тихонечко так умирает, когда альфа сжимает его холодную и потную ладонь в своей, такой большой сухой и тёплой, и уверенно тянет на себя, вынуждая подняться. — омеги, чонгук, омеги. не заставляй меня повторять это ещё раз. о, чонгук и не собирается! он замирает, как истукан, и лицо у него по-глупому вытягивается, стоит только тэхёну медленно наклониться, глядя прямо в его одуревшие и повлажневшие от эмоций глаза, и коснуться его мягких губ своими, осторожно прижимаясь и так же замирая. от омеги пахнет слишком многим. испугом, смущением, счастьем, стыдом. он цепляется мокрыми пальцами в руку мужчины и тихо-тихо скулит, просяще приоткрывая рот. но тэхён не ведётся. отстраняет льнущего и ластящегося чонгука от себя и аккуратно обхватывает ладонями его горячее румяное лицо. — а теперь, как я и сказал, шуруй в мой кабинет. и только попробуй ещё раз загреметь сюда, чонгук. только попробуй. омега бездумно кивает и провожает голодным взглядом пухлые губы тэхёна, изогнувшиеся в предупреждающей ухмылке. кажется, чонгук знает, чем займётся на следующей неделе.