Быть человеком

Этан раздражал Дамиано с первого появления. Этот парень одевался то как на приём к английской королеве, то, когда его просили расслабиться, вдруг надевал линялые спортивные штаны и махровый уродливый свитер (где только эту пакость выкопал?). У него были неухоженные, пушистые ломкие волосы, немного отёчное лицо и нездоровая кожа в зеленцу. Он постоянно молчал, когда надо было говорить, а где стоило помолчать — разражался длинной заумной тирадой. И вообще весь был несуразный и неуместный. Дамиано никогда не выбрал бы его, чтобы вместе покорять мировую сцену. Вот только барабанщиком Этан был потрясающим, о все известные боги, никто б так не смог. У него было просто невероятное чувство ритма. А ещё он был единственным, кто понимал его песни сходу. Иногда Дамиано даже сам не помнил, откуда тот или иной образ, а Этан вмиг ловил, будто нюхом чуял. И смотрел так восторженно, что язык прилипал к клыкам, и очередную колкость приходилось проглатывать. Но всё равно бесил до крайности и его постоянно хотелось дразнить, со всеми этими его стариковскими играми, странными книжками, нелепыми костюмами и оленьим взглядом. Так и не скажешь, что страшный хищник и целый принц. Вот Дамиано был из простых, а все за аристократа держали — и соплеменники, и люди. А ещё Этан копировал его жесты, повадки Томаса, а иногда даже походку Вик. И это бесило больше всего. Бесило, пока этим утром он не застал на кухне Томаса, который почти кричал (Томас, который никогда не повышает голос!) на Этана. — Ты слабеешь день ото дня, тебе надо есть! — Я ем. — Что ты ешь? Цугикаешь йогурт по полчаса с рожей мученика? От тебя скоро кожа да кости останутся! Ну да, конечно. Этан же оборотень. Им нужно свежее мясо, а этот идиот всё время пытался есть жареное, наверняка потом тошнило. Как они не заметили? То есть Томас вот заметил, а он, получается, проштрафился, а ещё лидер. Дамиано вздохнул и затаился. — Я хочу быть как вы. Как все. Не хочу доставлять Вик и менеджерам проблемы. "То есть", — вдруг осенило Дамиано, — "всё это время Этан просто пытался понять правила, по которым все живут, узнать как надо быть человеком... и подстроиться?". Он почувствовал, как раздражение уходит, быстро утекает, будто из раковины, в которой резко открыли слив. И как его затопляет мучительное чувство неприязни, к себе и к миру, в котором опять, в который раз, кто-то не может быть самим собой. В котором прямо у него на глазах кто-то мучительно старается, чтобы его приняли. А ведь в этом мире на самом нет никаких вампиров, оборотней, сидов и людей, есть разумные живые. Дамиано в этом убеждён. Вот только как убедить в этом Этана, который явно считает себя чудовищем? Томас достал из холодильника шмат говядины, плюхнул на тарелку, взмахнул рукой два раза, рассекая на мелкие удобные кубики. — Жуй, — буркнул Томас. — И запомни, молодость одна. Ты либо веселишься и живёшь на полную, как сам хочешь, либо жалеешь в старости. — Что б ты понимал, Неблагой, у тебя молодость почти вечная, если ошибся — есть время исправить. Я не собираюсь пугать Вик. — Кого? — бессовестно заржал Томас. — Да скорее она нас всех напугает. Виктория обогнула Дамиано (надо же, так засмотрелся и задумался, что даже шагов не услышал), привычно дала по шее Томасу ("Вот, вот! Я же говорил, она страшная, сидов бьёт!") и полезла в холодильник за десертом. — Хватит стесняться, Этан, забодал. Будто я суши не ем. И бифштексы с кровью. — Это другое, — Этан нахмурился. — Я читал, что людям неприятен вид сырого мяса, возможно, я буду ассоциироваться у тебя с каннибалом. И я ем... много. Дамиано тихо выматерился, прошёл в комнату и стал прямо перед Этаном. Не отказал себе в удовольствии порисоваться и манерным жестом подцепил с тарелки один из красных ломтей, осмотрел со всех сторон, медленно и картинно выжал кровь себе в рот, а потом так же медленно и провокационно облизнулся, не сводя глаз с Этана. Тот крупно сглотнул (ну вот, голодный же, видно), но мясо так и не взял. Упрямо наморщил лоб. — Для тебя-то кровь просто стимулятор, ты можешь её не пить. "Ты-то больше человек" — услышал в этом Дамиано. Виктория выразительно закатила глаза и демонстративно запустила ложку в тирамису. Дескать ничего ей вид сырого мяса не портит. — Жри давай, Ганнибал Лектер. Этан ещё раз опасливо взглянул на неё, а потом на мясо своими большими карими глазищами. Да, он уже определённо не бесил, но дразнить его почему-то всё ещё хотелось. — Беспомощный, как птенец. Открывай клюв и цени мою заботу. Дамиано подцепил мясо клыками и склонился над Этаном. Тот отшатнулся. — Не надо, я сам! Этан аккуратно расправил на коленях салфетку, взял нож и вилку, с каким-то неимоверным изяществом отправил в рот небольшой кусочек, и вдруг расплылся в красивой счастливой улыбке. У Виктории и Томаса вырвался облегчённый вздох. Хорошо, что Этан ест аккуратно, если бы сейчас хоть капля крови пролилась по губам, Дамиано бы не сдержался, слизнул прямо с этой улыбки. Чёрт, вот только почему, аппетит, что ли, заразен, от говяжьей ведь эйфории не случается. А донорскую он пить никогда не будет, всегда потом есть риск сорваться. По плечам Этана заструились длинные волосы, становясь шелковистыми и гладкими на глазах, свежела кожа, наливались лёгким румянцем вдруг наметившиеся скулы. Риск сорваться, да? Дамиано хмыкнул, быстро вытащил сигарету и ушел на балкон. Чтобы не купить себе донорской крови, конечно же.