Прикоснись рукой

Арсений выключил плиту и направился в спальню. В квартире было на редкость тихо без Антона, и эта тишина не очень-то Попову нравилась. Возникало тревожное, неприятное чувство одиночества. Арс включил на ноутбуке музыку и нажал «перемешать». Из колонок негромко заиграло что-то энергичное. Стало лучше. А завтра и вовсе будет отлично, ведь утром должен вернуться Шастун. На этой мысли на губах брюнета промелькнула лёгкая улыбка. Как школьник влюблённый, ей-богу. Но ощущалось это так хорошо, так… правильно. С Антоном Арсений чувствовал себя на своём месте, чувствовал себя живым. Брюнет подготовился к его приезду: специально по этому случаю наготовил всяких вкусностей и устало завалился на кровать. Засыпать на ней стало непривычно без тёплых рук, обнимающих Попова, и светлых коротких кудрей у его лица: Тоша любил засыпать придвинувшись почти вплотную, чтобы чувствовать чужое дыхание рядом, чтобы касаться кончиком носа щеки Арса. Постельное белье слабо, но все ещё пахло Шастуном: смесью его парфюма, геля для душа и шампуня, его личным ароматом. Арсений любил уткнуться в подушку и представлять, что Антон сейчас рядом. Лежит совсем близко, ещё чуть-чуть и прикоснется своими обветренными, но такими притягательными губами к чужим. Длинные пальцы запустит в мягкие волосы Арса, поглаживая и взъерошивая их. Опустит руку ниже, большим пальцем проводя по скулам. У Арса сердце замирает от собственных фантазий. Он представляет, как Антон с жаром его целует, поглаживает бёдра, сжимает. Любимые руки исследуют его тело, ласкают, прижимают ближе к себе. Арсений готов поклясться, что на секунду почувствовал горячее дыхание в области уха. Его фантазия слишком живая, слишком… жаркая. На деле же Попов лишь переворачивается на спину, отрываясь от подушки и укладываясь поудобнее. В колонках заиграла новая песня: «...В темноте, в темноте Буду ночью на кровати О тебе, о тебе Думать, представлять твой запах Прикоснись рукой! Е, бой!» Арсений, прикрыв глаза, почти неосознанно тянет руку вниз, скользя под резинку серых спортивных штанов. Перед глазами — образ Антона, склонившегося над ним и неторопливо покрывающего терпкими поцелуями кожу, порой прикусывая, нарочно оставляя следы. Арс почувствовал тепло, разливающееся мощным потоком по всему телу и скапливающееся где-то внизу живота. Закусил губу, начиная с плавных движений рукой, едва себя касаясь, затем обхватывая крепче и постепенно ускоряясь. Дыхание сбилось, из уст то и дело срывались короткие приглушённые вздохи. А иногда и шёпот в один голос с песней: -Е, бой! Е, бой! Попов настолько вошёл во вкус, что не заметил, как где-то в коридоре хлопнула входная дверь. А в комнату - конечно, без стука, - заявился Шастун, застыв на пороге в легком недоумении. Ступор быстро сменился хитрой усмешкой. Арсений выглядел таким уязвимым, но в то же время таким соблазнительным... Чуть приоткрытые покусанные губы и слетающие с них хриплые стоны. Глаза закрыты, голова чуть запрокинута назад. Изящное подтянутое тело слегка выгибалось, подавалось вперёд. Антон неслышно прошел к кровати, осторожно наклонился к самому лицу Арса и полушепотом пропел ему над ухом злосчастную строчку «е, бой», попадая в такт заканчивающейся песни. Арсений тут же ахнул, подскочив на кровати, и уставился на Антона. Парни чудом избежали столкновения лбами, а вот инфаркт миокарда вместо подступающего оргазма Попов чуть было не словил. -Блять!.. Шаст?! Да как ты... -поначалу собраться с мыслями было непростой задачей, поэтому Арс лишь немного отполз, приподнявшись на локтях и уперевшись в стену. Антон же откровенно рассмеялся, присев на край кровати. -Ты придурок что ли, я чуть не откинулся! -Ага, видел я, как ты тут «откидывался», -Шастун все не мог успокоиться, глядя чуть виновато, но не в силах сдержать широкой улыбки. -Ну прости... Попов раскраснелся, как застуканный подросток, упорно отводя взгляд в сторону. Насупился, стараясь мысленно воссоздать свой обычный образ Питерского интеллигента, и немного приподнял подбородок вверх. Антона эта сцена лишь ещё больше позабавила, но виду он изо всех сил старался не подавать. Для этого пришлось сдержать вновь подступившую улыбку, поджав губы. -Вообще-то приличные люди стучат перед тем, как зайти. -А кто говорил, что я приличный человек? -Шаст отшучивался, как мог, стараясь разрядить обстановку и поймать взор ярко-голубых (особенно на фоне выступившего румянца) глаз. Он подсел ближе, сгребая Попова в свои объятия. -Боже, тебе 40 или 14? Раскрою одну тайну: этим все занимаются. В ответ получил лишь уничижительный взгляд. Антон мягко улыбался, проходясь длинными пальцами по спине брюнета, вызывая у того приятные мурашки. Арс упоенно вдыхал запах любимого человека, наполняясь спокойствием; чувствовал горячие руки, обнимающие его со всей возможной нежностью; ощущал дыхание и мягкое касание губ где-то у себя на макушке. И все, чего так сильно не хватало, собралось в одном человеке. Родном и таком долгожданном.