моя болезнь и моё лекарство

баджи берёт ладони чифую в свои и говорит: —где твои перчатки? замёрзнешь ведь. —не замёрзну! —отвечает ему изрядно покрасневший чифую. —ты вон уже покраснел от холода, я же вижу! —брюнет снимает с себя вязаную шапку и надевает её на друга, оставляя свою голову неприкрытой. шапка баджи, кое-как в спешке надетая на друга (пока он не очухался и не начал отпираться), смотрится очень смешно, но по-своему мило. —а ты? тебе тоже холодно будет. —вяло бурчит чифую. —у меня длинные волосы.— баджи тряхнул "гривой", и с головы посыпался снег. зрелище поистине завораживающее. по крайней мере, так считает чифую. —ну-у-у... —неуверенно тянет чифую. —ладно, поверю. —да я правда тёплый! — активно защищается баджи. "горячий" —про себя поправляет его блондин, но вслух только снисходительно фыркает.— а у тебя вон щёки красные от холода, иди сюда, согрею! нет. нет-нет-нет. нельзя. если баджи это сделает, то... —ум-х... —сдавленно скулит чифую, когда ладони хулигана оказываются на его щеках. —б-баджи-сан... в момент чифую стал ещё более красным, чем был раньше. —бля-я-ять! вот видишь, чифую, ты покраснел ещё сильнее, я не успеваю тебя отогреть. одними ладонями не справлюсь! "подключай губы" —хочет сказать парень, потому что это уже выше его сил. потому что если кейске баджи сделает ещё хоть что-то, то чифую точно расплавится на месте от того, какой его друг горячий. но баджи, будто услышав мысли чифую и решив ещё больше доказать, насколько он горячий хватается за замочек своей куртки и ведёт его вниз, пару раз останавливаясь из-за того, что заедала ткань. он распахнул куртку и развёл руки в стороны в совершенно не свойственном ему, мягком, приглашающем жесте. —давай, запрыгивай. от вида тёмной водолазки в катышках, плотно облегающей подтянутое юношеское тело кейске у чифую перехватывает дыхание. —не запрыгну. —мама говорит, что когда краснеют щёки, значит ты близок к обморожению. так что запрыгивай. чифую проклинает свой организм за такое ужасное проявление смущения и, хмыкнув, отворачивается от баджи. —сказал же, нет! за спиной снова раздаётся раздражённое цыканье, и чифую уверен, что его друг, как обычно, закатил глаза. но эта мысль ненадолго задерживается в его голове, потому что он вдруг резко ощущает руки друга на себе, окутавшие его со спины. он так и застыл: испуганный, с широко открытыми глазами и ртом, будто... —будто пугливый котёнок. —усмехается брюнет в макушку чифую. по шее вице-капитана первого отряда пронёсся табун мурашек. чифую выдыхает сквозь зубы и еле сдерживается, чтоб не заскулить. —ты тяжело дышишь, видимо ты уже заболел... —что?— в полусознании говорит чифую. боже, баджи-сан сзади него, дышит ему в шею, касается подбородком его волос... —больной ты, говорю! —что?! я больной?! — вдруг приходит в себя чифую и начинает активно возмущаться. почему это больной? пусть на себя посмотрит, что он о себе возомнил вообще?! —да, больной. то есть, ты заболел, это очевидно даже такому придурку, как я. ты вон весь красный, тяжело дышишь. ясно же, что ты болеешь. —объясняет ему баджи, как дурачку. —да не болею я, отстань! —разворачивается к нему лицом чифую и уже в следующее мгновение жалеет об этом. баджи прижимается своими тёплыми губами к его ледяному лбу на пару секунд, а для чифую будто прошла целая вечность. нет, ну так нельзя, так его сердце точно не выдержит. он трясётся всем телом и, кажется даже не дышит. —ой! бля, я и правда дурак, на улице-то температуру мерить, это ж надо... —отлипая от его лба, усмехаясь, говорит брюнет. но не успевает он ещё что-то вставить, как чифую закрыв глаза быстро тыкается своим лицом в его шею. баджи чувствует его холодный нос на своей шее и его тело полностью окутывают мурашки. чифую пищит ему в шею словно маленькая влюблённая девчонка в подушку... словно... —словно котёнок... —шепчет вслух баджи, решившийся положить свою руку на голову чифую и слегка потрепав его волосы, с которых осыпался снег. тот дрожит и трясётся. —чш-ш-ш-ш... тише-тише. баджи никогда не пытался никого успокоить, он попросту не умел. он мог посидеть рядом с матерью, которая увидела двойку в его дневнике и теперь сдерживается из-за всех сил, чтоб не расплакаться. он мог не затрагивать больную для майки тему о смерти шиничиро. он мог ещё посидеть рядом с майки, когда они ходят вместе на его могилу, разделяя минуту тяжких душевных переживаний. слова тогда из него щипцами не вырвать. но сейчас баджи действительно хотел поддержать своего друга. он не знал, что с ним сейчас такое происходит, но искренне хотел помочь. он гладит его рукой по спине, утыкается губами в его макушку и ждёт, ждёт, ждёт... чифую сам ему всё расскажет. вот он уже и не так сильно трясётся. просто сопит ему в шею и, кажется, успокоился... —кажется, я и правда болен.—дрожащим голосом говорит чифую. —чем же?—обеспокоенно спрашивает баджи, уже готовый броситься искать лекарства. —тобой. ты моя болезнь и моё лекарство, баджи-сан. баджи молчит. минуло пару секунд, а для чифую, кажется, прошла вечность. и только сейчас он понял, что он выдал. —баджи-сан... я хотел сказать... то есть... можешь не отвечать, я пойму... просто... давай как-будто этого не было... —вот чёрт, чифую... —что такое? —кажется, твоя болезнь заразна.