Белый Замок

      Колоритный белый замок, не смотря на свою внушительную величину, был настолько эстетично великолепным, что даже одинокий немного выбивающийся белоснежный, без пятнышка, кирпич в тонком, едва заметном светло-сером цементе, казался не просто просчетом архитектора, а настоящей, прекрасной частью великого искусства. В этом замке и жила его семья, но по непонятным причинам лишь Отец жил снаружи.       Нет, не снаружи, на приятной ярко-зеленой траве в окружении равнин-холмов, забитых всякой приятной живностью, а Снаружи, за этим роскошным миром, граница которого не была видна ни Отцу, ни его семье. Мир Отца гораздо-гораздо крупнее, масштабнее и как бы накрывал этот маленький мирок, открывая дорогу мужчине лишь на небольшой промежуток ночи, чтобы утром снова пойти и работать по странным, непонятным законам серого и унылого неба.       Отец по любой возможности посещал свой мирок , который создавал с усердием и помещал в малый объем своей памяти и души. Не сказать, что его душа была маленькой, наоборот, большой и открытой. Отец был из тех людей, что пройдя через через одинокую коробку с котятами под дождем забирал одного, но какой же маленькой была его квартира, чтобы забрать всех. Кому-то могло повезти, а кому-то нет. Отец чаще брал тихих и малоактивных котят, и поэтому как не посмотри, не у всех были равные шансы. Он и не помнил всех котят, которых взял. Пестрый ты, или полностью белый, без разницы. В замке жил лишь Базилик, полностью черный, но за этой чернотой скрывалась доброта и целый мурчательный аппарат, который по вечерам работал, стоило лишь завести его нежными поглаживаниями по спине. Места остальным кошкам не хватит и не хватило бы. По крайней мере Отец не хочет видеть столько смертей.       Отец спускался по белоснежным, подсвеченным ступенькам прямиком сюда, на поляны, и от нетерпения сразу соскакивал, через три ступеньки, и не смотря на возраст, счастливый бежал к огромным дверям из дуба. Там его встречала душечка-жена, молодая так же, как и в свои двадцать лет. Она была очень красивой, красивее просто и не придумать, не возделать из головы, из памяти. Идеальное лицо, которое не помнишь, но знаешь, что оно идеальное очень нравилось Отцу. Он любил гладить бледные щеки, представляя то тепло, которым согревало его кончики пальцев. Любил целовать те губы, которые со временем перестали быть для него склизкими, а стали такими родными и мягкими. – Память не вечна, но есть вещи, которые ты обязан помнить. Даже без записок, – Нежно прикрыв своей ладонью график мужа, говорила она, когда еще жила в Верхнем мире. – Я вечером хочу покататься, развеиться. Ты со мной?       Сейчас бы Отец сказал во все горло «Да», но зачем эти слова теперь ей, когда она полностью счастлива и свободна? Правильно, незачем. Он каждую ночь посвящал ей, а она ему. Отец помнил её фигуру, как будто видел её вчера, каждый сантиметр тела был доступен его воображению.       И все таки с каждым приходом он понимал, что чем больше он ласкается с женой, тем смутнее её образ. Она становилась размытой, а руки и вовсе становились призрачными, что он не мог потрогать и вспомнить их шелковистость. В том, старой и чуждом ему мире работы единственное, что напоминало о ней, это было белое надгробие с именем и датой смерти. Отец не смог сохранить ни одной фотографии, и все, что ему оставалось, это сохранять её черты запертыми глубоко в душе. За годами истинный облик стирается, оставляя после себя лишь грубые наброски, и это не могло не печалить мужчину. По итогу его фантазия умирала, оставляя после себя лишь ребристую пустоту, которая говорила, что раньше жила девушка под именем Ниа, но как же она выглядела, ему не понятно. Даже помня её черный цвет волос он не мог сопоставить его, и краски растекались в разные стороны.       Иногда Отцу и вовсе казалось, что он – это не он. Он страдал болью, но в глазах другого офисного сотрудника был просто угрюмым от недосыпа. В глазах начальника он лишь винтик в машине, но в глазах Ниа, той самой Ниа он величайший человек, который чего-либо добился. И все Отцы правильные. Все они существуют. В его душе, раздробленной, но единой цветут цветы.       Охотники за воспоминаниями и убили все, что возможно. Каждый белый замок падал под их атаками на сознание, но тот истинный, настоящий для Отца замок еще терпел. И тогда, когда они были на пороге, Отец, стремительно растущий по карьерной службе, получающий много денег за свою бесконечную работу, наплевал на все. Он бросил свою новую кошечку Луни и снова устремился в свой белый, прекрасный и чудесный мир. Чтобы разрушить воспоминания, Охотники должны были атаковать свою жертву. Но Отец укрылся здесь, в безопасности. Какая разница, сколько он котят выходит, если все точно умрут? Кто раньше, кто позже, это не имеет смысла.       И даже то, что Охотники оскверняют могилу его жены, атакуя своим призрачным мечом её воспоминания... Ведь в них не существует Белого Замка. Тут она даже и не верит, что мертва, её душа чиста и она все ждет и ждет, когда же Отец придет с работы...