Жизнь на проводе

Лиля 2026 год Девушка сидела на низкой для неё кушетке и пальцами проходила по местам глубоких порезов. По руке пробегали мурашки, поднимая крохотные светлые волоски. Боль выступала и в покраснениях в области ран, но глаза выдавали пустоту вместо волнения о самочувствии. - Осторожно! - Воскликнула медсестра Анна, когда отвела взгляд от заполненных ей документов. - Сегодня не стоит трогать порезы. - Да, конечно, - безучастно ответила Лиля. Пару минут спустя пациентка провела руками по лицу и решительно встала с кушетки. Лиля обратилась к Анне серьёзным уверенным голосом: - Анна, можете дать мне какой-то документ для предъявления на работу? - Подождите минут пять, и я сделаю вам выписку, - участливо произнесла медсестра и добавила. - Вы уверены, что можете выйти сегодня на работу? - Да, - твёрдо ответила Лиля. - Я и так задержусь в пробках ещё часа полтора. Через три минуты девушка уже держала в руках готовый отчётный документ, но уходить она не спешила. Лиля посмотрела на лицо медсестры и склонила голову слегка на бок. - Мы могли видеться раньше? - Кто знает? - риторически спросила Анна и пожала плечами. После короткой паузы девушка попрощалась и торопливо вышла из кабинета. Выйти пришлось в суматоху и шум больничного коридора, где каждый что-то пытался выведать у врачей, узнать у персонала, где находятся их близкие. Девушка в джинсах и серой кофте никак не выделялась из толпы, поэтому вышла из больницы так же быстро, как и зашла. На такси не было средств, поэтому Лиля поехала на автобусе в сторону школы №13. Девушка знала, что дети скорее рады, что её нет на месте, потому что с учителем на замене проще отсидеть урок - меньше спрос. Однако за внезапный пропуск занятия грозил выговор от администрации, поэтому Лиля спешила добраться до рабочего места. Возле учительской Лилю встретила молодая женщина лет двадцати пяти в сером брючном костюме. Они обменялись взглядами и печально кивнули. - Вы сейчас у 9 “В” были, Олеся Владимировна? - Лиля привыкла обращаться к подруге на вы в стенах школы, тем более в разгар перемены, но сейчас ей хотелось говорить совсем не здесь и не об уроках. - Да, - коротко ответила женщина и добавила. - Я задала им изучить творчество поэтов серебряного века и сделать доклады. Можете не волноваться, Лилия Александровна: отсутствующие отмечены, задание дано по программе. - Спасибо! - Лиля резко закупорила свои чувства, и её лицо выражало желание закончить разговор. - Может, Вам сегодня взять выходной? - Встревожилась Олеся. - Нет, - решительно ответила Лиля и добавила, что ей пора идти готовиться к уроку. Занятие началось стандартно: ученики спеша и не очень заходили в класс, ребята, сидящие у окон, поднимались, чтобы закрыть их, а на задних партах собиралась группа учеников, не заинтересованных в предмете. Благодаря практике Лиля относилась спокойно к такому ленивому образу жизни класса. Она прекрасно знала, что далеко не все учащиеся читают произведения целиком, но и это было счастьем, потому что многие и вовсе не открывали книг. - Так, десятый “А”, - начинала урок Лилия Александровна. - После знакомства с биографией Ивана Сергеевича Тургенева и кратким обзором на его роман “Отцы и дети” мы переходим к более детальному анализу произведения. Проговорив исторические особенности романа, объяснив суть нигилизма Базарова, преподавательница подошла к доске, чтобы записать новую тему урока. Из-под мела аккуратным почерком выходил заголовок: “История любви Евгения Базарова и Анны Одинцовой”. Преподавательница повернулась к классу и попросила ответить ей на вопрос: “Как понимает любовь Базаров?” Множество ответов ожидать не стоило. Пара ребят, прочитавших роман полностью или в кратком содержании, начали рассуждение о холодности мужчины и полном непонимании своих чувств. - Я считаю, - начинала отвечать девочка с третьей парты, - что Базаров не способен любить Одинцову, потому что отрицает свои чувства. Следовательно, - делала вывод ученица, - Базаров понимает любовь как предмет, от которого можно избавиться. - То есть, Настя, отрицание равно отсутствию? - Спросил преподаватель. - Да. - Хорошо, - сказала Лилия Александровна и взяла в руки учебник по литературе. - Это учебник? В классе воцарилась тишина. Настя, пришедшая в лёгкое замешательство утвердительно кивнула. - Но это не учебник, - продолжала свою мысль Лилия Александровна. - Смотрите, это же обычная книга и наверняка художественная. - Лилия Александровна, при чём здесь учебник? - Посмеиваясь, вмешался лопоухий парень на задней парте. - А при том, Петя, что я отрицаю принадлежность книги к учебнику по литературе десятого класса, но ведь в реальности моё отрицание не изменило положения вещей. Так, если мы знаем, как назвать то или иное чувство, но просто отрицаем его существование, то оно никуда не исчезает, а просто тлеет внутри. - Мощно! - отозвался парень с задней парты и умолк до конца урока. Рассуждения о любовной линии в романе шли до самого звонка. С окончанием урока достаточно сложно сдержать толпу школьников, желающих достигнуть дома раньше завершения учебного дня. Лилия Александровна заполняла электронный журнал и периодически отвечала на “до свидания!”, звучащее от учеников. Арина Сенина задержалась после занятия и нерешительно подошла к преподавателю. Молодая женщина отвела взгляд от монитора ноутбука и обратилась к девочке: - Что такое, Арина? - Лилия Александровна, почему мы говорим про любовь между Одинцовой и Базаровым, если она быстро нашла ему замену? - Лицо ученицы выражало какое-то сомнение, она словно задавала вопрос, чтобы услышать определённый, нужный для подтверждения своих мыслей, ответ. - Есть много видов любви, Арина, и, конечно, здесь речь не о глубокой любви, хотя, если бы Базаров выжил, то чувства могли бы окрепнуть. В любом случае смерть часто разлучает людей, и это не повод ставить крест на своей жизни. Я ответила на твой вопрос? - Да, спасибо! Пять минут в кабинете номер восемнадцать Лиля провела в одиночестве. Она смотрела на учебник по литературе и смахивала едва заметные слёзы. В эти несколько минут серьёзный преподаватель превратился в молодую женщину, разбитую смертью близкого мужчины, но последующий стук в дверь вернул твёрдость и серость повседневности в разум Лили. - Да, ребята, переходите в двадцать первый кабинет, - сказала преподавательница появившимся шестиклассникам. - Там есть проектор. Рабочий день Лили прошёл, в целом, как обычно. Уставшая, она садилась в автобус и мысленно составляла список продуктов, которые надо будет купить в магазине у дома. “Картошка, майонез, сыр, хлеб и молоко” - пронеслось в голове. На фоне перечислений возникал какой-то смутный зрительный образ, который было решено отрицать. В магазине не было толпы людей, но покупателей было достаточно, чтобы образовать очередь у единственной рабочей кассы. Томительное ожидание с корзинкой тянется вечность в желании скорее расплатиться за товар и уйти. Перед Лилей стоял молодой человек лет тридцати, он обернулся посмотреть, какая за ним очередь, и в этом повороте черты лица напомнили кого-то девушке. Её сердце застыло и лишь на миг забыло, в каком ритме следует биться. Голубые глаза напротив лишь вопросительно посмотрели и устремили взгляд на стоящую впереди кассу. Домой Лиля пришла совершенно измотанной. Она стянула с себя серую кофту и осталась в джинсах и чёрном бюстгальтере. Ей было свободно и тяжело одновременно. Руки привычно завязывали на голове высокий хвост, а ноги вели за кухонный стол. Девушке не хотелось есть. Нехотя, она перекусила бутербродом с овощами и направилась стирать носки и колготки. Она давно приучила стирать “мелкое” бельё на руках, потому что знала, что оно так дольше прослужит, ну, или хотя бы не заберёт столько воды, сколько тратит стиральная машина. Мыля белые носки, Лиля с каким-то особым упорством отстирывала грязь. Её руки быстро и ловко справлялись с отбеливанием, но в этой скорости пряталось что-то большее, чем желание пораньше лечь спать. Обычно люди ускоряют жизнь тогда, когда не хотят её жить. Лиля же мочила свежие раны и терпела въедливое щипание кожи, которое становилось больнее от попадания моющего средства. После нескольких махинаций руками вода в раковине приобрела розоватый оттенок. Кровь струилась из-под повязки. Женщина принялась поочерёдно пережимать рану, но красная жидкость только сильнее стекала в мыльную воду. - А! Лиля издала истошный крик и осела, опираясь кистями рук на край белой эмалевой раковины. Всхлипы сопровождались обилием слёз. Женщина ловкими движениями вытирала каплю за каплей, льющуюся из глаз, но руки не успевали и приносили только больше неудобств - пачкали розовое набухшее лицо. Лицо скрылось под волосами, кисти сцепились вместе и припали к груди, сотрясаясь от неслаженной работы сердца и частых всхлипов.