Воспоминания

Шаг. Вдох. Выдох. Шаг. В зале темно. Свет прожекторов, закрепленных на софитах, освещает лишь небольшой кусочек в углу сцены. Зрители замерли в томящем ожидании, не смея лишний раз громко вдохнуть. Работники театра смирно стоят у выходов из зала, с интересом и затаившимся восхищением смотря на неподвижное пятно белого света, единственное, что выделяется в этом безмолвном мраке. «Ты вот так уйдёшь? Сможешь забыть всё это? Сможешь забыть нас?» Чимин прогоняет нахлынувшие воспоминания. Ни к чему это сейчас. Он уже забыл. Забыл и не должен больше вспоминать. Забыл разочарованный и злой взгляд, слова, сквозившие отчаянием; такое родное когда-то лицо, исказившееся в непонимании и неверии. Ему сейчас не до этого. Нужно выкинуть это из головы, о прошлом он подумает как-нибудь потом. Он выравнивает дыхание, слегка сбившееся из-за непрошенных мыслей, сосредотачивает взгляд на лице дирижёра, которое видно из-за кулис. Лёгкое движение рукой — музыка начинает литься медленным танцем. Вдох. Шаг. Выдох. Плавные движения, изумительная пластика и контроль тела, отточенное мастерство и застывшая маска уверенности на лице — вот, что видят зрители. Они видят юное тело, что умело двигается, отдавая всего себя танцу и музыке. Затаив дыхание, люди жадным взглядом смотрят на человека, что завораживает лишь взмахом руки. Идеальный прогиб в спине, чётко выверенные рывки и махи, плавное скольжение, будто под ногами не деревянная сцена, а чистый и гладкий лёд. Музыка нарастает. Прыжок. Мягкое приземление, резкий рывок вперёд. Кульминация танца — падение, конец жизни прекрасной птицы. Все мысли Чимина сосредоточены на танце. Ни единой вспышки в голове о чем-либо другом. Он отдан своему делу, танец — его жизнь. Слишком многим он пожертвовал, чтобы быть здесь сейчас, поэтому не может допустить ни малейшей ошибки. Мимолетный взгляд в зал — робкий шёпот прокатился по рядам. Этот проницательный взгляд глубоких карих глаз, пробирающий до дрожи, заставляющий боготворить. Несколько движений, Чимин оценивающим взглядом вновь пробегается по залу и видит. Знакомые черты лица, практически не изменившиеся с того вечера. Сердце замирает на долю секунды, Чимин тут же отводит взгляд, вновь полностью погружаясь в танец, стараясь отогнать ненужные сейчас мысли. Рывок, взмах — музыка медленно стихает, Чимин опускается на сцену, сгибаясь и обхватывая голову. На несколько мгновений зал погружается в абсолютную тишину, пока с дальнего ряда не слышатся размеренные хлопки. Зрители, до этого пытавшиеся прийти в себя, начали подхватывать одинокие аплодисменты, вставать с мест и благодарить за великолепное выступление. Чимин поднимается с колен, с благодарной лёгкой улыбкой кланяясь публике. Ищет среди сотен лиц то самое, знакомое до подрагивающих пальцев. И не находит. Неужели он обознался? Нет, Чимин точно видел Тэхёна, он уверен. Секундные сомнения были откинуты подальше. Ещё раз поклонившись и принимая последний букет, он идет за сцену, направляясь в свою гримерную. По коридору туда-сюда сновали работники театра и другие артисты. Некоторые останавливались, чтобы поздравить Чимина, благодаря за прекрасное зрелище и в красках рассказывая эмоции от его танца. Чимин с вежливой улыбкой благодарил за теплые слова, но мыслями блуждая где-то далеко не здесь. Он видела Тэхёна. За шесть лет он никого не видел из своей старой компании, ни с кем не искал встречи, не желая ворошить прошлое. Он ничего не слышал о ребятах с того дня, как окончательно разорвал с ними отношения. И тут… Появился, пришёл на концерт. Что он хотел? До этого не искал встречи, не пытался связаться. — Чимин. Парень резко останавливается у двери в свою гримерную. Взгляд медленно поднимается от пола, натыкаясь на старого знакомого, как мысленно окрестил Тэхёна Чимин. Он слегка хмурится, но уверен, что по его лицу нельзя прочитать удивление. Тэхён уверенно стоит в чёрном пиджаке и брюках, облокотившись о стену. Его волосы более темные, чем раньше, взгляд открытый и проницательный. — Зачем ты пришёл? — Я не мог прийти и посмотреть твоё выступление? — Мог. Посмотрел. Что тебе надо от меня? Тэхён вздохнул. Он понимал, что Чимин навряд ли будет рал встречи, но всё равно пришёл. За прошедшие шесть лет многое произошло, все они изменились. — Я пришёл поговорить, если быть точнее, то… — парень вздыхает, будто бы эти слова даются ему с огромным трудом, но что-то заставляет его пересилить себя и говорить дальше, — я пришёл извиниться. Чимин… В шоке. Он неверяще смотрит на Кима, не понимая, серьезно ли тот. Извинится? Спустя шесть лет? За что? — Не понимаю, о чём ты. За что ты хочешь извиниться? Я не держу обиду ни на тебя, ни на кого-либо ещё. Чимин тянется к дверной ручке, разумно считая, что разговор окончен. Ему не нужны какие-то извинения не пойми за что. Он совершенно не понимает, что происходит и какого чёрта Тэхён вдруг решил вообще появится и поговорить. Ему и без всего этого прекрасно жилось и живется. А эта встреча лишь вновь разбередила старые воспоминания, о которых нет ни сил, ни желания думать сейчас. — Ты был прав. Такой шанс даётся не каждому, и… И им нужно пользоваться. Я вспылил тогда, разозлился на тебя, ведь ты просто… Просто оставлял нас всех ради своей мечты. Для мальчишки вроде меня это было сродни предательству. Я долго злился на тебя, потом на себя и в конце концов… — Тэхён опускает голову, не в силах смотреть Чимину в глаза. Он прерывается на мгновение, со вздохом снова начиная говорить, — Да, ты действительно был прав. Нужно пользоваться каждым моментом и подвернувшимся случаем, чтобы чего-то достичь. Знаешь… Из всех нас шанс пробиться в люди выпал только тебе. И я искренне рад за тебя. Под конец своей речи парень как-то сдувается. Не чувствуется тот напор, что был вначале. Чимин немного растерян. Что ему ответить? Сказать, что всё, эй, Тэ, всё окей, это уже в прошлом? Господи, ну вот надо было ему прийти и вспоминать тот разговор. — Хорошо, Тэхён. Я услышал тебя. Если тебе стало легче после этого, я рад, а сейчас мне нужно идти. Извини. Не нужно ему никуда идти, он просто хочет побыстрее оказаться в своей гримерке наедине с самим собой. Он слишком привык быть постоянно один на один со своими мыслями. Сейчас ему надо просто выпустить пар и расслабиться, избавиться от ненужных мыслей. Чимин заходит в комнату, но перед тем, как дверь успевает закрыться, он слышит: — Юнги-хëн и Чонгук в больнице. Врачи пока не говорят ничего, да и я сам толком не знаю, что случилось. В доме, где жил Юнги был пожар, и Чонгук, как я понял, успел вытащить хëна в последний момент, — рука Тэхёна проскальзывает между дверью и косяком, держа между пальцами небольшой клочок бумаги. — Это адрес больницы, в которой они находятся, если ты вдруг, ну, захочешь их навестить. Чимин неуверенно забирает листок с адресом, после всё же закрывая дверь. Смотрит на аккуратный почерк, вчитывается в написанное несколько раз, будто это поможет разрешить всё его проблемы. Зачем он взял листок? Он же всё равно не поедет в эту больницу, у него забитый график, ему некогда. Репетиции, выступления, снова репетиции. И это не считая всех светских вечеринок, где он желанный, но редко появляющийся гость. У него потихоньку начинает болеть голова, в виски́ будто тыкают маленькой иголкой. Пожалуй, этот день был слишком выматывающим. Он устал. Подумает обо всем завтра.

***

Но завтра подумать не получается, потому что мысли совершенно не хотят уходить из его головы. Чёртов Ким Тэхён. Ещё и Юнги-хëн с Чонгуком… А как же остальные? Где Джин-хëн, Намджун и Хосок? Что с ними? Неужели они всё так же прозябают в их старом районе? «Шанс пробиться в люди выпал только тебе». До встречи с Тэхёном, у Чимина хорошо получалось не думать о старых друзьях. Плотное расписание в академии совершенно не позволяло посторонним мыслям занимать голову. После приглашения в престижную академию танцев, Чимин решил всю жизнь посвятит своей мечте. Тогда для него — шестнадцатилетнего мальчишки — не было ничего важнее его мечты. В какой-то момент друзья стали отвлекать его от достижения своей цели, поэтому Чимин решил, что без них он быстрее добьется успеха. Идиот. Он давно понял, что поступил как последний мудак, бросив своих друзей, потому что они ему мешали. На самом же деле те пытались вытащить Чимина из замкнутого круга «репетиции — школа — дом — репетиции». Парень не понимал, что они хотели как лучше. Однажды он высказал им всё, говорил про то, что устал жить как последний отброс, что академия — это его шанс стать полноценным человек, нормальным членом общества. И такие друзья ему не нужны. Это был переломный момент в его жизни. Он остался один, двигался к своей цели без помех. Позже, когда Чимин стал старше, он очень жалел о своих словах. Чувствовал себя настолько отвратительно, будто вся грязь, что он вылил тогда на своих друзей, прилипла к его коже и не собирается отлипать, как бы Чимин не пытался её соскоблить. Сейчас его положением было не из лучших. Он снова погряз в ненависти к себе и мучительных воспоминаниях. «Ты вот так уйдёшь? Сможешь забыть всё это? Сможешь забыть нас?» Нет. Не сможет. Не смог тогда и сейчас не может.

***

Они пьяны. Их переполняет радость и какое-то сумасшествие. Они молоды и неудержимы. Они всемером теснятся в маленькой квартире одного из хёнов. Вокруг бардак, лампа, что стояла она тумбочке у зеркала опрокинута: последствия внезапной вспышки гнева Юнги. Перья из выпотрошенных подушек разлетелись по всей комнате. Чимин мокрый с ног до головы лежит на этих перьях рядом с Хосоком; Тэхён и Джин пытаются построить домик из карт, но как-то безуспешно. Намджун вышел покурить на балкон, а Чонгук пристроился рядом со спящим на диване Юнги. За дверью этой квартиры их ждëт суровое настоящее, где каждому приходится бороться с нерешаемыми проблемы. Жить, несмотря на то, что сил на это уже нет. Но сейчас они счастливы. Как долго продлится этот момент? Ты вот так уйдёшь? Сможешь забыть всё это? Сможешь забыть нас?