Blood. Descending from Heaven.

            

25 июля 1469 год, Франция Свежий воздух и прекрасная летняя погода поднимали настроение и давали веру и надежду на лучшее… что в скором времени все станет таким же обыденным, как и на небесах. Тонкие и извилистые тропинки были вытоптаны не только людьми, но и лошадьми, что каждый день петляли по ним со своими всадниками. Алия рассматривала все вокруг, высматривая маленьких птиц и небольших зверьков, что в испуге убегали от нее, хотя и какое-то время останавливали на ней свой взор, будто не понимали, причинит она им вред или нет, является ли угрозой? Девушка смотрела на некоторые цветы, вспоминая о том, как несколько ангелов делали зарисовки, описывая их воздействия и места произрастания. Она с каждым шагом все больше растений узнавала, не замечая того, как деревья начали редеть, а тропинка становилась все шире и более каменистой. Высокие дома из серого камня придавали городу более старинный вид, каменные дороги позволяли услышать каждый шаг идущего вперед человека и бег лошади, что выразительным звуком доносился до ушей. Босые ноги стали на квадратные, широкие и прохладные плиты вызывая приятное ощущение гладкой поверхности. Широкие улицы и узкие улочки были заполнены людьми: молодыми девушками и юношами, что оживленно разговаривали на понятном ей языке, что особо и не удивило Алию, ведь она была ангелом, пусть и падшим, а значит никаких языковых барьеров у нее не может возникнуть. Но как только ее кто-то замечал, то изгибал бровь в недоумении, начиная быстро и тихо с кем-то перешептываться, от чего по коже девушки прошли мурашки. Только потом она обратила внимание на здешние наряды: длинные и не слишком пышные платья, узкие корсеты и туфли на невысоких каблуках, рубашки с красивыми воротами, юбки и жилетки, короткие шорты на мужчинах, светлые трико. — Девушка, с Вами все в порядке? — спросил незнакомец, рассматривая Алию, но не так как остальные. Прохожие смотрели на нее как на сумасшедшую с опаской, но этот юноша спрашивал с волнением и трепетом. — Да, а что-то не так? — удивленно изогнув бровь, произнесла девушка, смотря в глаза незнакомца. Она видела в нем что-то теплое и светлое, будто ее ангельское нутро никогда и не покидало тело Алии, давая возможность видеть людей так же, как и ранее, до спуска на землю. Этому человеку можно было доверять, он открыт как книга, которую без проблем можно читать. — Пройдемте со мной, я осмотрю Вас, — произнес тот, сбрасывая со своих плеч плащ, который набросил на Алию, что вздрогнула от подобного жеста. — Извините за бестактность. Я забыл представиться, меня зовут Жан де Фуа-Бигорр, являюсь сыном графа Гастон IV де Фуа-Бигорр и Элеоноры Арагонской, дочь королевы Наварры, а Вас как зовут? Девушка немного задумалась, когда юноша представился, так как ей казалось, что фамилия «де Фуа» упоминал Данир. Она пыталась воспроизвести этот момент в памяти, что было законченно успехом: «Сейчас вторая половина пятнадцатого века, 1469 год, время Графства Фуа-Бигорр из Дома Фуа-Грайи, — продолжил светловолосый, показывая картинки некоторых домов графов и герцога, а также их портреты. — Недавно взошел на место герцога Карл II, сын Карла VII, но тебе о них беспокоиться нужно меньше всего, так как скорее всего тебе пригодятся знания о графе. Гастон IV — является сыном предыдущего графа, занял это место в 1436 году». Она сомневалась, стоит говорить настоящее имя или придумать другое, ведь девушка должна быть осторожна. — Меня Айлин, — ответила та, вызвав у графа неоднозначную реакцию, так как он думал над тем, что скорее всего у незнакомки шок, из-за которого она так долго отвечала, заторможенное поведение, поскольку обычно имя говорят достаточно быстро, а не думают перед ответом. — Очень необычное имя… Я врач и хочу убедиться, что с вами все хорошо, — проговорил юноша, взяв Алию под руку, чтобы помочь ей дойти и за одно вести в нужном направлении. Жан был не уверен в том, что незнакомка сказала правду, но решил, что если она под воздействием шока, то вскоре оправится и все сама расскажет. Сейчас он думал над тем, чтобы дойти до своего поместья, где смог бы осмотреть молодую особу в своем кабинете. Они прошли на обочину дорогу, пока граф отлучился, чтобы подвезли карету к дороге. Алия понимала, что ей стоило бы перед тем, как идти сюда, попросить Данира провести ее по городу, в котором он ее оставил. Было некомфортно осознавать, что о нравах и некоторых повадках людей она знала больше, чем о том, куда попала после. Ранее ее совершенно не волновали одеяния людей, поскольку стиль постоянно менялся, не было такого, чтобы люди, как ангелы, всегда носили белые и удобные одеяния. Да и на небесах ангелы больше волновались о знаниях и способностях, моральных качествах существ. Как говорил ее хороший знакомый Архангел Александр: «Моду придумали демоны, чтобы отвлечь людей от их умственного развития, но несмотря на это высшие существа смогли приручить и этот нрав, заставляя смертных одеваться с умом». Они всегда смеялись над этим, поскольку вряд ли внешность могла играть главную роль, но очень часто одежда играла важную роль: не каждый бедный был умен, а среди богатых мало неразумных. Одежда показывала статус, а статус — уровень образования. Девушка вновь побрела по обочине, уже не привлекая много внимания, так как позволила себе перенять походку девушек, проходящих мимо нее, а также вслушивалась в их диалект и манеры речи. Алия вышла на небольшую площадь, где находился перекресток двух дорог, крестом уносившиеся в разные стороны. Под навесом стояла женщина, что поправляла свою шляпку, зазывала людей купить цветы, которые собирала в большие и маленькие букеты. Несколько парочек, проходивших мимо, останавливались около нее, мужчины покупали букет своей спутнице, что расцветала в улыбке. Неожиданно большая рука легла на плечо Алии, из-за чего та подпрыгнула от испуга, обернувшись назад к тому, кто коснулся ее: — Извините, не хотел напугать, карета готова, — проговорил Жан, неловко растянув губы в улыбке, позволяя Алии самой пройти к лошадям, что были запряжены в поводья под контролем седоволосого мужчину с длинными усами. Айлин осторожно села в карету, наблюдая за движениями молодого парня, который сел напротив нее, успокаивая своим взглядом и энергией, что чувствовала ангел. Она приоткрыла голубую занавеску, чтобы наблюдать за людьми из окошка. — Откуда Вы? — спросил де Фуа, достав из внутреннего кармана маленький блокнотик и карманные чернила с пером, готовясь записать все, что скажет Алия. — Я… — Девушка вновь попала в тупик. Она не хотела делиться своим прошлым и происхождением, поскольку люди не верят в ангелов, точнее верят, но не смогут принять того факта, что перед ними на самом деле физическое тело, которое можно ощутить и потрогать. — Я пришла из леса… — Алия вновь замолчала, думая, как дальше продолжить, ведь она не знает ни названия городов, ни деревень, поскольку ее основной задачей была не история людей, а их поступки, на которые могли сподвигнуть ангелы. Она интересовалась их природой и болезнями, потому что это было захватывающе. — Вы не помните? — после долгого молчания и наблюдения за растерянностью юной особы подталкивал молодой врач, благодаря чему Айлин оторвалась от собственных мыслей, согласно кивнув, ведь это было бы отличным решением и ответом. — Да, ничего не помню, кроме имени, хотя и в нем не уверена, — проговорила Алия, решив быстро подыграть, чтобы после больше никаких вопросов не последовало, хотя это не обеспечивало защиту от любопытства графа. — Ну, пока что будем отталкиваться именно от имени, — произнес врач, записав что-то в своем блокнотике. — Можно вопрос? — спросила девушка, пытаясь вспомнить преподавания ангелов, что были старше по рангу, когда той шел лишь первый век. Она точно помнила, что графы чаще всего занимали места правления, а не становились врачами. — Конечно, — позволил темноволосый юноша, смотря на девушку. — Почему Вы работаете врачом, по-моему, Ваш титул и родство с королевской семьей позволяет Вам не заниматься этой профессией? — проговорила Алия, удивившись собственным манерам. Она внимательно изучала молодого врача взглядом. — Да и обычно врачами становятся в более приклоном возрасте или это всего лишь стереотипы? — А, вот, что Вас волнует… На самом деле да, я считаюсь одним из немногих молодых врачей, этого города, и, честно говоря, мой отец до сих пор не одобряет моего выбора, поскольку я являюсь одним из старших сыновей, должен помогать ему, но… мне это совершенно не интересно… Еще осложняется все тем, что мой старший брат, Гастон де Фуа-Бигорр, также стал врачом, что передалось и мне. Это осложняет жизнь моему отцу, но это лучше, чем ничего не делать или повиноваться его приказам и советам, — спокойно сказал Жан, закрыв перед собой карманные чернила, решив, что все остальное можно будет узнать позже, а пока что был не против побеседовать с новой знакомой. Лучший способ наладить контакт с человеком — показать ему то, что ты ничего не скрываешь, начать беседу. — Жан, Вы никому ничего не должны… Только Вам в праве решать, чем заниматься, — проговорила девушка, слушая приятный голос собеседника, который располагал ее к продолжению диалога. — Вам нравится помогать людям? — Да, сейчас очень часто можно встретить такую проблему, как низкий уровень медицинской помощи более бедному населению людей, из-за чего происходят постоянные смерти и тому подобное. Мой брат открыл небольшую клинику, куда могут обратиться как и богатые, так и бедные люди, где каждый человек может иметь шанс пусть не на полное выздоровление, так как многие болезни просто еще не полностью открылись перед нами, но хотя бы на консультацию человека, который разбирается в этом. Я ему помогаю там. — ответ графа был более, чем развернутым, так как она все поняла. — Поэтому Вы подошли ко мне? — Именно так, Вы выглядели растерянной и немного напуганной, когда я задавал вопросы. Теперь я понимаю, что это было связано с Вашей амнезией, — согласно проговорил врач де Фуа, забросив одну ногу на другую, наблюдая за тем, как его собеседница немного расслабилась, повторив его жест, закинула ногу на ногу, уже прекратив изучать Жана. Она смотрела в окошко, пока на ее лице была расслабленная улыбка, что успокаивала и самого юношу. Карета стала заезжать в постоялый двор, позволяя рассмотреть красивый сад, тропинки которого ведут к многоэтажному поместью, возле которого крутились слуги, будто к чему-то готовились. Ангел выпрямилась в спине, чуть ли не вылазя в окно, чтобы получше рассмотреть, но врач позволил себе вытянуть руку, придерживая юную особу. — Не волнуйтесь, Вы скоро выйдете и на все посмотрите поближе, но после того, как я Вас осмотрю и дам Вам что-нибудь надеть, — проговорил Жан, убирая руку, когда заметил, что девушка садится обратно на свое место. Алия рассматривала поместье, что было сделано из серого, почти белого камня, серые высокие крыши. Это больше походило на прекрасный замок, которых не было на небесах. Там были подобные сооружения, но в них не было так много окон или остроконечных крыш. Ангелы любят простоту и не слишком сложные конструкции, если и строят огромные дома, то элементарными и даже примитивными, но безумно красивыми. — Жан, Вы живете здесь со своим братом? — спросила девушка, оторвав свой взор от сооружения, чтобы взглянуть на парня. — Ммм, на самом деле не совсем, Гастон пять лет назад переехал в собственное поместье, которое ему стоил отец, в том же году он открыл собственную клинику недалеко от него. Теперь у моего братца собственная семья, — с широкой улыбкой на лице произнес Жан, смотря на свою собеседницу, пока та заинтересованно слушала его. — Ооо, у Вас, людей, такие интересные семейные линии. Можно построить прекрасное древо, чем любили заниматься первые ранги… — проговорила Алия, несильно закусив губу, когда поняла, что слишком многое сказала, хотя хотела это скрыть первоначально, но чтобы парень не успел задать вопрос, решила продолжить: — А у Вас есть жена? — Нет, пока что нет, но я думаю, что мой отец скоро решит эту проблему, — отвечал тот, усмехаясь подобному интересу девушки, будто та была маленьким ребенком. Карета начала тормозить, пока кучер осторожно дергал за поводья, останавливая лошадей возле входа в поместье, откуда вышло несколько служанок. Они готовились принять молодого Графа, что исчез на несколько дней, отправившись за некоторыми видами лекарств. — Вот мы и прибыли, — произнес Жан, открывая дверцу кареты, чтобы выйти первым и помочь Алии, подавая ей свою ладонь. Тонкие пальцы осторожно были вложены в теплую руку молодого парня. Слегка удивленные девушки-слуги подбежали к молодому господину и незнакомке, пока одна из них отправилась к хозяину дома, чтобы предупредить о визите. — Граф де Фуа, — поклонилась одна из служанок. Ее рыжие волосы были заплетены в невысокий пучок, а маленькие глазки опущены вниз, пока вторая служанка повторяла ее жест. Алия видела в них некий светлый огонек. Они были обычными людьми, которые имели свои обиды и радости. Ангел думала ранее, что многие слуги идут в поместья не по своей воли, но в их душах не было ничего такого. Руки темноволосой девушки слегка дрожали, будто она чего-то боялась, чем вызвала у Айлин заинтересованный взгляд, желая узнать, что происходит у нее в голове. Она чувствовала некий страх и волнение, что не могли покинуть ее. — Мила, познакомься, это Айлин, — произнес молодой граф, указывая на свою гостью, которая неловко улыбнулась, когда поняла, что служанка начала и ей кланяться. — А кто это с тобой? — спросил Жан, взглянув на темноволосую низенькую девушку, что стояла рядом с ним. — Приятно познакомиться, это Сара, наша новая горничная, которая будет убирать Ваши покои, — ответила Мила, указав на молодую девушку, подтолкнув ее в плечо, от чего та вздрогнула, подойдя ближе к Графу, чтобы в очередной раз поклониться, а после сделать шаг в сторону, пропуская прибывших вперед. — Надеюсь, что мы найдем с тобой общий язык и не будет конфликтовать, — проговорил парень, улыбнувшись молодой девушка, что неловко покраснела. Алии казалось, что все эти две служанки боялись смотреть в глаза молодому графу, так как те просто стеснялись, когда красивый парень останавливал на них взгляд. — И так, что ж, предлагаю пройти в комнату для гостей, я Вас осмотрю, — продолжил молодой доктор, обращаясь к Алии, которая в ответ лишь кивнула головой, а после продолжила осматривать поместье. — Граф, Вам приготовить ванну? — спросила Мила, становясь за молодыми особами, что размеренными шагами надвигались ко входу в замок. — Мне нет, думаю, что стоит приготовить для Айлин, а также подготовьте одежду, и обувь, чтобы вы смогли после подняться к моим родителям. Думаю, Лилу уже предупредила их о моем возвращении, — произнес Жан, поднимаясь по невысоким ступенькам, поддерживая свою гостью. Ему показалось, что молодая девушка может в любой момент залюбоваться и споткнуться.

***

Длинные коридоры, что соединяли все комнаты, уводили в глубину замка, позволяя заглянуть практически в каждую свободную комнату, но никогда не открывала секретов покоев живущих здесь без их разрешения. Молодой парень направлялся в гостинную комнату, где они очень часто собирались со всей родней, пили чай и слушали светские разговоры. Он оставил свою пациентку служанкам, чтобы те позаботились о ее презентабельности. Врач размышлял над тем, кем могла быть эта особа, ведь она не была похожа на какую-то нищенку, учитывая то, что была одета в достаточно хорошую белую ночнушку, пусть и слегка вытрепанную на кроях. Но это было само собой разумеющееся, поскольку Айлин сказала, что пришла из леса, поэтому и ноги были не чище. Жан видел, что у нее вымытые, чистые волосы, передние пряди которых были связаны позади, не мешая смотреть вперед. От нее приятно пахло какими-то духами, а ногти на руках ухоженные и чистые. Он догадывался о том, что она скорее всего выходит из благородных кровей, пусть не герцогов, маркизов или графов, но вполне могла быть дочерью виконда или барона. Парню хотелось встретиться с родственниками до того, как те познакомятся с девушкой, поскольку нужно было прояснить им, кто такая Айлин и как так получилось, что он привез ее в поместье без предупреждения. Дойдя до широких дверей, что открывали вид в огромную гостинную, Жан открыл их, входя внутрь к остальным. Светлая комната, что освещалась солнечными лучами, проникающие сквозь огромные окна, была обставлена резной мебелью из дерева. Мягкие подушки из красной и черной ткани на сидушках кресел и диванов, дополняли нежный цвет стен, создавая уютную обстановку. На круглом, средних размеров столе стоял большой чайный сервиз с недавно заваренным чаем и еще теплым печеньем и мармеладками. На небольшом кресле сидела женщина лет сорока, осторожно поднося небольшую чашечку к губам, отпивая горячий чай, пока невысокая молодая особа ей что-то рассказывала. Они позволяли мужчинам спокойно разместиться мужчинам чуть поодаль в диване вокруг книжного столика. — Гастон, ты тоже тут! — произнес Жан, увидев своего старшего брата на диване возле Пьера, а также его жену, что сидела за столиком с матерью. — Здравствуй отец, — поклонившись старшему, проговорил тот, пока пожилой мужчина встал со своего кресла, чтобы обнять приехавшего сына. — Здравствуй, где же ты был четыре дня? — слегка хрипловатым голосом произнес Граф, смотря на сына. Он рассматривал его, будто впервые увидел, радуясь тому, что сын оказался цел и невредим. Особы, что сидели за столом, встали со стола, чтобы после того, как мужчины закончат свои приветствия, также обнять и поздороваться с гостем. — Ездил по соседним городам в поисках нескольких лекарственных трав, — ответил Жан, поворачиваясь к братьям, что по старшинству приветствовали его. — Гастон, не думал, что ты будешь здесь, — произнес тот, обнимая старшего, все также улыбаясь. Ему было приятно осознавать, что он смог увидеть брата, к которому собирался отправиться чуть позже. — Решил навестить вас всех, Мадлен очень давно хотела побеседовать с мамой, а я проконсультироваться по поводу одного случая, но об этом чуть позже, если ты не против, — произнес молодой парень, отходя от Жана, позволяя тому перейти к Пьеру. Они виделись не так давно в городе, но тем не менее правила этикета не позволяли не поздороваться сейчас. Жан через некоторое мгновение подошел и к дамам, что сияли своими улыбками, ожидая, пока тот их обнимет. Молодой врач подошел к матери, чтобы осторожно взять ее за руку и поцеловать, легко касаясь ее кожи губами. — Жан, как же я не привыкла к твоему отсутствию, — произнесла женщина, обнимая высокого парня, которому пришлось наклониться, позволяя матери коснуться его. — Ты точно также страдала, когда Гастон уезжал с Мадлен в свое поместье, но ничего привыкла, — заговорил Старый Граф, смотря на свою жену с некой подколкой, от чего та закатила глаза, недовольно шикнув на того. — Мама, все хорошо, но должен огорчить, поскольку не задержусь здесь надолго, так как мне нужно будет поехать в клинику сегодня вечером или завтра утром, — ответил молодой врач, взяв собеседницу за обе руки. — Как твое самочувствие? —Хорошо, живот не болит, Гастон сказал, что малыш должен родиться здоровым, — произнесла Элеонора. — Думаю, что этот ребенок не повторит судьбы своей сестры. — Мам, ты родишь здорового ребенка, — успокоил парень, целуя ту в щеку. Женщины была беременна, от чего на ее плечах была не слишком теплая шаль, что скрывала живот, поэтому многие не сразу обращали внимание на него. — Присаживайся, тебе по большей части нужно сейчас лежать. — Жан, Ваша мать сильная женщина, не о чем беспокоиться, — произнесла молодая девушка, подходя к парню, что поклонился ей, бережно взяв тонкую кисть и, не касаясь ее, поцеловал. Он не мог целовать ее кожу, так как Мадлен является женой его брата, от которого у нее есть дети. — Полностью с тобою солидарен, — ответил тот, склонив голову в знак уважения, пока все остальные занимали свое прежнее положение, указывая на стул рядом с диван, напротив отца. — Так, нам Лилу сказала о том, что ты приехал с очаровательной гостьей, кто она? Не уже ли ты нашел себе невесту сам? — спросил отец, взял с книжного столика чашечку с чаем, осторожно отпивая с нее, чтобы не намочить аккуратно уложенные усы. У Графа Гастона IV были прекрасные русые волнистые волосы, что каждое утро укладывали служанки, одевая на него кружевные воротники, что указывали на его титул. Слегка округлые черты лица, слегка морщинистые глаза, что были более заметны, когда тот щерится, выдавали возраст, а также то, что он не мало повидал за свою жизнь и набрался мудрости. Небольшой шрам на щеке, оставленный подлой служанкой-предательницей, что покушалась на его жизнь, придавал суровости взгляду и голосу. — Это не невеста, а моя пациентка. Я ее встретил в городе на улице, она была растерянна и одета в белую ночнушку, ну или платье, что ужасно напоминало спальное белье. Как оказалось, она пришла из леса, поэтому ноги и подол одежды был грязным, но сама она — ухожена и чистая: волосы расчесаны, ногти чистые, руки нежные, сама обладает хорошими манерами речи и, мне кажется, что достаточно умна. Только она ничего не помнит, кроме имени, Айлин, но и то, сомневается даже в нем. Но мне кажется, она знает больше, чем говорит, и не является какой-то нищенкой, по крайней мере, по поведению она показала себя наследницей из благородных кровей… — начал тот, пока остальные внимательно его слушали, заедая чай теплым печеньем, что там и таяло во рту. — Амнезия, у нее нет никаких телесных повреждений? — спросил старший брат, смотря на Жана, что взял в руки чашечку с чаем, что только что поднесла Мадлен, поклонившись тому. — Нет, я ее полностью осмотрел, но не нашел каких-либо ссадин или следов крови, — ответил с полной уверенностью молодой врач, слушая своего брата-коллегу. Гастон после этих слов немного нахмурился, размышляя над сказанным. — Психологическая травма? — предположил Гастон, допивая свой чай, чтобы после спокойно облокотиться о мягкую спинку дивана. В комнате повисла тишина раздумий и мыслей. Каждый думал о своем, даже женский разговор стал более тихим. — Возможно, но тебе не стоило приводить ее сразу же сюда. Можно было отвести ее в участок, а так они бы узнали, откуда она и кем является, — наконец-то прервал тишину молодой Пьер, понимая, что разговор зашел в тупик, а тема, которой они касались до прихода брата, стала не актуальной. — Извини, но я хотел сперва убедиться в том, что она цела и невредима, — ответил тот, уже заранее зная, что этот вопрос должен был прозвучать именно от Пьера. Он больше ничего не мог сказать, поскольку по большей части на его решение повлияло кое-что другое: внешность и поведение незнакомки. Она такая хрупкая, светлая и чистая, но в этом остальных решил убедить при их личной встрече с Айлин. — Пьер, ладно тебе, — с улыбкой на лице произнес пожилой мужчина, смотря на второго сына, что тут же повернулся к нему. — Не стоит так сурово относиться к ней. Может она тебе понравится? — Ты у нас натура тонкая, влюбчивая, — поддержал сарказм и Гастон, что все-таки вырвался из собственных мыслей, чтобы поучаствовать в разговоре. — Уверен, что ты как никто должен будешь прочувствовать эту потерянную и запутавшуюся душу. Пьер виновато опустил глаза, сдерживая свой смех, но широкая улыбка явно показывала, что молодой парень не злится на своих родственников. Он продолжал слушать забавные подколы в свою сторону, понимая, что все они делают это совершенно не со зла. — Думаю, вам стоит прекратить, — решила вмешаться мать, увидев, что сын смущается под столь пристальным вниманием. — Пора бы привести гостью к нам и познакомиться, не так ли? Мне кажется, что ее уже подготовили к встрече с нами. — Не волнуйтесь, я распорядился, чтобы после ее привели к нам, так что у нас есть еще время посидеть в компании друг друга, — быстро ответил Жан, когда служанка была готова выйти за Айлин. Она согласно кивнула головой, отзывая Лилу. — Хорошо, тогда лучше выпить еще по кружечке ароматного чая, — предложила Элеонора, пока Лилу принялась заваривать еще чай на отдельном столике, что стоял недалеко от главное, за котором размещались Мадлен с хозяйкой поместья. — Элеонора, почему ты так сильно прикипела к этому чаю? — спросил Граф, смотря за тем, как Лилу стало подходить к каждому собеседнику и наполнять чашечки горячим напитком. Хозяйка не удостоила подобный вопрос ответом, так как считала, что чайное чаепитие объединяет семью и помогает обсудить все, что было необходимо. Кто, как ни она, позаботится о новом сервизе, привезенном из Италии? Красивый фарфор с расписными узорами блестел под солнечными лучами, льющимися из окна. Женщина поправляла рукава своего платья, а также тонкую шаль, что сползала с тонких плеч. Ее темные волосы с еле заметной сединой, что пробивалась в висках, были заплетены в низкий пучок, украшенный небольшой заколкой с зелеными, переливающимися на свету, камнями. Но тишину прервал быстрый стук маленьких каблучков, будто обладательница данной обуви быстро приближалась к гостинной. Две особы быстро бежали по коридорам замка, чтобы поскорее добраться до родителей и братьев, что навестили поместье. Первой ворвалась рыжеволосая, что тут же бросилась на поднявшегося на ноги Гастона, пока вторая пробралась к Жану. — Почему мы узнаем о вашем приезде самыми последними? — возмущенно спросила Жанна, поправляя волнистые русые волосы, здороваясь со старшим, собираясь поучаствовать в разговоре старших членов семьи. Семнадцатилетнюю, рыжеволосую особу звали Марией де Фуа. В ее волосы всегда были вплетены какие-то цветы, которые приходилось доставать молодым служанкам, что вечно боролись с дочерьми графа Гастона IV. Черные ресница, небольшие, как у матери, глаза, узкие губы цвета спелой малины, округлые черты лица, миниатюрный носик с еле заметной горбинкой всегда очаровывали молодых принцев, что навещали балы. Она являлась четвертым ребенком Элеоноры и Гастона, а после нее сразу шла Жанна. У молодых особ всего два года разницы, от чего у обоих одинаковые увлечения и повадки. Старшая учила русоволосую украшать платья цветами из сада, заплетая ее волосы в красивые гульки или хвосты. Было просто удивительно, что сейчас Жанна была с распущенными волосами, что будто пружинки прыгали от каждого ее шага. Мария и Жанна с самого рождения были помолвлены с уважаемыми людьми Франции, что буквально каждую неделю старались присылать им подарки, а также регулярно навещать своих юных избранниц. Девушки давно смирились с тем, что им придется выйти замуж за тех, кого выбрали им родители, поэтому старались отвечать так, как подобает. — Девушки, что за манеры? Как вы ведете себя при старших! — спрого произнесла Элеонора, рассматривая своих дочерей, что быстро стали перед ней в ряд, склонив головы, надеясь на то, что Пьер, как обычно вступится за них, чего не пришлось долго ждать: — Матушка, они же при своих, пусть радуются, — проговорил Пьер, вновь выпрямив спину. Он вечно вступался за младших, с которыми постоянно проводил некоторые уроки музыки и танцев. Старший брат не мог позволить девушкам скучать или грустить, поэтому по возможности спасал их от нагоняя матери или отца. — Посмотри на их улыбки, разве за такое можно наказывать? — спрашивал тот, подходя к своим сестрам, поочередно поднимая их лица вверх. Они благодарно смотрели им в глаза, показывая скромные улыбки. — Ох Пьер, погубит тебя эта доброта, — осуждающе прохрипел граф, осматривая своих дочурок, что явно недавно были в поле: подолы их платьев были в зелени, а в волосах цветы. — Девушки, вы вновь были в поле? Лесу? — Да отец, занимались верховой ездой, — произнесла старшая сестра, поклонившись, когда отвечала на вопрос Гастона. — О боги, это теперь у бедных Кристофера и Клаудии в гривах тысячелистник, конюхам теперь с ними возни, — усмехнувшись, проговорил Жан, слушая ласковые голоса девушек, что будто ранние пташки по утрам напевали прекрасные мелодии. Он помнил несколько случаев, когда девушки приводили в конюшню лошадей с заплетенными косами и цветами в них. — И зачем ты нас, братец, обижаешь? — надув свои щечки, проговорила Жанна. Молодой врач нешироко улыбнулся, протягивая той свою ладонь, чтобы та подошла ближе к нему. Он встал с кресла, поклонившись сестре, осторожно поцеловал тыльную сторону руки молодой особы. — Я прощен? — выпрямившись, сказал брат, пока сестра неловко покраснела от подобных действий, но после приобняла его, в то время как руки Жана легли на его спину. — Присаживайтесь, а я схожу за нашей гостьей, что-то ее долго нет. — Да, и зайди к Маргарите и Екатерины, пусть тоже поприветствуют Айлин, — обратилась к Жану Элеонора, пока слуга осторожно отодвигала стулья для вошедших персон. Он согласно кивнул, решив, что вполне сможет навестить самых младших членов семьи, что скорее всего заканчивают с уроками этикета или граматики. Парень решил не закрывать двери, чтобы младшая сестра, если вдруг захочет навестить родителей, то знала, что они здесь. Он помнил, как несколько раз Изабелла забрела не в тот коридор, желая навестить графа. Но на эту малышку не стоило как либо злиться, так как все привыкли к ее блуждающей персоне, у которой плохо с памятью. Бледная кожа с болезненно серым оттенком, голубо-зеленые глаза с живым блеском, тонкие нежные ручки и медного цвета волосы, стоящие упругой шапочкой на ее голове. Такие кудрям был лишь ее дедушка, что вечно славился своей шевелюрою. Было удивительно наблюдать за этой маленькой принцессой, что несмотря на свою болезнь выглядит достаточно счастливой и живой. Жан надвигался в левое крыло замка, где находились все жилые комнаты. Все внутри поддавалось определенной стилистике: нежные цвета с черными и красными элементами интерьера, украшающиеся резной древесиной. Несколько огромных картин с пейзажами горной местности, натюрмортами и семейными портретами придавали некий уют, буквально рассказывая о прошлых жильцах этого поместья, что было возведено очень давно, но так и не потеряло того огонька и привлекающей всех красоты. Десятки слуг бегали здесь ежедневно, ухаживая за этим замком, расставляя и зажигая свечи, отапливали каменное сооружение, так как ночью здесь становилось прохладно, поэтому почти в каждой комнате, где жили или проводили время люди стоял камин. Иногда, даже в теплое время года, стоило разжигать пламя, чтобы согреть нижние этажи или западную часть замка, где солнца практически и не видно. — Жан! — послышался пронзительный тонкий голос Маргариты, что оказалась позади молодого врача. Он на время остановился у нескольких горящих свечей, которые стояли на небольшом столике перед картиной, где была написана лишь одна фраза: «Вечность начнется по ту сторону мира…». Жан оторвал свой взгляд на темноволосую девочку, что обняла его за пояс, радуясь появлению брата. Он осторожно погладил ее по голове, поправляя каштановые пряди за уши, поцеловал младшую в неширокий лобик. — Где твоя сестра? — спросил Жан, отстраняясь от юной особы, следуя за ней в сторону комнат для занятий, где чаще всего читали нудные лекции для детей графа. — Она сказала, что увидела в коридоре Изабеллу, но та от нее стала куда-то убегать, поэтому сейчас ищет ее, — быстро ответила Маргарита, проводя кончиками пальцев по стене коридоров, заворачивая в комнату, где ждала свою сестру до того, как услышала шаги Жана. Парень последовал за ней, усаживаясь на один из стульев, что стояли вокруг квадратного широкого стола, где лежало несколько учебников и тетрадей. Светло-карие глаза со свойственным ребенку интересом смотрели на молодого врача, будто желали что-то у него спросить, но Маргарита боялась это сделать. Она всегда сгорала от любопытства, когда Жан приезжал со своих странствий по соседним городам и странам. В этот раз его не было всего четыре дна, из-за чего она сомневалась, стоит ли спрашивать брата о чем-либо. Маргарита обожала слушать его рассказы о прекрасных столицах зарубежных стран, по улицам которых ходят прекрасные дамы с маленькими зонтиками, молодые принцы, о встрече с которыми она только и могла мечтать. Жан замечал это все, но всегда ждал, пока сама Маргарита решится задать тот или иной вопрос. Только в редких случаях, когда огонек в глазах начинал угасать, он открыл рот, подталкивая на тот или иной вопрос. — Жан, — не выдержала та, став коленками на стол, аккуратно поправляя края своего платья. — Расскажи, где ты был и что делал в Италии? — спросила девочка, вызывая у брата широкую улыбку. — Я не ездил в Италию, — поправил молодой врач, сложив руки на столе, немного наклоняясь к напротив сидящей сестре. — Я был в Бордо, ты была там со мной в прошлом году, поэтому думаю, что не стоит описывать прекрасные картины набережной. Был в поисках нескольких трав для лечения больных людей, что обращаются в клинику Гастона. — А ты нашел лекарство, чтобы Изабелле стало лучше? — спросила девочка, облокотившись локтями о ровную поверхность стола, что слегка пошатнулся от ее резких действий. — Ей и так становится лучше. Она теперь с нами иногда разговаривает, играет в игры, — чуть помолчав, тихо ответил Жан, опустив свой взгляд, так как ему было безумно стыдно и обидно, что он ничем не может помочь самой юной обитательнице этого дома. Сколько бы он с Гастоном не старался ей помочь, все было тщетно. Они до сих пор не теряли надежды, верили, что она проживет еще очень долго, но для этого нужно было поддерживать ее состояние. Вылечить приобретенную в раннем возрасте болезнь является не такой легкой задачей, как казалось еще несколько лет назад. — Жан, я верю, что ты и Гастон справитесь с ее болезнью, — проговорила Маргарита, погладив того по руке, что лежала на столе, широко улыбаясь брату. Она заметила грусть и досаду в голосе и взгляде Жана, от чего решила исправить ситуацию, в чем могла Екатерина, тихо подкрадывающаяся к молодому врачу. Девочка положила свои ладони на глаза брата, что слегка вздрогнул от прохладных рук, но после наигранно задумался. — Хм, и кто же это такой? — услышав тихий смешок маленькой девочки, парень начал ощупывать маленькие пальчики, чтобы после с уверенность в голосе сказать: — Это юная Екатерина. — Угадал! — хором прокричали Маргарита и Екатерина, повиснув на шее молодого парня, что приобнял их обеих. — И как ты догадываешься? — спросила девочка, не отрывая взгляда голубых глаз от врача. — Не знаю, наверное потому, что только ты такая вредная сестренка, которая постоянно хочет играть, — сказал тот, целуя поочередно обеих в теплые щеки. Он посадил сестер на свои колени, начиная слушать их детский лепет и разговор с ним, отвечая то на те, то другие вопросы, постоянно обещая, что вскоре, когда они подрастут, станет брать их с собой в другие столицы, знакомить с иностранцами, а после выдаст всех замуж за принцев на белых лошадях. — Где же Изабелла? — наконец-то, когда девочки дали ему шанс заговорить, спросил парень, смотря на Екатерину, что немного опустила взгляд. — Я не знаю, она куда-то убежала от меня, я не смогла ее найти, — виновато проговорила та, становясь на ноги, вспоминая о том, что она первоначально хотела пойти к родителям. — Маргарита, пошли к родителям… — Я пойду с вами, но сперва нужно сходить за нашей новой гостьей, — поставив на пол Маргариту, проговорил молодой парень, приближаясь к двери, чтобы открыть ее маленькими принцессам. — А что за гостья? — Екатерина, любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — проведя кончиком пальца по носу младшей, ответил Жан, подавая им обеим руки, за которые те крепко взялись. — Сейчас пойдем и узнаете… Девочки никогда не любили, когда от них что-то скрывали или создали маленькие секреты. Жан видел этот интерес и некий азарт, что заставляло еще больше подливать масла в огонь. Принцесски довольно подпрыгивали, шагая вместе с братцем, ожидая встречу с молодой особой, имя которой им так никто и не сказал. Они плавно подходили к лестнице, что соединяла все этаже сооружения, чтобы подняться на третий этаж замка, где находилась гостевая комната, куда отвели молодую Айлин. Хрупкие тельца быстро побежали вперед, не дожидаясь своего брата, который в свою очередь не особо спешил, так как думал, что возможно девушку еще не подготовили, если ту еще не видно на лестнице. На третьем этаже было не так много картин, как на двух предыдущих, но коридоры этого украшались огромными вазами и цветами, что то висели под потолком, то стояли на полу, тумбах. Очень часто служанкам приходилось убирать опавшие листья, что были оторваны быстрым бегом молодых господ. Девочки ожидала своего Жана у лестницы, так как понимали, что если пойдут не в ту гостевую комнату, то он вместе с незнакомкой скроются от них. — И так, значит, тебя зовут Изабелла? — спрашивал ласковый женский голос, который доносился из одной из гостевых комнат в конце коридора, от чего юный особы быстро побежали на этот звук, чтобы поскорее посмотреть на незнакомку. Они влетели в комнату, смотря на свою сестру, что стояла перед светловолосой девушкой, которая села перед ней на корточки, бережно держа ту за ручки. Незнакомка осторожна поправила медного цвета кудрявые волосы, что растрепались при беге, осматривая болезненный цвет лица девочки. — Да, меня зовут Изабелла, — ответила девочка, повернув голову на сестер, и продолжила: — а это мои сестры, Екатерина и Маргарита, — указав на них ладонью, проговорила девочка, позволив Айлин рассмотреть юных особ. — Вау, какие вы красавицы, — произнесла девушка, вставая на ноги, выпрямила спину, осматривая девочек, что были в чем-то схожи, но в то же время ужасно разными. Она только потом заметила, как за ними зашел Жан, что несильно поклонился, вновь рассматривая гостью. Теперь в нем не было сомнений: она не могла быть нищенкой или беглянкой. — Знакомьтесь, это мои сестры, девочки — это Айлин, она будет моей гостьей, пока я не узнаю, что с ней случилось и не помогу все вспомнить, — проговорил Жан, пока юный особы рассматривали светловолосую, что в свое время совершенно не смущалась такого пристального внимания. Да и она в свою очередь могла спокойно налюбоваться этими принцессами. — Изабелла, это на тебя не похоже. — Что именно? — спросила Айлин, приподняв бровь, смотря на девочку, что крепко держала ее руку, не отходя от нее ни на шаг. — Она обычно сторониться чужих людей… — произнес парень, решив не говорить всего, чтобы не обидеть маленькую девочку. Жан был приятно удивлен, ведь Изабелла очень редко даже с родственниками говорила, а тут крепко держала руку малознакомой девушки, что в свою очередь была открыта для этого. — Либо стоит удивляться Вам, либо благодарить Изабеллу за то, что помогла нам найти Вас, не так ли? — немного наклонившись к самой младшей, спросил Жан, вызвав у Беллы скромную улыбку. — Думаю, что это стечение обстоятельств, — ответила девушка, когда заметила, что Изабелла спрятала глаза за ее рукой. — И куда мы теперь? Девушку нарядили в персиковое платье, что приятно прилегало к коже, пока несильно зажатый корсет удерживал его на тонкой талии. Оно было в пол, что приносила некий дискомфорт, ведь Айлин ранее если и носила длинные платья, то их подол парил в нескольких сантиметрах от пола, а здесь всего сантиметр. Но молодая особа смогла налюбоваться дамами на улице, запомнив их осанку и походку, поэтому успокаивала себя мыслями о том, что прекрасно справится. Внешне она ничем не выдавала своих раздумий и беспокойств, что было вполне нормально, ведь Айлин могла ясно мыслить и фильтровать свои идеи, воспоминания и переживания. Это один из плюсов ангельской сущности, что осталась в ней. — Сейчас мы пойдем к моему отцу и матери, графу Гастону IV де Фуа-Бигорр и Элеоноре Арагонской, королеве Наваррской, также моим братьям, Гастон де Фуа-Бигорр и его жена Мадлен, Пьер II де Фуа-Бигорр, и сестрам, Мария де Фуа и Жанна де Фуа. Они все желают с Вами познакомиться. Мой брат, Гастон, я Вам, наверное, говорил, также врач и он сможет помочь разобраться с Вашими воспоминаниями, — произнес спокойными голосом молодой Жан, подавая руку Айлин, чтобы после сопровождать до гостиной, на что та приняла его помощь, взяв его под руку. — Хорошо, — ответила девушка, пока Изабелла не отставала от нее ни на шаг, крепко сжимая ее руку. Она довольно улыбнулась маленькой принцессе, пропуская вперед остальных юных особ, которые старались опередить Айлин и Жана, но те и не были против. — Вы уверены, что ничего не помните из своего прошлого? — спросил врач, взглянув на девушка взглядом полного интересом и удивлением. — Нет, — слегка робко ответила светловолосая, думая над тем, с чего вдруг такие вопросы. — А что-то случилось? — Нет, просто Вы помните про манеры, хорошую походку, плавные движения… Может быть это память тела, но все же мне казалось, что дамы всегда думают об этом, чтобы соблюдать, — пояснил молодой парень, направив взгляд вперед, в очередной раз рассматривая коридор. — Думаю, что это само собой разумеющееся. Мы же не думаем над тем, как ходить? Мы просто ходим, не заставляя свой разум напрягаться над тем, с какой ноги начинать… — ответила Айлин, следуя взглядом за глазами Жана, что будто впервые находится здесь. — Почему Вы рассматриваете свой дом так, будто впервые здесь? — Это не мой дом, а дом родителей, в котором я живу на протяжении всей жизни, но тем не менее каждый раз, когда смотрю на эти стены, поражаюсь их красотой. Все таки не зря матушка следила за росписью каждой вазы, а также посадкой цветов, — замечал молодой врач, нежно улыбаясь гостье, пока та с интересом рассматривала то, на чем недавно акцентировал внимание Жан. — Здесь много цветов, которые лучше не ставить в коридоре, где ходят дети, так как из-за шипов некоторых может быть раздражение, — проговорила Айлин, вновь мысленно карая себя за то, что не смогла удержать язык за зубами. Она не могла поверить в то, что ведет себя столь неосторожно, хотя является одним из высших существ этого мира. — Да, но они специально подвешены к потолку, чтобы никто из детей не трогал их, а взрослые знают о его качествах как вредных, так и полезных. Лепестки используются для некоторых лекарств от простуды, — не обратив особого внимания на слова девушка, ответил Жан, поправляя свои прямые темные волосы, пока несколько прядей волос выбились из низкого хвоста. — Думаю, что у нас будет много общих тем для разговоров, если у Вас есть познания о травах. Уверен, что нам это поможет. — Буду рада быть полезной, так как Вы мне очень помогаете, — произнесла Айлин, опустив голову в неком поклоне, делая для себя новые пометки об этом мире, вспоминая все то, что видела и слышала.