Любовь в душе Дамиано Давида

      Лёгкий ветерок подхватывал льняное белое платье, открывая вид на бледные худые ноги. Я шла по нагретому песку, проваливаясь босыми ногами, засыпая крупинки между пальцев и слыша плеск воды рядом. На пляж опустилось закатное солнце, людей было мало, а мои тускло-рыжие волосы спадали с плеч назад, пока овальное лицо обдувал пропитанный морским запахом ветерок.       Я остановилась, приблизившись к компании из четырёх музыкантов, и медленно села на песок рядом с возлюбленным. Дамиано смотрел на спокойный тёмно-синий горизонт, пока оранжевые лучики солнца падали сбоку, оплетая растрёпанные волосы.       - Привет, милый, - я устремила взгляд на водную гладь. - Это солнце напоминает мне то самое в наше первое утро. Помнишь? Я проснулась в объятиях, пока твоё тёплое дыхание щекотало мне шею... А ты так мило выглядел: сморщил носик, когда я повернулась, губы сжал, но кольцо из рук не разорвал. Всегда любил меня обнимать, - я улыбнулась, запрокидывая голову назад, наполняя лёгкие свежим воздухом. - Нам с тобой нравится вода вечером. Ещё теплая после дня, но уже более спокойная, безлюдная... Любимый, ты помнишь первый раз здесь? Как Вик притащила нас всех... Много брызг, всплесков, тёплые капли на загорелой коже, у меня развязались завязки на купальнике, и ты с криками бросился, сбивая меня с ног. Мы упали прямо в воду, ты меня обнял, прижал к себе, скрывая от окружающих и так поцеловал... Хотела, чтобы завязочки всегда развязывались..., - звонкий смешок. - Ах, как же хорошо было..., - я опустила глаза вниз, смотря на правую ладонь с кольцом на безымянном пальце. - Ты правда думал, что я не узнаю? Ты же всю неделю ходил сам не свой: так переживал, беспокоился, что-то обсуждал, планировал. Ох, этот вечер на нашем балкончике... Помню, поворачиваюсь, а ты стоишь на одном колене после пяти лет отношений. А рядом трётся уже голодная Биде. Самое лучшее, что могло было быть! У тебя ещё глаза блестели, как потом выяснилось, из-за слёз, а руки тряслись, будто ты пьёшь втрое больше чем на самом деле, - прокрутила серебряное колечко на пальце, засматриваясь на аккуратный камушек. - Смотри как красиво...       Я вытянула руку вперёд, несколько раз ловя лучи солнышка, которые после правильно упали на камушек, будто подсвечивая со всех граней, а второй рукой зарылась в рыжие кудри, закидывая их назад и легко выдыхая.       - Жаль, что свадьба не успела пройти... Сколько мы планировали? Десятерых человек? Мы были такими наивными, да? Будто продюсеры спрашивали бы, сколько людей мы хотим видеть...       Снова рассмеялась, пододвигая согнутые ноги ближе к себе. Шум воды звучал одиноко на целом пляже, пока музыканты сидели молча, грустно смотря только вперёд. Итан сильно сжимал ладонь Виктории, пока та опустила голову Томасу на плечо.       - А я в твоём любимом, заметил? - подскочила, выходя вперёд любимого мужчины. - Ой, ну тут..., - рассмеялась, стряхивая сзади желтоватые крупинки. - Вот, так.       Я принялась крутиться вокруг себя, ощущая как теплый летний ветерок попадал под юбку, приятно щекотя ноги, а кудри, пахнущие лавандой, падали на лицо. Остановившись, я снова взглянула на Дамиано, делая шаг босыми ногами навстречу.       - Тебе понравилось? Специально для тебя надела.       Я присела прямо перед ним, встречаясь с грустным взглядом, смотрящим будто сквозь... Песок захрустел под коленями, контрастируя с совершенно белоснежной тканью платья. Я поднесла руку к его лицу, прикасаясь к щеке, нежно проводя. И... ничего не почувствовала. Ни прикосновения, ни ощущения его теплой кожи, ни слишком приятной колючей щетины, ни запаха любимого парфюма, который подарила на третий совместный Новый Год...       Конечно. Я ведь умерла. Ровно год назад.       Одинокая слеза скатилась по правой щеке, оставляя мокрую дорожку, которую должен был холодить морской ветерок...       - Да, я знаю..., - сказала, пока мой любимый продолжал смотреть сквозь, а я медленно убрала руку с лица, чувствуя жгучее чувство в груди.       Скорбь, так отчаянно отгоняемая моим рассказом окутала всё вокруг, будто туман в сером промозглом Петербурге. Сложилось ощущение, что мы вовсе не на пляже солнечной Италии, а в самом глубоком и горьком человеческом чувстве, будто мы полностью объяты непроглядной темнотой, печалью, болью и безысходностью. Будто мы были самими собой....       По щекам четверых музыкантов стекали горькие слёзы, пока они до боли закусывали губы, втягивая живот, лишь бы не выдать всхлип - отправную точку, после которой Вик снова упадёт на спину на песок, хватаясь руками за волосы, и истошно завизжит, дёргая ногами, Итан закроет рот рукой, хрипло скуля, а Томас до боли сожмёт кулаки дополняя вой басистки. Давид же упадёт вперёд, опираясь на согнутые руки, пару раз прошепчет моё имя, а после захлебнётся в боли и слезах, закричав так сильно...       Поэтому сейчас все четверо безмолвно сидели, смотря на воду и оранжевый диск заходящего солнца с пустотой в душе и голове, со слезами, безостановочно текущими по щекам, и сжатыми губами.       - Мне пора... Я люблю тебя!       В горле стоял ком, пока глаза вокалиста щипал вечерний ветер, обдувающий слезы в них, а татуированные пальцы были сжаты в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. С каждой секундой он нажимал всё сильнее, постепенно напрягая мышцы всей руки, лишь бы доставить себе боль. Боль физическую настолько сильную, чтобы она смогла заглушить истошные крики боли его души, звучащие всё сильнее, пока голова болела от тщетных попыток. Попыток не думать об мне, ведь при любом воспоминании осколки сердца будто приходили в движение, разрезая всё изнутри мужчины и снова доставляя огромной силы боль. Боль преследовала его постоянно. За пять лет у нас было совместное воспоминание с каждым местом в городе, с любым блюдом из кафе, со всеми песнями, ароматами, временами суток, цветами... Я прошла через его жизнь, оставив отпечатки везде, и теперь, видя их ежедневно, его душа разрывалась изнутри, а он лишь делал большой глоток, заталкивая обратно истошный крик. Он останется один, опустится на колени и умрёт. Снова...       Прерывистое движение головы, и я докоснулась до лба Давида холодными губами, пока карие глаза со скорбью смотрели сквозь. Волосы шатена слегка упали набок, будто от легкого движения головы.       Он словно почувствовал.       - Ты справишься, вечная любовь моя.       Я шагнула назад, последний раз взглянув на друзей, и развернулась к ним спиной, ступая по воде. Тепло в груди перерастало в больное жжение, растекаясь по всему организму, пока я продолжала идти по водной глади, ощущая лишь столкновение воды, смывающей песок, с босыми ступнями и проводя большим пальцем по серебренному колечку на безымянном. Слёзы стекали по щекам, но я знала, что скоро они смешаются с соленой водой и навсегда исчезнут... В голове были лишь мысли о бесконечной любви - Дамиано. Я же хотела до конца жизни быть с ним и нашими кошечками... Он был бы старым рокером, а я - модельером на пенсии. Наша жизнь прошла бы чудесно: с пиццей из любимой забегаловки, с его гастролями и долгожданными встречами, с обоюдной заботой и любовью, обволакивающей нас двоих, с доверием и теплотой - так, как было до самого конца...       Жженье в груди сменилось на холод, снова распространяясь по телу. Моё время пришло. Ровно год назад.       10 августа в 13:00.       И вот... Я растворилась в воде, оставив лишь быстро пропавшую рябь, кольцо с так красиво блестящим камушком, теперь покоящееся на дне, четырёх разбитых людей и любовь в душе Дамиано Давида.       А на берегу послышались истошные вопли, которые они не смогли сдержать...