Главное, чтобы ты был счастлив.

Дома тихо. Только скрип половиц от чьих-то ног. Это Ринчин ходит по дому в ожидании гостя. Немного прибирался, хотя дома и так было чисто. Готовил чай и некоторые сладости, чтобы гость Ринчина чувствовал себя комфортно. Аромат зелёного чая успокаивал Улан-Удэ. Вот и стук в дверь. Уланов спешит её открыть, ведь неудобно заставлять гостя ждать. На пороге — Айхан. Его лицо расстроенное, на грани слёз. —Привет, Айхан. Что случилось? — беспокоится Ринчин. —Привет, Ринчин...Я-я... — не смог произнести Якутск и расплакался. —Ну что ты, — ласково, как родная мать, говорит Улан-Удэ и берёт за руку Айхана. Они заходят в дом. Якутск не может успокоится, поэтому вместо кухни они иду в гостиную. Ринчин садится первым на такой мягкий диван и сажает рядом Айхана. —Ну, не надо плакать, — пытался утешить друга Уланов, — сейчас, подожди минуту, у меня чай и сладости, сразу всё хорошо будет. Улан-Удэ говорил тихо и нежно, что Якутску захотелось успокоиться, но эмоции не давали это сделать. Пока Ринчин ушел за чаем, Айхан осмотрелся. Да, он бывал тут много раз, но каждый раз как первый. Тут было уютно, даже комфортнее чем дома. Уланов пришёл довольно быстро. В руках поместились две фарфоровые кружки с цветными узорами и немного сладостей, например самодельные конфеты с вишней. Айхан обожал вишню, поэтому выбор пал именно на такую начинку. Улан-Удэ в принципе знал об Айхане всё. Его проблемы и переживания, вкусы, то, что вызывает радость. И всегда пытался сделать Якутск только счастливей. Ринчин поставил все это на низенький журнальный столик темного цвета. Айхан дрожащей рукой потянулся за своей любимой кружкой — с узорчатым слоном. Улан-Удэ сел рядом и тоже взял чай. Какую-то часть чаепития они провели молча. Уланов понимал, что не стоит пока трогать Айхана, ведь будет только хуже. Когда вздохи Якутска стали более ровными и глаза выражали готовность, чтобы рассказать что случилось, Ринчин поставил чашку на стол. Айхан сделал тоже самое. —Давай снова. Что случилось? — спокойно спросил Ринчин. Он догадывался о причине слёз Якутска, но был не уверен. —Это всё М-Москва, — немного заикаясь из-за всхлипов. —Он тебя обидел? — с ноткой обеспокоенности сказал Улан-Удэ. —Я просто понял, что мы никогда не будем вместе. Он меня не любит! — снова начал плакать Якутск. —Ну-ну, не надо так плакать. Всё будет хорошо, — успокаивал друга Ринчин. Он положил голову Айхана на свою грудь и обнял. Якутск по тихоньку начал приходить в себя. Слезы перестали капать на белый свитер. —Он требует от меня ещё алмазов, — жаловался Айхан своему товарищу. — если я дам ему их все, он меня полюбит? —Не знаю, надеюсь да. Он тебя любит, просто не понимает этого, — говорил Ринчин, хотя в глубине души понимал, что Московский любит совсем другую или другого. Но душевное спокойствие лучшего друга было важнее чувств Михаила. —Ну тогда я отдам все! — уверенно произнёс Якутск. —Да, конечно — ласково произнёс Уланов. —Было бы здорово, если бы он был таким как ты, Ринчин... — тихо и с некой надеждой произнёс Якутск. —Главное, чтобы ты был счастлив, — с любовью ответил Улан-Удэ. Ринчин прикрыл глаза, и погрузился в мечтания. Он хотел, чтобы Якутск любил его, но если он не хочет любить — он перетерпит. Улан-Удэ по своей натуре был очень жертвеннен, поэтому находится в так называемой «френдзоне» ему было не сложно. Главное, чтобы ты был счастлив. Айхан молчал, прижавшись к Уланову. Было тепло. Ринчин неспеша гладил руку Якутска и последний погружался в умиротворение. —Очень вкусные конфеты, — оценил Айхан. —Твои любимые, — сказал Ринчин. —Ты обо мне так заботишься... Спасибо тебе, что помог успокоится. —Да не за что. Приходи в любое время, я всегда готов помочь. —Ты самый лучший друг! — радостно произнёс Айхан. От прежней грусти не осталось и следа. Они ещё немного поболтали и попили чай. Айхан говорил о добыче алмазов, любви к Москве и просто о всяком. Ринчин предпочел внимательно слушать. За этим времяпрепровождением Якутск и не заметил, как уснул. Улан-Удэ положил Якутск на диван и накрыл пледом. Аккуратно поцеловал в макушку, чтобы спящий не проснулся. И ласковым шепотом произнёс: —Главное, чтобы ты был счастлив.