Se perdre en soi

       Столкнувшись с каким-то заигравшимся спортсменом, кинувшим за спину невнятное «извиняюсь», девушка ощутимо приложилась боком к одной из дверец стальных шкафчиков, тянущихся вдоль всего коридора. Пролетев мимо ураганом, расталкивающим всех на своем пути, неизвестный, выкрикивая оскорбления в сторону преследуемого, скрылся за первым же поворотом, умудряясь при этом поскользнуться на гладкой плитке пола и войти в занос.        Недовольно поморщившись, мысленно обложив обидчика всеми нелицеприятными словами, всплывшими в памяти, она растерла кончиками пальцев ушиб, который явно в ближайшие пару секунд украсит молочно-бледную кожу красным пятном с багровыми пятнышками, который угрожает стать здоровым синяком. И действительно, в скором времени под грубой тканью простенькой толстовки бардового оттенка образовался фингал, отозвавшийся неприятной тупой болью, прошедшей по ребрам и пояснице, отдаваясь в голове и наконец выходя наружу с тихим ругательством, коротко брошенным под нос самой себе. Вряд ли в общей суматохе, царившей вокруг хоть кто-то обратил бы на это внимание.        Местные ученики представляли собой самых обычный подростков и едва ли выделялись на фоне сотен тысяч похожих школ и академий. В основном все делились по группкам: футболисты, ботаны, дети богатых родителей, любители звездных врат и даже те, кто считал своим долгом одним лишь внешним видом заявить о своей ненависти к жизни на фоне банальной психологической травмы, которую они обнаружили у себя сами, несмотря на убеждения семейного врача в том, что это не так. Каждый занимался своим делом: двигался до следующего класса, торопился на обед или попросту тратил время на разговоры ни о чем и обо всем сразу, подпирая плечом шкафчики или столпившись у небольшого питьевого фонтанчика.        На ходу поправляя небольшую стопку учебников и тетрадей в руках, девушка двинулась вперед. Времени разглядывать собравшихся или даже просто жалеть себя и гневаться на судьбу, и очередного идиота – попросту не было. Урок должен был начаться через 15 минут, о чем угодливо сообщили электронные часы на запястье, которые при всем своем многообразии функций использовались хозяйкой только чтобы всматриваться в неумолимо бегущую вперед стрелку и пытаться понять, сможет ли она выкроить хотя бы пару лишний секунд на то, чтобы на мгновение присесть на скамейке в парке и сразу же побежать дальше.       Короткие сапоги на небольшом каблуке с неприятным звуком скрипели, чуть проскальзывая по начищенной плитке раздражали писком, почему-то не растворяющемся в общем шуме. Он действовал на нервы так сильно, что голова уже готова разорваться от этого противного звука. Отчего-то только сейчас в светло-каштановой макушке пронеслась непрошенная мысль о том, что местным уборщиком приходится порядком постараться, чтобы держать это место в такой чистоте. " Боже, Эмити, вот подумать-то больше не о чем? Не тебе ведь сегодня сдавать доклад о развитии микрохирургии?" - мысленно ругая себя, девушка на ходу поправила выбившуюся прядь волос за ухо и свернув на очередной развилке коридоров, остановилась возле двери, ведущей в класс биологии.       Предмет давался девушке с большим трудом, несмотря на то, что она проводила почти каждый день за учебниками, разбавляя все одной из форм «досуга», который в очередной раз выдумает ее мать, дабы спровадить любимое чадо из дома и приумножить его и без того многочисленные таланты. И ради чего? На очередной встрече акционеров показать сколь хорошую наследницу они готовят для должности председателя и руководителя?        Привычным движением поправив край толстовки, оттягивая его несколько ниже необходимого, словно то могло спрятать ее, девушка легко коснулась пальцами старой стальной ручки и потянула ее, приоткрывая дверь настолько, чтобы иметь возможность без препятствий пройти внутрь, ни больше, ни меньше. Звук, открывшийся двери на мгновение привлек внимание сидящих в классе, немногочисленных учеников, но они тут же потупили взгляд обратно в свои работы. Дверь позади закрылась с тихим скрипом изношенных петель, разделяя класс и общий шумный коридор, приглушая звук, словно тот шел из зажатого ладонью динамика. Конечно, полностью это не спасало, но позволяло хотя бы как-то сосредоточиться, не отвлекаясь на посторонних.        Легкими, идеально, словно по линейке, выверенными шагами с тихим постукиванием каблуков о ламинат, Эмити проследовала к одной из первых парт. Тонкие, можно даже сказать, слишком худые пальцы девушки быстро пробежали по стопке, находя необходимую папку меж книг, которые так же были сложены корешок к корешку, в четком порядке даже на руках. Оказавшаяся обтянутой темной кожей и украшенная стальными вставками, она была под стать привычкам и манерам своей хозяйке – идеально исполняющая свои функции и всем видом говорящая: «Ты никогда не сможешь быть таким же». Такой уж она была, и такой уж ее воспитали…        Книги оказались на столе, а сама девушка привычным жестом прислонилась бедрами к краю и закинула ногу на ногу, изящно вытягиваясь, больше схожая в своей обыденности с грациозной породистой кошкой. Полностью абстрагировавшись от мира вокруг, она распахнула папку и остро наточенным карандашом принялась делать едва заметные пометки на белых листах рядом с толщей распечатанного текста. Вся работа и без того была полностью переработана не на один раз, но, пожалуй, Эмити не была бы Эмити, если бы лишний раз не позволила себе удостовериться в том, что к ее публичному выступлению с докладом все готово. Конечно, по большей части ее одноклассники и учителя даже не могли бы подумать о том, что главная умница и отличница вообще тратить время на излишнюю подготовку, а уж тем паче весь вечер тренируется перед зеркалом, наблюдая за собственными эмоциями и стараясь запомнить, когда и как лучше делать акценты или сделать по театральномудраматичный жест рукой. За всю ее не столь длинную жизнь не нашлось бы и одного человека, который бы не считал, что все дело в природных данных и обычном таланте. Разумеется, она могла бы вполне неплохо учиться и без всех этих сложнейших процедур, занимающих все время, но родителей едва ли обрадовало это простое и желаемое многими - «неплохо».        Глава семьи Блайтов в лице Одалии, не отличалась привычными человеческими эмоциями, присущими обычной любящей многодетной матери. Будучи, в дополнении ко всему, еще и главой их компании, а также и ее основателем, она привыкла требовать от окружающих идеальной исполнительности, пунктуальности и покорности. Ответ «нет» она попросту не воспринимала, а когда нечто подобное все же случалось на деловом поприще – добивалась желаемого всеми правдами и неправдами, нередко используя мерзкие и даже незаконные методы. К сожалению, рабочая метода очень быстро перекочевала на воспитание домашних, и их семья быстро начала превращаться в красивую ширму для отвода глаз и показательных мероприятий, для подтверждения высокого социального статуса и дополнительного одобрения толпы, готовой верить тому, кто создает красивую картинку любящей и успешной семьи. От того ли, что большинству это так и осталось недоступно или же по той же причине, по которой маркетологи отмечают небывалый перевес в сбыте пакетов молока, на которых нарисована улыбающаяся семья, а не простая коровья морда. Все одно – истинная картина их взаимоотношений оставляла желать лучшего.        Отбросив в сторону грустные мысли о неудаче, девушка выдохнула и была готова начать. Многие подумают, что ога готова сразить дракона, а может и двух. На самом же деле, она была готова максимум пережить этот день с горем пополам. Перевернув последнюю страницу, Эмити плавно повела плечами, разминаясь и вместе с тем сбрасывая скопившееся в мышцах напряжение. Пусть поза и была ей абсолютно привычна и приятна, но все же это полусогнутое-полусидячее положение неприятно сковывало и, словно бы, заставляло сами кости тяжелеть. Мельком, незаметно для окружающих, оглянувшись, она отметила, что увлекалась настолько, что и не заметила, как большая часть одноклассников уже заняла свои места в классе.        Все те же привычные лица, знакомые ей чуть ли не с самых начальных классов. Исключение составляли лишь некоторые ученики, но они были настолько незаметны и пусты, что едва ли представляли собой что-то кроме серого пятна. Взгляд, с желта, светло-карих глаз опустился на плоский черный экран часов, который вспыхнул практически сразу же, стоило ей слегка приподнять запястье. До урока оставалось меньше минуты. « - Что ж, все точно так как и должно быть…» - не без легкого облегчения и удовольствия отметила юная Блайт, в то время как на бледных тонких губах проскользнула едва заметная улыбка, пусть на редкость едка и самодовольная, отпечатавшаяся лишь на уголках губ, но все же.        Дверь опять тихо скрипнула, впуская внутрь шумную компанию, состоящую, преимущественно, из высоких девушек, по-спортивному одетых в дорогие и вычурные вещи. Впереди толпы, возглавляя ее, выступала высокая худощавая девушка. Забавно, но едва ли ее можно было бы назвать красивой в привычном понимании этого, затертого до дыр, стандартного комплимента. Угловатая фигура вкупе с ростом, худобой и практическим отсутствием женских черт, едва угадывающихся под небрежно накинутой на плечи олимпийкой местной футбольной команды и широкой белой футболкой, заправленной за пояс, чуть свободных спортивных штанов. Яркий кричащий цвет волос, собранных в тугой высокий хвост. Извечная насмешливо издевательская ухмылка на бледных губах, которые она зачем-то обводила нежно-розовой помадой, словно это могло сделать их больше. Она практически упивалась своим сомнительным превосходством. Но чисто по-лидерски вышагивала впереди своих подчиненных подруг, если можно было так сказать. Иногда, глядя на эту картину, становится так невыносимо горько за неё. Может быть, даже немного обидно. Есть ли хоть один искренний человек возле неё? Может ли она кому-то доверить свои переживания? Впрочем, это всё полемика. Разум возвращается на свое законное место, а значит она всё такой же дрянной человек на публике, каким и была.        Не обращая ни на кого внимания, она громко говорила со своей «свитой», состоящей из девушек, одежда которых не отличалась таким же высоким качеством, а соответственно, не смотря на торчащие бирки и кричащие надписи не менее известных бутиков, были значительно дешевле.        Внутренне Эмити сжалась всем своим существом, не то в желании убежать как можно дальше, не то попросту продемонстрировать всему классу, а в частности «королеве» шайки свой завтрак. Девушка не вызывала у младшей Блайт абсолютно никаких положительных эмоций и даже наоборот, отторгала, заставляя испытывать отвращение сравнимое с тем, что можно ощутить, роясь в мусоровозе. Но, увы и ах, «желтоглазая» была вынуждена исполнять свой долг наследницы. В общем и целом, всё как обычно. Все на своих местах и играют свои роли.        В то же время, виновница всех терзаний юной Блайт заметила последнюю и двинулась в ее сторону, улыбаясь и широко раскидывая руки в призыве обняться. — Эмити! –здесь уже почти все внимание, как всегда, было приковано к ним, — Где же ты была все утро? Нам ведь нужно было обсудить наш проект. — Ну, я решила учтиво избавить тебя от этих забот. — Ухмыльнувшись, Эмити максимально собралась, не желая показывать «подруге» свое истинное отношение к ее персоне.        Позволив розововолосой «капитанше» обнять себя, она мягко похлопала ее по спине, тем самым намекая на то, что приветственный жест затянулся. — Ты знаешь меня слишком хорошо, подруга. — Выпустив Блайт из кольца своих рук, спортсменка подозвала свиту и на манер Эмити, облокотилась на противоположный стол.        Продолжая о чем-то сплетничать с подпевалами, она лишь изредка пыталась втянуть желтоглазую девушку в разговор, но та в своей манере отвечала односложно или же вовсе закатывала глаза и разводила руками.        Конечно же, она хорошо знала Бошу и ее привычки. Если бы она хоть раз попыталась довериться ей, то вероятнее всего – никогда бы не удовлетворила желания матери видеть в табелях дочери лишь положительные высокие оценки. Пусть розововолосая и была хороша в спорте, умела правильно подбирать гардероб и строить интриги, попутно выдумывая изощренные издевки для всех, кто был ей не угоден, но вот к учебе она не имела ни интереса, ни способностей. Но, ей все равно прощалось все, как единственной дочери одного из высокопоставленных чинушей. В общем-то, родня этой стервы была единственной причиной их, с юной Блайт, дружбы. А заодно и причины дополнительной головной боли для Эмити в виде большего объема работы, который обычно принято делить на двоих, а то и на группы. Пожалуй, только благодаря ней Боша умудряется изредка получать похвалу от учителей и дополнительные подарки от родителей.        Из неоправданно навороченных динамиков прозвучал электронный звонок, сигнализирующий о начале урока. Группка девушек во главе с Бошей лениво и с явным недовольством рассосалась по своим местам. Блайт так же заняла свое место. В отличии от своей компании, она одним видом показывала заинтересованность в уроке и уровень воспитания: прямая спина, расправленные плечи, которые даже в силу хрупкости сейчас показывали превосходство юной Блайт над окружающими, сложенные в замок пальцы, мягко поддерживающие точенный острый подбородок. Даже взгляд, казалось бы, светло-карие глаза девушки, имеющие достаточно теплый оттенок, разили таким холодом, что невольному осмелившемуся наблюдателю могли показаться стеклянными. Ни один мускул на ее лице не дрогнул бы даже если бы прямо сейчас где-то за окном класса разорвалась ядерная бомба. Как отточенный механизм Эмити исполнила бы все необходимые предписанные инструкции.        Учитель появился в классе спустя несколько минут. И как так вышло, что за всей повседневной кутерьмой, юная Блайт не заметила, что он сегодня задержался. Не то, чтобы девушке действительно было интересно, но как человек, постоянно следящий за временем, она периодически отмечала привычки людей вокруг себя, и мистер Мальпроперт отличался не меньшей любовью к соблюдению строгих правил.        На сей раз угрюмый старик казался еще более раздраженным и уставшим. Это необъяснимым образом еще сильнее перекашивало его морщинистое лицо. Когда Эмити впервые встретилась со своими преподавателем, Боша в шутку сравнила его с мопсом. « Такой же мелкий, слюнявый, брюзжащий и морщинистый пустолай…» — фраза розововолосой невольно сама по себе пронеслась в голове, стоило младшей Блайт услышать из-за спины прицепившуюся к учителю кличку. Самой же девушке казалось крайне мерзким шептаться подобным образом о ком-то за его спиной, к тому же он по мимо прочего еще и был прекрасным педагогом, в идеале умеющим предоставлять всем заинтересованным помощь и поддержку в познании материала или даже бесплатных дополнительных занятиях. А уж как он там выглядел и на кого был похож по мнению идиотов – дело последнее.        Не ожидая чего-то интересного, желтоглазая уже было собиралась уткнуться в свою тетрадь, чтобы продолжить конспекты, но в придачу к периодическим перешептываниям и ерзанью двадцати человек на своих местах и мелким шагам учителя прибавился еще какой-то стук. Подняв взгляд, она наткнулась на темную высокую фигуру, заметно выделяющуюся на фоне низкорослого учителя. В некотором непонимании глядя то на неожиданного посетителя, то на Мальпроперта, она скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Чем-то не нравилась ей это персона, что-то в ней отталкивало и заставляло юную Блайт спрятаться, инстинктивно закрыться в этом нелепом жесте рук и ног.        Каждый шаг этой девушки казался странным желтоглазой. Слишком развязная и в то же время уверенная. Слишком жесткая и… животная? В ее движениях не было грации, но все в ней внушало юной Блайт страх. По спине пробежала непрошенная дрожь и ледяная непроницаемая королева дернулась. По ее извечно каменному выражению лица прошла едва заметная, но все же трещина, позволяющая эмоциям просочиться наружу.        Тяжелые берцы тихо скользнули по ламинату резиновыми подошвами и остановились посреди класса у учительского стола. Ничего не стесняясь, виновница зарождающихся свежих сплетен оперлась кулаком о стол и широко громко зевнула, даже не планируя прикрывать рот ладонью, позволяя всему классу заметить ряд не слишком ровных зубов.        Блайт впервые едва не перекосило на глазах у всеобъемлющей публики и учителя. Плотно сжав губы, она незаметно прикусила щеку изнутри, чувствуя как на язык попадает смесь слюны с ее же кровью. Глаз невольно дернулся. Пожалуй, она впервые сталкивается со столь раздражающей личностью, которая заставляет ее разрушать образ, который создавался годами, терпеливо и кропотливо день ото дня. Огромных усилий стоило это относительное и хрупкое внешнее спокойствие. Что-то было не так. « Просто не обращай внимание и игнорируй. Ничего необычного не происходит и этот цирк скоро закончится…» — пытаясь успокоить саму себя, девушка пренебрегла одним из главных своих правил – никогда не отводить взгляда, сколь бы неприятно или сложно это было. Потупившись в окно, желтоглазая старалась полностью абстрагироваться от неприятной ситуации и ощущений. И вроде как у нее даже начало получаться.        Тем временем «фарс» и «цирк», как мысленно прозвала про себя ситуацию Эмити, продолжался вне зависимости от ее желаний. Учитель занял свое место за столом и отметив непозволительное поведение стоящей подле его стола девушки, недовольно нахмурил кустистые брови и кратко прочистив горло, мягким, но уверенным, жестом смахнул ее ладонь со своего стола, из-за чего наглая особа крайне неграциозно пошатнулась и едва не навернулась на пол, потеряв равновесие. — Итак, класс, — приятным голосом этот человек, к сожалению, так же не отличался, он скорее напоминал дребежащий тромбон, звоном отдающимся в ушах, даже если мистер Мальпроперт пытался сделать его тише, — имею честь представить вам нового одноклассника. Она была вынуждена перевестись сюда посреди последнего года и… — Луз Носеда, — перебив учителя, девушка изобразила кривой реверанс, — курю, бухаю, блядствую. — Мисс Носеда! – едва ли не поперхнувшись собственной слюной, Мальпроперт ударил ладонью по столу, — мне крайне не хотелось бы начинать наше знакомство с выговора и наказания, а потому попрошу воздержаться от подобных высказываний на моем уроке.        Поправив остатки седеющих волос на лысеющей макушке, привычным движением руки запрокидывая их назад и поправляя так, чтобы они хоть немного скрывали очередной изъян его внешности, мужчина так же позволил себе подтянуть петлю галстука, затягивая ее сильнее на своей шее. Причем сделал он это с таким гордым и самоуверенным выражением лица, словно этот жест мог одним своим существованием вернуть ему полный контроль над ситуацией.        Удар по столу вывел Эмити из ее попытки отвлечься и перевести центр внимания на раскачивающееся на ветру дерево, раскинувшего свое ветви под окном классной комнаты. Вздрогнув, словно кто-то дал ей сильную пощечину, девушка тут же окинула взглядом вторженца и учителя. Кажется, она пропустила мимо ушей момент представления и теперь была вынуждена дослушивать тираду мужчины. По наглой насмешливой ухмылке на смуглом лице было сразу ясно, что все попытки поставить ее на место – воспринимаются как очередная пустая болтовня. Густые тонкие брови желтоглазой медленно сошлись у переносицы образуя неглубокую морщинку, а губы изогнулись неровной плотно сжатой линией. « Только очередной отвратительной выскочки на манер Боши не хватало. Помимо контроля над этой бестолочью и ее компанией, мне теперь еще и это недоразумение учитывать?..» — едва удержавшись от желания провести ладонями по лицу, вместо этого сильнее наклоняя голову, прячась за вновь поднятыми в замке пальцами чуть ли не по глаза, в успокаивающем жесте проводя большими пальцами по щекам. Этот странный жест всегда позволял юной Блайт почувствовать себя лучше и сосредоточиться.        Закатив глаза, новая ученица уперла одну из рук в свой бок и оттянула висящую на плече потрепанную сумку вниз, упираясь в нее свободной ладонью. Слова педагога пролетали мимо ее ушей так же, как и в любой подобной ситуации. Брюзжание деда терялось на фоне реакции новых одноклассников, ради которых и было это представление. В конце концов, нужно же найти себе веселую компанию до конца года. Ну… или до момента, пока ее в очередной раз не выбросят вон.        Больше всего внимание приковывала компания местной "королевы маленького школьного мира". Они то и дело о чем-то перешептывались или вовсе начинали что-то быстро строчить на своих смартфонах последних моделей. Разумеется, такие были в каждом классе и видеть их не было большим удивлением для Луз. Девушка называла их однодневными кошельками. В принципе, тусить с ними было бы весело, но вот общаться – самое унылое занятие на свете, не считая отдельных моментов, когда все вокруг начинает казаться веселее и интереснее. В самом конце класса сидела одинокая крупная фигура девушки с коротко остриженными черными волосами. Синяки под ее глазами, просвечивающие сквозь блестящие под лампами стеклами очков, в купе со взглядом, явно намекающим на абсолютное безразличие ко всему происходящему – выдавал очень интересного собеседника, а может и собутыльника. Но там уж как пойдет. Все остальные большого интереса не вызывали. Спортсмены пьют только по расписанию между тренировками, а их веселье ограничивается шутками про душ и пидоров, что темноглазой девушке было абсолютно безразлично. Группка ботаников, распавшаяся по отдельным партам, эти вообще вряд ли могут предложить хоть что-то интересное, полностью ограничиваясь миром своих иллюзий о благополучном будущем, построенном на могиле настоящего. Несколько не то готов, не то говнарей – не вызвали ничего кроме смеха с попыток состроить максимально пафосный и вместе с тем депрессивный вид. И… « А это что за приколдес?» — уголки чуть полных губ слегка приподнялись, стоило взгляду зацепиться за каштановую макушку сидящей впереди девушки. И как она не заметила эту особу сразу? — А теперь, прошу, проследуйте на любое свободное место и приготовьтесь внимательно слушать тему сегодняшней лекции, мисс Носеда, — наотмашь выбросив вперед ладонь, мужчина надел на нос очки и принялся проверять какие-то книги и списки, принесенные им же несколько минут назад.        Нехотя повинуясь, Луз решила не церемониться и сразу же заняла место подле шумной компашки, привлекающей всеобщее внимание ничуть не меньше новенькой ученицы. Боша с явным уважением оценила это смелое действие со стороны бедно одетой в простые и, откровенно, непритязательные тряпки девушки легким кивком и заинтересованным взглядом по лисьи сощуренных голубых глаз. Все это время капитанша наблюдала за этой странной особой и осталась вполне довольна возможностью приобрести новую интересную игрушку, которая могла бы разбавить ее свиту своим присутствием и исполняемыми выходками.        Сама же Носеда в этот момент смотрела на ту девушку, описать которую сразу же у нее не вышло. Было что-то странное в поведении новоиспеченной одноклассницы. Она явно принадлежала компашке популярных девчонок, к которым она подсела и, вероятно занимала не последнее место, потому как те то и дело спрашивали у нее, но при том не смели даже толкнуть лишний раз, дабы банально привлечь внимание. Даже то, как она сидела и разложила перед собой на столе книги кричало о количестве абсолютно бесполезных правил, которые превращали ее в подобие тех заучек, которых почти сразу же Луз отвергла в качестве предмета интереса. Но помимо всего… было что-то в ее глазах. В лице, лишенном эмоций и идеальной осанке… в них читалась такая буря, что казалось девушка прямо сейчас готова была задушить ее, причем без какой-либо видимой причины, ведь они, по сути, еще даже не были знакомы.        Луз не могла объяснить, но эта буря странным образом затягивала и при том заставляла девушку испытывать крайне странное желание… получить как можно больше эмоций, заставить глаза стального золотистого оттенка наполниться слезами, а губы задрожать от отчаянья и бессилия. Сломать эту нерушимую стену, цепи, сдерживающие бурю в узде. Увидеть, как разгорается огонь.        Вот почему не получилось сразу понять, что из себя представляет эта странная девушка, ведь в отличии от остальных она по какой-то причине не показывала даже негативных своих эмоций. И самое приятное, что по опыту самой Луз, такие люди ломаются интереснее всего. « Кажется, я сумела найти себе развлечение на ближайшие полгода…» - не ухмылка, скорее оскал запечатлелся на смуглом лице и подперев щеку кулаком, она, не удержавшись, игриво подмигнула сидящей сбоку от нее Эмити, которая проследила за тем, как новая одноклассница идет и садится за парту рядом с ней.        Этот день станет началом конца.