Soul Sanctum

После смерти каждой душе уготован свой путь в зависимости от многих вещей. Если перед тем, как умереть, с человеком остаются мысли о незавершённом деле, сожаления, злоба – ему ещё есть, зачем жить, то его душа становится Духом, а не улетает к Птичнику, принимая облик птицы. Единственное, это не касается белых душ – они удостоены того, чтобы никогда более не возвращаться к жизни ни с какой её стороны. Духи делятся на три вида: демонов – грешников в прошлом, в особенности связанных с Семерыми; Земных – за кем есть проступки из жизни (из всех Духов они больше схожи с людьми по образу жизни) и Высших – о них известно меньше всего и по-прежнему было бы известно столько же, если бы не Смерть. Однажды некий человек стал Высшим. Такая форма Духов появляется из золотых душ – они особенные, их нельзя запятнать… поэтому среди таких может оказаться и преступник, и святой. Новая жизнь дарует им практически одинаковый облик и крылья. Только… у этого Духа отчего-то оказалось лишь одно крыло. Существовать так в Верхних мирах с огромными пропастями между облаков и их постоянными изменениями ему было невероятно трудно. Что же до его собратьев? Они вовсе живут, как в тумане, не замечая многого вокруг себя, да к тому же у Духов невероятно короткая память… Как говорят предания, однажды этот пока ещё безымянный Дух не поссорился с Птичником. Вышло так, что Безликий толкнул его и тот, не удержавшись, полетел вниз. Во время падения перья на его крыле обгорели и стали тёмными. Не стоит даже гадать, что он разбился, достигнув земли… встретил смерть во второй раз. Наверняка, всё бы и закончилось так, если бы не пришёл Хаос - Кукольник по Дару. Красной нитью и своей иглой он сшил этого Духа, но не мог найти его сердца, чтобы оживить.  Нашёл лишь какие-то осколки. Тогда Хаос сшил сердце для него из лоскутков своего одеяния и набил его песком. Кто-то может счесть этот момент чушью, но тёмный Дух знал что-то такое, что помогло вернуть к жизни Высшего с тряпичным самодельным сердцем… Безымянный раскрыл глаза и поглядел на Хаоса, поднимаясь с земли. И, неожиданно для его спасителя, попытался схватить за обрывок петли на шее. - Значит, так ты благодаришь меня за своё спасение?- с поддельным изумлением спросил его Хаос. - Но я не просил меня спасать,- тихо ответил Дух, будто пугаясь собственного голоса и удивляясь ему. Хаос ловко вытянул у него из рук петлю, пока тот ещё пытался осмыслить происходящее. - Неужели я… теперь должен что-то тебе… за это спасение?.. О, как же долго я спал… Тёмный Дух заключил его лицо в ладони, глядя в выгоревшие глаза, что сделались от этого сероватыми и мутными. Какими же они были раньше? - Я попрошу лишь верность мне… Есть ли у тебя имя, Дух? Воскрешённый поджал губы и отвёл взгляд. - Было. Но я не хочу его вспоминать,- искра мелькнула в его глазах, и он схватился за руки Хаоса.- Даруй мне новое имя… хозяин. Тёмный прищурился и улыбнулся. - Зовись отныне Смертью. Ты ведь встретил её не единожды… Имя даёт Духу силы, не забывай его. Хаос выпустил его… А в его руке оказался обломок копья. Смерть поглядел на него с неким ужасом, сжимая руку в кулак и прижимая к груди. Вещь оказалась ему знакома. - Я отыскал это здесь неподалёку вместе со вторым обломком… Не принадлежит ли это тебе? Дух лишь молчал, не решаясь взять обломки. А рассказать подробней о них он не смеет… по Его воле. *** Наверное, одной из главных отличительных черт характера у всех Высших Духов является почти слепая верность. Смерть начал это осознавать лет сто назад и судил обо всех по себе. Это было допустимо, так как он помнил, что Высшие все одинаковые. И обликом, и голосом, и глупыми мыслями. Какой ценный дар для Духа – помнить что-то настолько долго. Но чем больше проходит времени, тем больше мутнеют его воспоминания. Особенно те, что не связаны с болью. Так сложилось, что в его нежизни Духа её было предостаточно. К слову, из-за такого существования уже около восьмисот лет Смерть очень изменился, по сравнению с тем, каким он был в Верхних мирах. И речь даже не о швах, которых в каждом столетии да прибавлялось по разным причинам… Сейчас Дух почти всегда говорил шёпотом, раньше это происходило с ним не так часто. А при их первой встрече с Хаосом Смерть был чуть выше его, двести же лет назад, когда они виделись в последний раз, тёмный был уже на голову выше его. Может, тот просто вытянулся… или Смерть теперь ходит, согнувшись, будто ожидая удара от кого-то. Но он всё ещё выглядит юным со стороны, хоть, может, и не таким красивым, как во времена Восточного королевства. Сколько лет минуло с тех пор… сколько пришлось пережить. Длинные серебристые волосы потускнели и поседели, а теперь Смерть ещё и остриг их до плеч. После падения его глаза будто выцвели и сделались какими-то мутными, серыми, глядели из-под пушистых светлых ресниц со страхом. Что же до характера… ах, да, та самая верность. Смерть стал задумываться об этом относительно недавно – тогда же, когда понял, что не может больше так жить – без этого абсолютно сумасшедшего существа. Он удивлялся сам себе и ещё раз испробовал на прочность свою привязанность – Дух не забыл своего хозяина, в то время как Грехи бы уже давно позабыли… если бы Смерть не напоминал. Где-то глубоко внутри его сущности горел один-единственный вопрос, но ответить на него ему самому мешало одно другое существо. Может, сейчас, наконец, пришло время ступить на путь к ответу?.. До сих пор не восстановленный зал совета готов был взорваться от злобы, излучаемой Семи Смертными Грехами и четверыми Вестниками. И не просто от того, что те олицетворяли различное зло, а поскольку по большей части ненавидели друг друга. А вот назвать их последним злом на земле у Смерти не поворачивался язык. Так… балаган голодных бездомных Духов, обретших здесь смысл своего существования, благодаря Хаосу. Шум стоял страшный, отчего Смерти хотелось закончить это как можно скорей и услышать благословенную тишину. Что примечательно, суету создавали только одни и те же четверо Духов: Чревоугодие, Похоть, Гнев и Война. Иногда к ним вяло присоединялось Уныние. Чревоугодие успевал жевать даже на ответственном совете и предлагал его гнилушки в красивой обёртке и остальным, на что после пары предложений срывался Гнев, начиная орать и трясти Греха за плечи: "Да никто не будет твою жратву"! Похоть успевал пошутить над этой ситуацией, после чего внимание Гнева переключалось на него. Война пытался всех их успокоить, чем делал только хуже, ловив передразнивания Похоти, которого уже душил сорвавшийся Грех. Уныние невпопад комментировала это, на что почти не обращали внимания. Остальные Грехи и Вестники были намного пассивней и предпочитали не ввязываться в такие перепалки. И ненавидеть друг друга молча. Перед началом совета Смерть всегда оглядывал собравшихся, хоть образ каждого был до тошноты знаком ему. Вот Уныние лежит головой на столе. Она вся в серой слизи – её руки, длинные чёрные волосы, слипшиеся от этого, старая ночная рубашка… Рук у неё, к слову, три пары и все сейчас свисают до пола. Смерть даже радует, что этот Грех говорит не так часто – о чём бы она ни пыталась рассказать, звук её голоса будет вгонять в апатию. Следующий – Чревоугодие. Один из Грехов с самым мерзким характером. Хотя, хуже него уж никого в Царстве не сыскать по способности портить настроение. Его голос – вот, что всегда замечает Смерть. Когда Грех спокоен, он звучит совсем непримечательно, с многочисленными тяжкими вздохами, но когда он начинает выходить из себя, то тембр сползает куда-то в самый низ, на неприятные для человеческого уха басы. Чревоугодие постоянно обтирает свои потные ладошки  о необъятные бока в костюме: "Хару говорил, что это он ему докучает,- думает Смерть и на сердце становится тяжело.- Неужели этот мальчик уже мёртв?.." Дух переводит взгляд на следующего Греха… и это Похоть. Фарфоровая кукла, "неудачный прототип" прекрасной Гордыни. Как и она, он носит широкополую шляпу, только без украшений, а также чёрный бесформенный плащ. В отличие от первых двух Грехов, эта была фигура поинтересней… На снежно-белом лице Похоти вместо обыкновенных глаз и рта были чёрные провалы, из которых время от времени показывались сколопендры, живущие в его странных розах, и где-то внутри него. Из всей семёрки он был самым активным и, если так можно выразиться… позитивным. За его излишнюю активность на обеих руках было отколото по парочке пальцев. После Похоти за круглым столом совета сидел Гнев. Среди Грехов он был самым старшим и ещё вместе со Смертью переживал то, что случилось с Восточным королевством. Своим видом он отличается от остальных и привлекает внимание больше всех – как же не глянуть на существо, целиком состоящее из пламени? Сверкающие белым щели глаз будто прорезаны на его лишенном других черт лице. На удивление, его прикосновение не обжигает… пока он не разозлится. Гнев единственный из Грехов, кто является Земным Духом, и если бы он однажды не попал в Восточное королевство, то никогда бы и не оказался здесь – среди Низших. Следующим сидел Зависть. Тихий, молчаливый, постоянно глядящий на всё с какой-то странной улыбочкой. Всех крайне раздражал грохот цепей, которыми он был опутан по всему телу. За тёмными и мутными звеньями почти не было видно его мешковатую тюремную одежду. А вот вмятину над левым ухом не могло скрыть ничего на лысой голове. Среди Грехов недоставало только одного – Скупости. Вот уж на удивление пустоголовое существо с заводным ключом в спине. Его мало кто видел в Царстве чаще пары раз в год, поэтому даже на сегодняшний совет он не явился. Скупость проводит всё время в своём обиталище, где сидит в окружении своих сундуков и мешков с деньгами, что уже давно потеряли свою ценность. Только иногда его обиталище пустовало… а где в то время был Грех не знал никто. Последний из Семи Грехов, а, точнее, последняя – это Гордыня, сильнейшая из них. Иногда её ещё зовут белой королевой из-за сверкающей короны с тремя зубцами над головой. Хотя отчего-то она предпочитает этой детали чёрную широкополую шляпу с украшениями в виде белых роз. Даже гадать не стоит, что она при жизни правила на Алури когда-то… и единственная из всех известных Духов поэтому смогла узнать о своём прошлом детально: "От этого она одержима идеей о том, чтобы хоть как-то вернуться к власти. У этих королей навсегда повреждён рассудок – это уж точно",- так говорил Хаос и хрипло смеялся. И, вероятно, из-за одной детали в своём прошлом у нее нет глаз на лице. Несмотря на то, что Смерть задержал на ней взгляд, пока припоминал всё это, Гордыня никак не отреагировала – только поправила золотистые кудри. За Грехами шли Вестники. Смерть сам состоял в их числе и являлся сильнейшим среди них. Вот они: худая фигура Голода с зубами хищной рыбы и выпученными глазами; Война в угольно-чёрном и жутко тяжёлом доспехе, что гнулся, как живое тело, с кроваво-красным плюмажем на шлеме и полуразложившийся Мор в грязной ночной рубашке. Смерть перечислил всех собравшихся в порядке увеличения их сил. А чем могущественней был Дух, тем ужасней, значит, была его гибель. Но практически никто из этих существ не помнит обстоятельств их смертей и прошлую жизнь. Гордыне просто повезло обладать одним из редчайших Даров и быть родом из семьи королей острова, почему и могла узнать о своём прошлом. А вторым, кто помнил своё прошлое, был Хаос. Именно что не догадался, а помнил. На вопрос Смерти "почему" он лишь посмеивался и отвечал что-то вроде "я особенный Дух". Краткую тишину, воцарившуюся, пока Смерть оглядывал собравшихся, нарушило чавканье. Кто-то бессильно зарычал, проворчав что-то. Гнев со всей силы ударил кулаком по столу и взвился над Чревоугодием, хватая его за воротника костюма. - Ещё один такой звук и я сам сожру тебя! Уныние хотела что-то добавить к этому восклицанию, но только лишь с грохотом уронила руку на стол. Смерть шаркнул босыми ногами по полу и одёрнул белый саван, подвязанный каким-то обрывком ткани на поясе: "У меня совсем нет качеств лидера. Они все даже не пытаются услышать моих слов". Как же он устал. Даже не от ссор Грехов, а от жизни вовсе. Девять сотен лет унижения и боли… "Но только ли это было с тобой"?- иногда задавал он себе вопрос. - Сегодня я буду краток,- вздохнул Дух, сцепляя руки в замок. "Не могу. Надо закончить это скорее". - Ну, что там сегодня?- бросил Похоть.- Может, камешек из стены выпал? Или Война опять кому-то плечо сломал своей лапищей? Грех рассмеялся со своих слов, считая замечание о Войне невероятно остроумным. Вестник, поигрывавшей собственной головой-шлемом, пробурчал что-то вроде "ты не отделаешься лишь одним отколотым пальцем". - Нет,- Смерть только больше помрачнел.- Первое известие – те люди с острова прошли настолько далеко в Царство, что разбили Печать на своё же горе. Второе известие – они нашли Сферу и забрали на остров. Похоть будто бы подавился собственным смешком и застыл на месте. Война наконец-то вернул свою голову на место, поглядев на Смерть. - Нас обманули,- Гордыня скрестила руки на груди и наклонилась на спинку стула.- И я не удивлена. - Спасибо, Гордыня,- процедил Гнев.- У тебя просто талант к поддержке. - Я просто говорю правду о вас, сборище идиотов. Да каждого здесь можно обмануть на вот так,- она щёлкнула пальцами.- И у того человека тогда это получилось. Весь совет обернулся к Смерти. Даже Уныние приподняла голову, даже Чревоугодие прекратил жевать… Кажется, сейчас опять наберёт силу спор, не утихнувший за все те семь лет. - Но что насчёт Печати? Неужели её окончательно уничтожили?- неожиданно спросил Зависть. - Остались одни обрывки,- с горечью ответил ему Смерть.- Теперь она окончательно потеряет свою силу, учитывая то, что уже и до этого ослабевала. Поэтому демонов и становилось больше там – у них – это всё Печать. Духи перестают чувствовать её силу и не идут в Царство, а имперские считают… - Что это мы посылаем им демонов?- изумилась Гордыня. - Как… глупо,- сказал Похоть, одёргивая воротник своего плаща. Сейчас он выглядел на удивление обиженным.- Печать ослабевает из-за Хаоса… - А теперь смертные и разрубили её. Что им совсем не поможет,- прогудел Война. - И-ди-о-ты,- промямлила Уныние, назидательно поднимая кверху указательный палец. - Ты сможешь её… хоть немного вернуть к прежнему виду?- спросил кто-то из собравшихся, обращаясь к Смерти. Дух замер, прижимая руку к груди. Его ввело в ступор это обращение… А тишина давила. Многое мелькнуло перед его глазами. - Нет…- почти прошептал он, качая головой.- Нет, не могу. Не я один создавал её, и работала она не на одной моей… магии. - А если заменить её только одной твоей руной?- спросил Война. - Ничего не выйдет,- булькнул Чревоугодие, облизываясь с улыбкой на лице.- Он потратил последние силы на своё целительство… уже как семь лет назад,- ехидно добавил Грех. Смерть не ответил ничего. Он был всё-таки согласен с Чревоугодием. А остальные… остальные тоже. - Бесполезный Высший. Бессильный… да к тому же калека,- раздался едва слышный недовольный шёпот. Возможно, собравшиеся просто не расслышали его или же предпочли никак не реагировать на это… В любом случае, все молчали. А Смерть прекрасно, как назло, услышал те слова. И с горем догадывался, кто их произнёс… - Что же до Сферы…- продолжил он.- То мы узнали, что, оказывается, она всё время была на Восточном материке. К тому же где-то совсем рядом. - И ничего хорошего в этом нет. Мы были настолько слепы…- просипел Зависть.- Но ведь мы искали… - Значит, отвратно искали, слепошарые,- процедил Гнев. - А разве мы можем что-то с этим сделать?- раздался обречённый голос Уныния. - С тем, что мы слепошарые?- усмехнулся Похоть, вернувшись к своему прежнему настрою. - С тем, что Сфера у людей, пустоголовое существо,- ответил Война, начиная стучать пальцами по столу. От его постукиваний на деревянной поверхности оставались вмятины. - Хех, наверное, будем делать то же самое, что и когда Сфера была у нас,- заметил Зависть. - Почти у нас,- вставила Уныние. - То есть снова найдём какого-нибудь мальчишку, вырастим и "случайно" почти заморим его голодом?- хихикнул Чревоугодие. Смерть застыл на месте после этих слов: "Нет… это выше моих сил, прекратите упоминать это"! Весь совет стал напоминать ему какое-то затянувшееся выступление шутов, не больше. Каждый стремился что-нибудь ляпнуть. - Замолкните. Прекратите нести чушь. Эти слова были произнесены почти шёпотом, но их услышал каждый, прекратив отпускать плоские шуточки и повернувшись к Смерти. Каждый встретился с ним взглядом, заметив черноту, стыдливо прячущуюся в выцветших глазах обратно под веки. - У нас больше нет смысла сидеть без дела, сохраняя мир по тому двухсотлетнему договору,- начал Дух, оперевшись руками на стол.- У нас нет сил напасть на имперских в ответ, но мы можем поступить иначе. - Ты предлагаешь выкрасть у них Сферу?- предположила Гордыня, надвигая шляпу на лицо. Совет мгновенно оживился после такой идеи, все зашептались, не обращая внимания на то, что Грех произнесла это практически с насмешкой. - Да, я желаю этого,- подтвердил её мысль Смерть, после чего едва сдержался, чтобы не зажать уши руками от поднявшегося шума,- но есть одна вещь… - Когда?! Когда мы начнём действовать?- вскричал кто-то из собравшихся. Голоса путались в голове Смерти. - Погодите…- попытался успокоить их Дух, когда услышал голос Гордыни… - Вы недооцениваете людей. Грехи и Война, как самый активный из Вестников, тут же поубавили пыл, обернувшись к ней, всё так же спокойно сидящей на своём месте с гордо поднятой головой. - Я уверена, что они не поступят, как мы, которые семь лет не могли найти то, что лежало буквально под носом… Прогресс на острове шагнул очень далеко и теперь люди точно не оставят столь драгоценную вещь в полузаброшенном замке. Они поступят хитрее… уж это точно. - Позволь узнать,- перебил её на полуслове Смерть,- откуда тебе известно столько о жизни на острове? Губы Гордыни дрогнули, она с улыбкой подпёрла щёку рукой на шарнирах. - Позволишь ли и ты узнать… неужели Смерть усомнился в преданности Грехов, которые клялись своей жизнью в вечной верности Царству?- она рассмеялась.- Мне достаточно выбрать правильное зеркало, чтобы узнать всё, что нужно. - А не может ли она через эти свои зеркала нынешнее местоположение Сферы?- поинтересовался Война. Похоть щёлкнул пальцами, распрямившись. - Ведь это хорошая идея, господа. Почему ей действительно не поглядеть через свои стекляшки к смертным,- Похоть мечтательно вздохнул.- Ох, мне бы такие зеркала… - Слава Древним, что такой Дар только у Гордыни,- проворчал Гнев, сгорбившись. Остальные про себя с ним согласились. - И после этого мы просто выкрадем Сферу. Людям конец, идеальный план,- с азартом подытожил Война, ударив кулаком по столу. Для него это было "слегка", но вот для деревянной столешницы… По поверхности поползли трещины. - Азарт часто застилает тебе глаза, Война. Об этом не раз повторял ещё Хаос,- наконец-то смог продолжить Смерть.- Вы забываете кое-что очень важное – Духи не могут коснуться Сферы. Война невнятно промычал что-то, а Похоть издал странный скрипящий звук и развёл руками. -… Возможно. - Поэтому прекратите меня перебивать,- Смерть соединил руки в замок.- Я предлагаю выкрасть Сферу, но сделать это сами мы не сможем. Даже мои руны бессильны против этой вещи… Оптимизм всего совета тут же поубавился. Похоть нервно усмехнулся, Война задумался, Гордыня продолжила оглядывать всех, но без самодовольной улыбки на лице, Гнев прорычал что-то… Когда раздался сиплый голос Голода. - А что насчёт того мальчишки… Глаза Смерти потухли. Он тряхнул головой, будто сбрасывая навязчивые мысли. Все остальные же молчали… - Разве он не мёртв? Меня терзают сомнения, что люди могли оставить его в живых… Чревоугодие сощурил маленькие глазки, сгребая свои объедки на столе в одну кучу. - Живо твоё дитя. Живое и голодное, как и прежде. Грех поймал на себе недоверчивый взгляд Смерти. Он чуть наклонил голову. Все остальные продолжали молча наблюдать, отчего сделалось неуютно. - Неужели не веришь? Смерть ещё крепче сжал руки и склонил голову, отчего своим видом стал напоминать молящегося. - Мне хочется в это верить. - Прикажи Гордыне посмотреть через зеркало его,- просипел Голод рядом. Дух поглядел на неё, приподняв голову. - При любых других условиях я бы не стала расходовать свой Дар на такие пустяки. Но это нужно для той вашей затеи со Сферой…- похоже, она была согласна. - Значит, чистейший не хочет верить мне на слово,- обиженно пробурчал Чревоугодие. - Не такой уж он и чистейший,- тихонько процедил Гнев. Похоть кашлянул пару раз, чтобы перебить Гнева и привлечь внимание. Сейчас впервые за всё время совета, из пустого провала глазницы на его лице показалась одна из сколопендр, сползая куда-то под плащ. - Как я понимаю, на сегодня это всё? - Строить дальнейшие планы кажется мне пустой тратой времени. Ведь без того полудохлого смертного и хоть каких-то известий о Сфере и основываться не на чем,- проворчал Гнев. - Роль того человечка не внушает мне доверия,- вдруг сказал Война, скрестив руки на груди.- Он слаб, да к тому же, если и жив сейчас, либо в тюрьме, либо за ним свободным будут пристально наблюдать. Лицо Смерти после слов Вестника озарила какая-то странная слабая улыбка. Он наконец-то расцепил руки. - О, Война… многие недооценивают его. У этого существа хватит сил и хитрости для выполнения любого поручения. А если понадобится… то он оставит и свою жизнь на этом. Гордыня поглядела на Смерть боком, но никто не заметил этого. Война хмыкнул. - По его виду не скажешь, что он сможет всё это. - А внешность бывает обманчива,- склонил голову Смерть.- Совет закончен, я жду известий. Грехи и Вестники поднялись со своих мест, раздался шум задвигаемых стульев. - Кто-нибудь, унесите Мора отсюда. Сам он точно идти не сможет,- пробормотал Гнев. Уныние очнулась от своего забытья и приподняла голову. - Погодите… мы ведь что-то обсуждали? - Ох, спи уже дальше!- вздохнул Похоть, проходя мимо. Покидая зал совета последним, Смерть остановил уходящую Гордыню. Он дотронулся до её плеча, после чего та резко развернулась. - Ну, чего ещё тебе?- нервно бросила она, делая шаг в сторону от Духа. - Я не хотел напугать тебя…- Смерть поглядел на последнюю фигурку одного из Грехов, скрывшуюся за поворотом. Где-то слышалась ругань Гнева. - Лучше поспеши с тем, чем ты ко мне обратился. Я хочу есть,- перебила его Гордыня. Смерть невольно вспомнил слова Хаоса: "Ты знаешь, что Низшие могут расценивать Духов из других классов, как возможную пищу? Это звучит очень жестоко и низко, но это так. Поэтому в голодные времена держись от меня и других подальше. Я знаю, что тебе голод не знаком, от этого не известно и то, как он дурманит разум". Проглотив лёгкий страх, Смерть шагнул к Греху и взял её руку в чёрной перчатке. - Просто хотел сказать спасибо,- он поглядел ей в лицо. Гордыня же, хмыкнув, выдернула руку и одёрнула чёрное облегающее платье, удаляясь. Она ничего не ответила ему.