Под балконом

Шиота проснулся от звуков расстроенного инструмента, чем-то отдаленно напоминавшего гитару и бормотания, которое видимо было песней. Режим голубоглазого из-за новых соседей был и так сбит, а тут еще это. По дороге на балкон, Нагиса глянул на часы. Три часа ночи. Кого могло принести в это время под окно, а точнее, балкон? У голубоволосого не было вообще никаких предположений. Хотя все-таки были. Возможно просто подвыпившая компания устроилась на лавочке возле подъезда, вообще не подозревая, что мешает Шиоте, чьи окна расположены на первом этаже, справа от подъезда. Раздраженный Нагиса вышел на балкон с намерением разогнать компанию (хотя вряд ли они стали бы слушать миниатюрного парня), но компанию не увидел. Зато увидел красноволосое чудо с балалайкой в одной руке и цветами в другой, стоящее на одном колене и отчаянно пытающееся попасть хоть в одну ноту в песне. И вот фиг поймешь, трезвый он или пьяный, ведь у Акабанэ от состояния «трезвый, как стеклышко» до состояния «пьяный в стельку» одна рюмка, хоть внешне он и не меняется. Ни «здравствуй!», ни «как дела?». Шиота опешил. Карму романтиком он не считал никогда и под окнами в три часа ночи не ждал, а с балалайкой тем более. Кареглазый же, наконец заметил, что Нагиса появился и положив балалайку и встав протянул букет ромашек.  — Спасибо, — тихо поблагодарил Шиота, не зная, что делать дальше.  — Пожалуйста, — кивнул Карма и улыбнулся, — извини, у Каяно не было гитары, только балалайка. И та расстроенная.  — На улице холодно, не замерз? — поинтересовался голубоглазый замечая, что на Акабанэ только джинсы и футболка, а на улице конец сентября.  — Не, — так кареглазый больше напоминал себя — не заботящийся о последствиях и абсолютно не слушающий других. Они были почти на одном уровне — стоящий в халате Нагиса и стоящий на клумбе, которую заботливо взращивала одна из соседских старушек, Карма. Красноволосый замолчал, задумавшись, а потом нагло улыбнувшись, перемахнул через перила балкона (попутно забрав балалайку). Нагиса удивленно уставился на него.  — Мне лень идти домой, — заявил кареглазый, — можно у тебя переночевать? За много лет дружбы, а после и год отношений, Акабанэ довольно регулярно ночевал у голубоглазого, поэтому тот коротко кивнул, разрешая. Красноволосый разулся, и плюхнулся на диван, утягивая Нагису за собой. Сопротивляться было бесполезно, ведь у Кармы хватка железная, да и посреди ночи, простояв минут двадцать на улице, он проснулся куда лучше, чем Шиота. Так что голубоволосый повалился рядом с недоромантиком, давая укрыть себя пледом и обнять.

***

Карма лежал, наслаждаясь утром. Было тепло, и золотые лучики проникали сквозь колыхающиеся шторы в комнату. На улице куда-то спешили люди, вторя ритмом шагов поющий птицам. Акабанэ перебирал голубые ниточки волос лежащего рядом Шиоты. Вот Нагиса зевнул, повернулся и столкнулся лбом с Кармой. Акабанэ не почувствовал, а вот Шиота начал тереть место ушиба.  — Доброе утро, — красноволосый аккуратно убрал челку со лба Нагисы и поцеловал в место ушиба.  — Доброе, — кивнул голубоволосый, — а чего ж тебя вчера принесло ко мне под балкон в три часа ночи? Ты напился что-ли?  — Ну, я хотел сюрприз устроить, — пожал плечами Карма, — я был вполне трезвый.  — Ладно, давай вставать, — предложил голубоглазый и предпринял попытку подъема.  — Не-а, — возразил Акабанэ, крепко обняв любимого, — еще чуть-чуть полежим.  — Ну, хорошо, — вздохнул Нагиса — спорить с этим упертым бараном все равно бесполезно.