нелюбовь

с самого детства у сяо что-то да шло не так: то отец, снова откупоривая бутылку какого-то дешевого пойла, решал выместить всю злость на мальчике, то мама ругала за слезы, которые были не присущи мужскому полу; а если сяо решил пройтись по улице, то его персона привлекала внимание маленьких детей, постоянно задирающих и тыкающих пальцами, мол, вид был слишком ненормальный для их небольшого города. порою и учителя в школе, где учился сяо, решали накричать на него за покрашенные волосы, за сережки, что подарила ему ху тао, а то и вовсе звонили родителям за неподобающее поведение, из-за которого потом ему доставалось не только от злорадствующих педагогов, вымещающих на нем свою боязнь выделяться, но и от отца, что брал мальчика за волосы и бил об старый, взятый в рассрочку, диван. сначала сяо пытался брыкаться в этой куче дерьма, куда его подбросила жизнь, но потом сдался — слишком уж много сил занимает, да и толку, раз узкомыслящие взрослые все равно его не поймут, предпочитая всем своим видом показать, что подросток «не прав». но лишь один взрослый, которого встретил сяо, отличался ото всех. чжун ли работал в их школе не так давно, но уже имел неплохую славу среди учеников, особенно девушек: та же самая ху тао, лучшая подруга сяо с младших классов, то и дело говорила о том, какой он привлекательный и «другой», отличающийся от большинства учителей. и это ни могло не злить алатуса, — преподаватели относились с презрением к нему, а он, наоборот, к ним, посему и распространенный среди подростков факт об адекватности мистера чжун ли не мог усесться в голове сяо. — алатус, почему ты не сделал свое домашнее задание? — чжун ли был статным: его темно-коричневый и, казалось, очень дорогой костюм, идеально сидел на спортивном теле, волосы были заплетены в не особо объемную, но длинную косичку, а на носу находились очень аккуратные очки в тонкой оправе — весь вид мужчины, по сравнению с другими, вызывал некий страх перечить или грубить, как мог себе позволить сделать алатус в иной ситуации. вздохнув из-за молчания ученика, чжун ли потер переносицу, приподняв окуляры, — не бойся, я не буду звонить твоим родителям. просто расскажи, почему ты его не сделал. глаза сяо вмиг загорелись, а рот приоткрылся от удивления, — вы правда не будете никому звонить? — в подтверждение тому, преподаватель слабо кивнул, вернув очки на прежнее место, — я.. просто не захотел. — ты же прекрасно понимаешь, в каком месте находишься, сяо. и не менее хорошо понимаешь, что значит слово «надо». даже если тебе не хочется, ты все равно должен делать домашнее задание, иначе получишь замечание. и я, и ты не хотим этого, не так ли? — посмотрев прямо в глаза ученику, вызвав тем самым ком в горле у последнего, чжун ли продолжил, — я не буду докладывать об этом твоим родным, если ты просто не будешь повторять содеянное, хорошо? я думаю, что на этом можно закончить. я скоро буду закрывать кабинет, пожалуйста, не забудь свои вещи. один разговор, и все восприятие сяо о школе моментально изменилось. — хей, сяо, пойдем куда-нибудь сегодня? — девушка аккуратно поправила белую блузку, после чего засунула руку в портфель и достала оттуда два билета на концерт их любимой группы, — они будут выступать сегодня вечером в «доли ангелов». я достала нам проходные билеты за кулисы! как хорошо иметь связи с синцю.. — прости, тао, сегодня без этого. мне надо зайти к учителю литературы перед уходом, отчитаться за прошлое невыполненное задание, — сяо прячет руки в карманы толстовки, направляясь в сторону выхода из класса, — ты можешь пригласить янь фей. ты же запала на нее, верно? это отличная возможность провести с ней время наедине. решившись не дожидаться ответа, алатус покинул класс биологии, краем уха слыша недовольное бурчание подруги: «ничего я не влюбилась, она всего лишь дала мне списать обществознание!» в принципе, это и приравнивалось к «мне она понравилась», так что сяо позволил себе прыснуть в кулак, пока случайно не столкнулся с кем-то. — можно идти поосторожнее? — ученик уже было хотел выкрикнуть пару ругательств в сторону неаккуратного человека, пока не поднял свой взгляд и не осекся, видя, с кем же он все-таки встретился, — ой, простите, мистер чжун ли. — все в порядке, я сам замечтался и не заметил тебя, — сяо не стал принимать это за оскорбление или шутку над его ростом, поэтому промолчал, — как я вижу, ты идешь в сторону моего кабинета. похвально, что ты решил восстановить пропущенный материал в виде задания. я хотел сходить в учительскую и забрать журнал, но, раз мы уже встретились, не хочу отнимать у тебя драгоценное время, прошу, за мной. впервые разговорность учителя не раздражала алатуса, а даже расслабляла: чжун ли точно подходила роль учителя литературы. ху тао была права, он совершенно другой. день за днем поведение сяо все больше казалось девушке странным: помимо того, что его мнение так быстро и кардинально изменилось, иногда проскакивающие высказывания наталкивали на не особо хорошие мысли. в особенности постоянные отказы идти куда-то, потому что, якобы, мистер чжун ли позвал мальчика на дополнительные занятие. только вот ху тао, имеющая очень много знакомых и хорошие отношения с учителями, ни о каких внеклассных занятиях и в помине не слышала. — сяо, все нормально? — когда разговоры между ними приобрели единственную окраску — чжун ли, девушке это окончательно надоело, — забудем про то, что ты пару недель назад отказался от концерта твоей самой любимой группы, ладно. позавчера ты отменил встречу с синцю и альбедо у меня дома, на которой мы хотели обсудить наш пикник через неделю. сегодня ты отклонил мое предложение пойти в магазин манги, куда завезли печатную версию нравящегося тебе издания. и все по одной причине — «я занят сегодня». снова занят с чжун ли, не так ли? а что будет дальше? ты и от появления на дне рождения гань юй откажешься? — тебя это не касается, — сяо листал ленту социальной сети, после чего, быстро взглянув на висящие в школьном коридоре часы, встал со скамейки и повесил рюкзак на плечо, — прости, но мы с учителем договорились повторить пройденный материал. ты же знаешь, насколько сильно я отстаю в литературе. удачи тебе. ху тао хотела хоть что-то сказать ему в ответ, но промолчала, укоризненно и одновременно обеспокоенно провожая удаляющийся силуэт. сяо переминал листок, исписанный снизу доверху, ожидая, пока чжун ли подойдет проверить плоды его учений: на самом деле алатус прекрасно знал и литературу, и тот материал, что они сейчас проходили, но провести еще больше времени с человеком, чье присутствие было комфортным, хотелось, из-за чего алатус прибегал и к таким способам. — молодец, сяо, ты понимаешь все лучше и лучше, — чжун ли, полностью дочитав содержимое, положил бумажку перед мальчиком, поднося руку, чтобы потрепать его по голове. вопросительно взглянув на ученика и убрав руку, мужчина окликнул его еще раз, — сяо? ты чем-то обеспокоен? — а? — резко подняв голову, он чуть не врезался в наклонившегося преподавателя; извинившись за внезапность, алатус повернул голову в сторону окна, за которым лил дождь — все же, начиналась весна, а в этот промежуток времени в их городе постоянно случаются грозы, — да так, ничего. — ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями, сяо. все же, я твой учитель, я попытаюсь помочь, — слабо улыбнувшись, мужчина перевел взгляд на окно, как это сделал алатус несколько секунд назад. вдохнув полной грудью, собираясь с мыслями, сяо сказал: «даже если это связано с моей влюбленностью в вас?» чжун ли опешил, приоткрыв рот и уставившись на мальчика, что не сводил глаз с плохой погоды за стеклами. — что ты такое говоришь, сяо? я всего лишь твой учитель, пожалуйст.. — да, вы всего лишь мой учитель, но мне с вами комфортнее всего, я получаю от вас поддержку и вы дороже, чем вся моя семья. вам разве не нравится проводить со мной время? — руки сяо лежали на джинсах, сминая протертую ткань одежды от волнения. — сяо, тебе всего лишь кажется, что ты влюблен в меня. у нас большая разница в возрасте, я, в конце концов, твой учитель. прекрати говорить чушь. ты, наверное, просто что-то перепутал. — вы тоже бросите меня, как мои родители, верно? чжун ли промолчал. снова пролистывая какой-то незнакомый для сяо сайт, он слушал подробное объяснение подруги, почему же ему стоит пойти завтра в кинотеатр вместе с друзьями, а не к учителю литературы, пропуская мимо ушей как минимум половину информации. — эй, сяо, ты вообще меня слушаешь? — ху тао остановилась, прекращая загибать пальцы, перечисляя ее доводы; не услышав ответа даже через минуту, она протянула руку к алатусу, дергая его за рукав свитшота, — я не понимаю, что с тобой такое. — я признался чжун ли. а он промолчал, после чего взял трубку, и из динамика послышались женские крики. и он, так ничего и не сказав, ушел, даже забыв свой пиджак на стуле. послышался хлопок, и сяо испуганно открыл глаза, роняя телефон из рук на парту; девушка стояла рядом с ним, ошарашенно смотря в глаза своего друга. — сяо, я все понимаю. но это — нет. это ненормально, — и, в точности как учитель, она ушла, оставив алатуса и оставленный свитер наедине. некоторое время мистер чжун ли не появлялся в школе, а классный руководитель объяснял его отсутствие как «болезнь», но лишь сяо и уже не такая разговорчивая ху тао понимали настоящую причину. в этот день ни сяо, ни ху тао не здоровались друг с другом, из-за чего и объясняться, куда алатус решил пойти после уроков, не надо было. хотя даже без этого девушка прекрасно все понимала, кидая взгляд, полный волнения, вслед. как только сяо подошел к нужному кабинету, кто-то перехватил его за руку и затянул в темный проем двери, закрывая ту на ключ; звук от падения металлического объекта раздался по помещению, отдаваясь эхом в ушах, пока немного другой звук не забил всю голову. — ты же говорил, что я тебе нравлюсь, верно? — чжун ли. сяо, дернувшись, промычал «угу», не желая даже открывать рот от страха. на подростковые руки легли чужие, крепкие, пока не сцепили вокруг запястьев и не прижали к спине мальчика, как и самого сяо, но уже к холодной белой стене, — значит, ты будешь не против. алатус не узнавал того, в ком видел комфорт, не узнавал того самого учителя, имеющего прекрасную улыбку и не менее прекрасный голос, из-за которого нудные лекции становились куда более интересными. не видел того, в ком видел человека, способного одним своим существованием заменить родителей, что не дали ему заботы. было больно, причем не только рукам, пережатым до онемения, или в интимных местах, где неприятные ощущения умножались многократно, потому что мужчина не подготавливал, не пытался принести удовольствие, не пытался дать заботы, а в сердце, что безнадежно надеялось получить любви. он, как и отец сяо, лишь снимали напряжение и плохое настроение. в некоторые моменты звонил телефон, мелодия звонка которого немного отвлекала от хрипов над ухом, заставляющих сглатывать от страха; алатус лишь мельком замечал, как на экране светилось «любимая». в какой-то момент все прекратилось: мужчина перестал его удерживать, быстро застегнулся и ушел, забрав все свои вещи. единственное, что было сказано напоследок, а именно «я ухожу с этой работы», осталось висеть в воздухе, пока сяо, не заплакав, заменил неприятные слова на всхлипы. в этот кабинет он больше не сможет зайти без напряжения. юноша, сидя на диване в однокомнатной квартире, снятой при переезде в новый город, смотрел в пол, держа в руках крупную ладонь, отдающую человеческим теплом. — надеюсь, что тебе не некомфортно от таких разговоров. что-то я расклеился. пойдем перекусим,

чжун ли?

я никогда тебя не забуду.