Точка невозврата

Он едва понимал, как все могло обернуться таким образом. Такой исход не то, что не предвиделся в самых последних вариантах развития событий, он вообще не предполагался даже в самых потаенных уголках сознания. Поначалу. Грезы, совершенно не свойственные его порядку мышления начали посещать Мегуми не так давно. Как бы то ни было странно и абсурдно для его холодной рассудительной натуры, тот не посчитал это чем-то из ряда вон выходящим. Тем более, в магической школе нет времени для того, чтобы заниматься самоосуждением и углубленным анализом своих предпочтений, разве что мимолетная мысль могла бы напомнить об этом. Он был уверен в том, что все его не поддающиеся адекватному объяснению раздумья бесследно исчезнут, стоит ему только увлечься очередным заданием или чем-то поинтереснее, но все они благополучно возвращались, едва его голова освобождалась от чего-то более важного. Для того, чтобы почувствовать удовлетворение, ему требовалось немного побыть наедине с собой, только тогда он давал своим фантазиям возможность высвободиться, позволяя пропитанными похотью образам взять контроль над его разумом. Главным объектом представлений Мегуми были сильные руки Короля проклятий. Широкие ладони, бесстыдно проводящие по его обнаженному телу и без зазрения совести задевающие самые чувствительные его участки, были высшим пределом его мечтаний. В те моменты само осязание увеличивало свою восприимчивость к ощущениям, и собственные пальцы, сжимающие в тяжком дыхании вздымающуюся грудь, были, казалось, пиком того, чего он мог достичь самостоятельно. Также на равнодушном лице его редко можно было заметить улыбку, и даже когда крепкая рука Итадори в дружеском жесте опускалась на его голову, чтобы хорошенько потрепать и взлохматить мягкие волосы, губы Мегуми не расплывались в одобряющей улыбке, лишь едва заметный румянец проступал на спрятанных в воротнике щеках. Фушигуро сам не понимал, отчего он испытывал подобного рода реакцию, ибо тот знал, что если ему когда-то и придется почувствовать на себе прикосновения Сукуны, то те будут отнюдь не такими нежными и дружелюбными. «Упаси Боже их на себе почувствовать» — пытался успокоить себя самовнушением Мегуми, однако должного эффекта не последовало. И он был готов поклясться, что со временем его нездоровый подсознательный интерес несомненно угас бы, был бы размыт и утерян где-то в закоулках памяти, однако ничего из этого произойти не успело. Мегуми был пойман. Был замечен тем взглядом, что таился в самых подкорках разума Итадори и сочетал себе сообразность такого вселенского зла, что о воплощении его в реальном мире было страшно подумать. Он смог уловить его непристойные, неприемлемые желания, вопреки тому, что мальчишка не разрешал себе проявлять лишних эмоций и даже таких мелочей, как повышенные интонации в собственной речи. А все потому, что сверхчеловеческое чутье Сукуны было совершенно на другом уровне. Внешняя демонстрация чувств и стремлений была лишь жалким олицетворением того, что могли ощущать люди поистине, и, зная их природу, Двуликий мог пронзить своим беспощадным взором самый бесстрастный и невосприимчивый нрав. Мегуми не стал исключением. Сукуна сам был заинтересован в развитии его как мага, а попутно не замечать его душевные терзания не получалось, даже если бы он того не хотел. Тот прекрасно понимал, что если он и окажет на него какое-либо воздействие, то принимать меры он должен самостоятельно, ибо упрямство парня не позволит ему принять должное и приблизиться хотя бы на шаг к тому, чего он хотел в действительности. Он не планировал тянуть время бессмысленными попытками драться, а также пустыми, полными недоумения расспросами. А потому, когда в одну из темных безмолвных ночей Юджи едва погрузился в беспокойный сон, красные глаза распахнулись, знаменуя власть нового владельца над телом. Сегодня его сосуд изрядно утомился, но то было лишь ему на руку. Благодаря этому фактору у Короля проклятий было еще больше времени на исполнение затеи, которая несомненно пошатнет устоявшиеся принципы Фушигуро Мегуми. В своем успехе Сукуна не сомневался. По коридору пришлось пройтись бесшумно, что было совсем не в его стиле. Он поморщился, а после бесцеремонно взялся за дверную ручку соседней комнаты и провернул ее до такой степени, что замок остался без шанса на ремонт. Толкнув дверь, Сукуна успел заприметить то, как встрепенулся Мегуми и как он почти принял боевую готовность, однако когтистая ладонь сомкнулась на его горле быстрее, чем тот успел осознать всю трудность своего положения. В его глазах была целая смесь из смятения, страха и слепой ненависти, тот судорожно облизал губы, явно намереваясь поприветствовать гостя парочкой оскорблений, но к его рту был приставлен указательный палец прежде, чем он открылся. — Давай уясним пару вещей, — Сукуна оценивающим взглядом прошелся по полулежащему под ним телу, — Я знаю, какие паршивые словечки вертятся на твоем языке прямо сейчас, но давай прибережем их для другого раза. Ты сам понимаешь, что этой рукой я без усилий могу свернуть тебе шею. Ты умный мальчик. — Пошел ты, — упорно запротестовал умный мальчик, — Чего тебе от меня надо? Либо отвечай, либо проваливай отсюда, — он не собирался призывать шикигами, с прискорбием осознавая, что те будут в миг уничтожены. — Ты совсем не умеешь слушать? Придется тебя проучить, — Сукуна посильнее сжал пальцы на чужом горле, и ослабил хватку только тогда, когда изо рта Мегуми вырвался сдавленный хрип, — Не вынуждай меня причинять тебе вред. Я пришел сюда за тем, что тебя вполне устроит, — тот улыбнулся в предвкушении, демонстрируя хищный оскал, — Ты должен принять за честь то, что я собираюсь сделать с тобой, Фушигуро Мегуми. Глаза Мегуми округлились от удивления. — Не делай такой вид, ты знаешь, о чем я говорю, — Сукуна без всякого сожаления впился острыми когтями в тонкую кожу шеи парня и прильнул к нему еще ближе, грозно шепча в приоткрытые губы, — Иначе бы я не пришел к тебе сейчас. Прекрати сопротивляться, это выгодно нам обоим. — Проваливай, — повторил свое требование Мегуми, но голос его уже не был таким твердым. В нем проскальзывали нотки озадаченности, изумленного осознания того, что его застигли врасплох. Понятное дело, что обычному человеку не удалось бы разгадать эмоции непокорного мальчишки, но сам Король проклятий без труда заметил, как тот тщетно пытался бороться со здравым смыслом. Сукуна издевательски усмехнулся, с нескрываемым наслаждением наблюдая за тем, как была пройдена точка невозврата и как в испуганном взгляде медленно, но верно зрело зерно сомнения. Последняя фраза не была удостоена ответом, вместо этого тяжелая ладонь Сукуны по-хозяйски опустилась на грудь Мегуми, сразу же крепко сжимая. На его растерянном лице проступили признаки какого-то взволнованного изумления, и тот было собрался предпринять очередную попытку воспротивиться, как его рот заткнули требовательным, грубым поцелуем. Мегуми тут же окатило волной смешанных ощущений, его брови нахмурились, а руки отчаянно вцепились в чужие плечи, но так и не оттолкнули. — Ты уже проиграл мне, Фушигуро Мегуми, — прорычал Сукуна прямо ему в губы, — Ты вот-вот сдашься. — Убери от меня свои поганые ру... — В чем дело? Тебе же так нравилось думать о том, как я делаю так, — когтистая ладонь нырнула Мегуми прямиком под одежду и стиснула грудь сильнее прежнего, — И вот так, — длинные пальцы Сукуны нащупали сосок, неожиданно нежно лаская его. Влажные от поцелуев губы Мегуми предательски поджались, а на его бледных щеках проступил едва заметный румянец, видимый в ночном сумраке только острому глазу его гостя. Столь впечатляющее зрелище явно пришлось Сукуне по вкусу: на его лице расплылась ехидная ухмылка, делающая его выражение еще более нахальным. — Уже лучше, — острые зубы Короля проклятий не больно, но ощутимо вцепились мальчишке в шею, сорвав с его губ судорожный вздох. Мегуми осторожно приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию. Прямо сейчас в его комнате и на его кровати с ним расположился сам Король проклятий и без всякого стеснения лапал его беззащитное тело своими огромными ручищами. Где-то глубоко внутри ему самому хотелось посмеяться со всей этой ситуации, но это однозначно бы потешило самолюбие Сукуны, потому Мегуми посчитал правильным не сопротивляться, чтобы ненароком не получить еще больше увечий. Он знал, что его не убьют, однако такого рода внимания он никак не ожидал получить. — Честно говоря, мне казалось, что ты будешь больше времени строить из себя недоступного, — Сукуна будто бы устал церемониться — тот ухватился за край рубашки Мегуми и, почти не колеблясь, сдернул ее с него, а затем проделал то же самое со штанами, — Так намного симпатичнее. Мегуми смущенно отвел взгляд и обнял себя за плечи, ему захотелось сжаться в комочек, но Сукуна уже устроился между его ног. — Мне надоело делать все самому, пора бы и тебе проявить немного инициативы. На лице Мегуми промелькнуло непонимание, он уже было вопросительно вздернул бровями, как Сукуна без лишних слов крепкой хваткой взялся за его затылок и прижал лицом к своему паху. — Я не собираюсь… — как только Мегуми понял, что от него требуют, тот вскипел негодованием, но в ответ на свое возмущение получил увесистую пощечину. В ушах противно зазвенело, а след на щеке горел так, что хотелось хотя бы прикоснуться к нему в попытке ослабить боль, но пальцы на затылке сжались еще сильнее, и не осталось ничего, кроме как коснуться чужих штанов, неуверенно оттягивая их. «Такой опыт я не забуду никогда» — подумал про себя Мегуми, прежде чем аккуратно высвободить из-под нижнего белья приличных размеров член и судорожно сглотнуть от увиденного. Смиренно выдохнув, он приоткрыл искусанные губы, робко обводя языком головку и чувствуя, как солоноватый привкус остается у него во рту. Ему пришлось придерживать уже затвердевший член у основания, чтобы начать заглатывать сначала неглубоко, но интенсивно. Но как бы тот не старался, доставить удовольствие ему было сложно, Мегуми часто приходилось доставать изо рта горячий орган, чтобы сглотнуть и перевести дыхание. Терпение Сукуны быстро сходило на нет, он вновь надавил на чужой затылок, вынуждая Мегуми взять в рот намного глубже и жестче. Тот зажмурился от такого яростного напора, отчего в уголках глаз заблестели слезинки, а по подбородку прокатилась дорожка из слюны. Ощущения были не из приятных: дышать было почти нечем, а длинные пальцы сжимали сзади так сильно, что казалось, что они вот-вот вырвут клок волос. Где-то сверху послышалась усмешка. Его гость был более чем доволен, отсутствие опыта Фушигуро Мегуми полностью восполнял его вид. Серые глаза, полные протеста и раздражения, готовые в любой момент лить слезы, пробуждали в Сукуне чуть ли не звериное начало, заставляя толкаться в тесный горячий рот с новой силой. Мегуми отчаянно ухватился за чужие бедра, цепляясь за них и пытаясь что-то промычать, однако кульминация наступила быстрее, чем тот успел осознать что-либо. Сукуна жестко взялся за его голову обеими руками, насаживая ее до предела на твердый пульсирующий член и обильно кончая глубоко внутрь. — Мы еще не закончили, — с издевательской интонацией проговорил он, небрежно отталкивая Мегуми от себя и с ухмылкой наблюдая за тем, как тот надсадно откашливается, широко распахнув глаза. Мальчишка окинул Сукуну презренным взглядом, прежде чем брезгливо стереть липкие капли спермы со рта тыльной стороной ладони, — А ты уже истрепался. — Я чуть не задохнулся! — рассержено ответил Мегуми, переходя чуть ли не на крик. — Тише-тише, — Сукуна состроил притворно сочувствующее выражение, — Я уверен, тебе приходилось побывать в ситуациях намного труднее этой, — тот с ювелирной аккуратностью приподнял лицо Мегуми за подбородок, сосредоточенно рассматривая его влажно поблескивающие от минета губы, — Ты был не так уж и плох, я готов снизойти до того, чтобы наградить тебя. — О какой награде идет речь? — нехорошая догадка осенила Мегуми, но тот не успел что-либо возразить, потому что его притянули для нового поцелуя, куда более продолжительного и страстного, чем прежний. Все недовольство и невысказанные ругательства Мегуми куда-то улетучились, когда ловкий язычок Сукуны скользнул меж его приоткрытых губ, делая поцелуй затяжным и мокрым. На щеках вновь вспыхнул жгучий румянец, а ноги покорно подогнулись, говоря об отсутствии сопротивления. Напоследок укусив его за нижнюю губу, Сукуна неохотно отстранился, для того чтобы цепко подхватить Мегуми под горло и без промедления припечатать его спиной к смятой постели. Под испепеляющим взором тех глаз, где бессчетными столетиями таилось древнее зло, Фушигуро Мегуми оставалось лишь отводить взгляд. Его гость горячо вжимался в его тело, создавая головокружительное, дразнящее чувство трения кожи о кожу, а затем тот прильнул к его груди, осторожно прихватив сосок зубками и несильно его оттягивая. Ощущение от укуса сделало его еще более чувствительным, спина изящно выгнулась, а с губ сорвалось первое подобие полустона, из-за чего Мегуми встрепенулся, понимая, что потерял последние остатки самоконтроля. — Нравится? — вкрадчиво прошептал Сукуна ему прямо в ушко. — А ты не видишь? — сквозь зубы ответил Мегуми, стараясь сдерживать дрожащие нотки в голосе. — Посмотрим, как ты отреагируешь на это, — Сукуна насмешливо захихикал, одним резким движением стянув с партнера трусы, а после развел его ноги в стороны и удобно пристроился между ними. Мегуми не мог подобрать слов от смущения. Он хотел было закрыть лицо ладонями, но сильные руки, притянувшие его к себе за бедра, заставили его вцепиться пальцами в простыни. Сукуна властным жестом прошелся по его промежности, вызывая у мальчишки дрожь по всему телу, которая означала его тщетные попытки скрыть возбуждение. Когда настойчивые поглаживания остановились в аккурат у входа вовнутрь, Мегуми боязливо зажмурился, готовясь к неприятным ощущениям, но, к его удивлению, он почувствовал, как его коснулись прохладными, явно чем-то смазанными пальцами. Тот прищурился в недоумении, в то время как Сукуна не медлил ни секунды, начав проталкиваться в тугой юношеский зад одним пальцем. Мегуми поджал губы с непривычки, все внутри него напряглось и болезненно сжалось. — Расслабься. В тебе невозможно двигаться. Мегуми было трудно. Он страдальчески зажмурился, пытаясь расслабить мышцы, но это было не так просто. Наблюдая за таким положением дел, Сукуна раздраженно выдохнул, взяв чужой полувставший член в свободную ладонь и принялся широко его поглаживать до тех пор, пока с покрасневших губ Мегуми не начали сходить томные вздохи. Внутри него стало гораздо свободнее, тот под воздействием ласк разомлел окончательно и со стонами потерял все остатки самообладания. Сукуна подметил эти перемены, бережно добавляя второй палец и аккуратно нащупывая простату, хотя сам привык брать сразу и без подготовки. Как унизительно. Мегуми тут же выгнулся, чувствуя, как его разгоряченное нутро пронзает искра сводящего с ума возбуждения, и тут же сильнее сжал простыни, подминая их под себя. Чувство растянутости будоражило до искр перед глазами, Мегуми хотелось податься навстречу умелым пальцам, награждая слух своего гостя сладостными стонами, но его упоение продлилось недолго — тот почувствовал, что к сжатому кольцу приставили кое-что покрупнее. Не успел он возразить или хотя бы настроиться на нужный лад, как Сукуна крепко ухватился за его бедра, медленно, но одним толчком входя на всю длину. Сдавленный стон застрял где-то у Мегуми в горле, ему хотелось снова рефлекторно сжаться, но лишь до тех пор, пока не был задан нужный темп. Сукуна толкался в него жестко, но вместе с этим соблюдал ритм, самозабвенно вжимаясь пахом в широко расставленные бедра. Его наслаждение читалось хищном взгляде, поблескивающем самым настоящим трепещущим пламенем. Он запрокинул голову, ловя ртом воздух и чувствуя, как жгучее возбуждение скручивается внизу живота тугим узлом. Трахать мальчишку было одно удовольствие — тот так восхитительно сжимался внутри и так податливо принимал в себя горячую плоть, что Сукуне не хотелось ничего более, кроме как ускориться, беспощадно вжимая Мегуми в постель. Это было что-то абсолютно новое для Мегуми, он крепко обвил руками и ногами мускулистое тело Сукуны, не желая расцепляться. То, как твердая плоть каждый раз заполняла его и проходилась по нужной точке, заставляло его откровенно стонать, а также впиваться ногтями в массивную, украшенную татуировками спину. Мегуми сейчас совершенно не волновало то, что он так бессовестно поддался похоти и впутался в чужие сети, его не волновало и то, что сейчас его имеет сам Король проклятий в теле его друга, он лишь захлебывался ощущениями, забирая от каждого момента максимум. Тем не менее, темп мало-помалу переходил в жесткий, бешеный ритм. Зубы Сукуны жестко вцепились партнеру в изгиб шеи, оставляя засос. Для Мегуми это стало последней каплей, его тело наконец пронзило сладкой судорогой, он поджал губы, прежде чем ощутить, как липкие капли пачкают его живот. Сукуна вжимался в чужие бедра так быстро, что были слышны шлепки кожи о кожу, он толкался внутрь почти что рывками. С его собственных губ сошел хриплый полустон, когда тот достал горячий член из растянутого отверстия, забрызгивая семенем подрагивающие ягодицы и бедра. Мегуми нужна была хотя бы минута на то, чтобы отдышаться. Ему сейчас было не до того, чтобы анализировать случившееся и подолгу винить себя за это. Он знал, что на этот раз самовнушение не сработает. Тот с явным усилием приоткрыл глаза, изумленно обнаружив то, как Сукуна застегивается с таким беспечным выражением лица, что он аж приподнялся на локтях. — Ты доволен? — слова прозвучали хрипло, Мегуми пришлось еще раз откашляться. — А ты не видишь? — усмехнулся Двуликий, явно передразнивая. Тот взял ладонь Мегуми в свою руку и по-джентльменски поцеловал тыльную ее сторону, — Увидимся, Фушигуро Мегуми, — он помахал ему рукой на прощание, прежде чем скрыться за дверью и уйти, ни разу не обернувшись. Завтра все будет так же, как и всегда. У Мегуми не было сил даже для того, чтобы злиться, он лишь устало рухнул на кровать, думая, как ему придется объяснять поломку с дверным замком.