О тонкостях отношений и кулинарии

Ночное пение сверчков постепенно утихало, отделялось, редкий шум от проезжающих мимо машин перестал раздражать слух, что-то было явно не так. Тьма. Резкая вспышка. Еще одна. Свет больно бьет по глазам. Ганнибал пытается поднять руку, чтобы прикрыть лицо, но ему это не удается. Звенит металл, и мужчина с ужасом понимает, что пристегнут наручниками к кушетке. Ноги также пристегнуты, а на лице маска, хотя скорее намордник, как для бешеной псины. Головой удается пошевелить совсем немного, но этого хватает, чтобы отвернуться от лампы, что безжалостно выжигала глаза даже сквозь закрытые веки. Неприятный писк, с которым в клиниках для душевнобольных открываются двери, пронзает тишину. Стук каблуков и до боли знакомый, резкий аромат духов заставляет Лектора сжать руки в кулаки. Доктор Алана Блум возвысилась над лежащим мужчиной, в руках она держала планшет с какими-то документами. Ее лицо не выражала ничего, кроме омерзения, она смотрела на Ганнибала, как беспризорный мальчишка с отсутствием минимальной эмпатии смотрит на дождевого червя, которого только что переехал на велосипеде. Алана махнула в сторону охранника и села на стул около кушетки. - С возвращением, доктор Лектор. - Алана, будь так любезна, объясни, где мы и почему я пристегнут.- Ганнибал дернул рукой, закованной в наручники в знак подтверждения своих слов. - Доктор Лектор, вы очень умны, так что постарайтесь сами все проанализировать и скажите где же мы? Ганнибал быстро огляделся и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и сдержать тот поток эмоций, что бился у него в груди: - Мы в Балтиморской больницы для душевнобольных пациентов, но я спрашивал не про это. Алана, почему я здесь и в таком положении? Лицо девушки вытянулось от мимолетного удивления, она несколько минут молчала, изучая документы и что-то для себя помечая в них. - Что вы помните? Как, по вашему мнению, вы тут оказались? Терпение Ганнибала было на исходе. Он повернулся лицом к потолку и закрыл глаза, мысленно считая до десяти и пытаясь не представлять как потрошит ее тело для очередного кулинарного шедевра для них с Уиллом. Уилл. Его не было тут. Это было неправильно, это пугало. - Уилл. Где Уилл Грэм? Я хочу поговорить с ним. – он повернулся к Алане настолько резко, что зазвенели цепи. Глаза девушки заблестели и в них Ганнибал смог различить скорбь, ярость и боль. - Ты хочешь увидеть Уилла? Хочешь поговорить с ним?!- Алана всхлипнула - Я тоже хотела бы его увидеть, поговорить, обнять. – От последней фразы Лектору сильнее захотелось сделать из женщины Венский шницель с гарниром из овощей в соусе. - Алана, объясни же мне, наконец, где Уилл и почему я здесь? - Ты действительно ничего не помнишь, Ганнибал? Тогда слушай меня урод, врачебная этика не позволяет мне прямо сейчас взять и отправить тебя к праотцам, хотя поверь, я этого хочу. Уилл Грэм не придет к тебе, он вообще не придет. Ты убил его! Теперь вспомнил, скотина?! Вспомнил, как перерезал ему глотку! Как пил вино, любуясь его агонией! Как тебя поймали за несколько минут до того как ты начал его готовить! Это ты помнишь?!! Алана продолжала говорить, но Ганнибал ее не слушал. Ее голос превратился в белый шум, а в голове был образ Уилла, его Уилла, смеющегося, сидящего на диване рядом с ним и обнимающим за талию. Уилла, целующего его и желающего хорошего дня. Его Уилла, его милого мальчика. По лицу потекло что-то теплое, и Ганнибал с опозданием понял, что плачет. Впервые после смерти сестры он плачет по тому, кого любил и того кого не стало. Нет. Это не могло быть правдой. Он не мог убить Уилла, не мог. Или мог? - Это…это не правда…Я…я не мог, не мог его убить. - Все это время ты жил в мире своих фантазий, Ганнибал. Что бы ты себе не нафантазировал, это ложь. Ты убил Уилла Грэма, ты убил моего друга и даже если мы не сможем связать остальные убийства с тобой, ты все равно будешь гнить здесь всю оставшуюся жизнь и поверь мне, я сделаю все, чтобы ты пробыл тут вечность. Ганнибал не мог ничего ответить, он только звал Уилла, захлебывать в своих рыданиях. Он дергал руками, пытаясь сломать эти оковы, вырваться отсюда и лично удостовериться, что это правда, что он убил свою любовь. - Ганнибал…Ганнибал. Ганнибал! Проснись! – Свет больше не бил в глаза, а голос Аланы сменился на знакомый мужской голос. Мужчина почувствовал, что больше не связан и подскочил с места, но чьи-то сильные руки удержали его от падения с кровати. Глаза с трудом открывались из-за скопившихся в них слез, Ганнибал протер их ладонью и огляделся: даже в темноте были видны очертания предметов спальни. Лектор повернул голову и прямо перед собой увидел до боли знакомое лицо: голубые глаза смотрели на него с испугом, черные, кудрявые волосы были растрепаны, а на шее отчетливо виднелся засос, оставленный Ганнибалом накануне. - Уилл? Уилл! Это правда, ты! Живой! – Ганнибал прижал своего любимого мальчика к себе и начал хаотично целовать его лицо. - Эй, эй, полегче. – Уилл рассмеялся и прижался к груди своего доктора.- у тебя сердце сейчас из груди выпрыгнет, что тебе приснилось? Ганнибал посмотрел в глаза своему любимому и понял, что снова плачет. Уилл притянул голову доктора к себе, и мужчина уткнулся носом в шею. Профайлер гладил его по волосам, успокаивая. Кем бы не был Ганнибал Лектор для всего мира: гениальным психиатром, вежливым джентльменом, человеком контролирующим свои эмоции в идеале, хладнокровным убийцей, но для Уилла он будет просто, самым любимым на свете мужчиной и он спрячет своего плачущего любимого от этого самого мира, надерет зад любому уроду за то, что заставили пролить его эти самые слезы. - Мне…приснилось…что вся наша жизнь тут, это ложь. Что я…я..у-убил тебя. – Уилл крепче обнял Ганнибала и начал медленно опускаться на постель. - Похоже, идея посмотреть на ночь Дивергент была не самой лучшей. – он уложил Ганнибала удобнее на своей груди – Слышишь? Мое сердце бьется, значит, я живой и ты меня не убивал, глупыш. - Уилл, прости меня. Я делал тебе больно и… - Не глупи, Ганнибал. Если бы я не хотел быть с тобой, то не стал бы. Я люблю тебя. Ганнибал приподнялся и заглянул в глаза любимого, в них плескалась неподдельная любовь и такая нежность, что у мужчины защемило в груди. - Я тоже люблю тебя, Уилл. Люблю больше всего на свете. Уилл прижался губами к губам Ганнибала в легком и нежном поцелуе. - Давай спать. И если тебе опять присниться кошмар, вспомни о том, что я тебе сказал. Я здесь, я обнимаю тебя, мы лежим в нашей постели, в нашей спальне, в нашем доме. Ганнибал ничего не ответил, он просто прижался к груди Уилла, засыпая под стук сердца любимого.

***

Утром Ганнибал проснулся в объятьях Уилла, он осторожно выпутался из плена рук и лег рядом. Солнечные лучи запутались в волосах мужчины, его лицо было расслабленным и невероятно милым. Лектор не смог удержаться и провел рукой по щеке брюнета, от чего тот заворочался и открыл глаза. - Уилл, выходи за меня. Мягкая улыбка расцвела на лице профайлера. - Мои сердце и душа уже давно у тебя, а теперь и моя рука. Я согласен.