Повеселились...

             Фенрис предельно медленно открыл глаза. В голове точно шёл неистовый бой, в котором он определённо проигрывал. Издав жалобный скулёж, Фенрис спустил с кровати руку, и пальцы коснулись неровной поверхность холодного пола разрушенного имения; в нём он поселился незаконно. Во рту стоял привкус чего-то стухшего, тут же потянуло опорожнить желудок от содержимого — каким-то чудом сдержался.       Прилагая титанические усилия, Фенрис сел, на этот раз на пол опустились босые ступни, и прохлада немного привела его в чувство. Однако это не помогло рационально мыслить, и всё, о чём Фенрис мог думать, так только о полном стакане воды, настолько студёной, чтобы от неё челюсти свело. Но и тут его постиг провал: желаемого нигде не было видно, а так как вертеться он и не пытался, дабы боль в голове его не добила, он даже с места не сдвинулся, чтобы сходить за кувшином на столе. Фенрис бы уверен, что стоит ему встать, как он тут же грохнется обратно, ну или вообще не сумеет даже подняться.       Бухающее сердце активнее разгоняло кровь по венам, помогая своему обладателю выглядеть не настолько жалким: к щекам прилила краска, блеск в зелёных глазах стал живее. Фенрис облизнул пересохшие губы и попытался вспомнить, что же было накануне. Не просто же так он нажрался вусмерть.                     — Играем на желания! — уверенно заявила Изабела, грохнув массивной деревянной кружкой и разбрызгивая содержимое на стол в общем зале таверны «Висельник».       — А что, деньги у тебя уже закончились? — посмеиваясь, спросил Варрик, но всё же взялся раскидывать колоду.       — Нет! — Изабела тряхнула мощной грудью, привлекая к ней всеобщее внимание. — Но так будет веселее!       — И кого же ты хочешь раздеть на этот раз? — вздохнул Гаррет, понимая, что подруга не откажется от своей затеи ещё долго.       — В прошлый раз у меня так и не получилось оставить без одежды тебя, — делано обиженно фыркнула Изабела, но её взгляд тут же стал хитрым. — Я хочу увидеть твою волосатую грудь! — громко заявила она, ткнув в того пальцем.       Фенрис молча переводил взгляд с темнокожей брюнетки — Изабелы — на светлокожего бородатого брюнета — Гаррета. Последний без особой надежды смотрел на подругу, пытаясь понять, когда же эта бестия угомонит свой страстный характер. Тогда как пиратка вылупилась на парня с видом победительницы. Гаррет устало сомкнул веки, потирая светло-карие глаза. И не то чтобы он не хотел или не мог пить, просто фанатизм Изабелы становился уж очень надоедливым. И это при условии, что он практически сразу сказал о своих сексуальных предпочтениях. Да вот только Изабелу это ну ни разу не остановило. Только больше липнуть стала.       Своим обаянием и желанием помочь всем и каждому Гаррет без особых трудностей в буквальном смысле влюбил в себя большую часть города. На свою беду. Он и шагу не мог ступить, чтобы кто-нибудь его не окликнул, радостно приветствуя, желая доброго дня, всяческих благ, а те, кто посмелее, и вовсе вешались на шею, суля самый что ни наесть разврат. Ну, или это элементарная наглость. Фенрис в такие моменты очень сочувствовал другу, прекрасно видя, что тот еле себя сдерживает от необдуманного поступка. А иногда становилось любопытно: когда же у Хоука кончится терпение и он начнёт на всех рычать.                     — Хоук тоже там был… — под нос пробормотал Фенрис, держась обеими руками за ноющие виски. И чем ниже он наклонялся, тем отчётливее становилось ощущение, что его сейчас реально стошнит.       Накрыв рот руками, Фенрис судорожно вдохнул и выдохнул, перед глазами всё поплыло. Резко раздув щёки, Фенрис снова застонал от возросшего набата в черепе и каким-то чудом оторвал задницу от постели. Ага, вот только как он ни пытался, идти быстро на заплетающихся ногах не получалось. С горем пополам доковыляв до угла, Фенрис склонился над пустым цветочным горшком, всё же дав вчерашнему алкоголю и закускам покинуть желудок. От спазмов колокола зазвенели яростнее. Свет мигнул, точно Фенрис на долю секунды ослеп. И чем больше его выворачивало наизнанку, тем паче силы покидали тело, грозя свалить его на пол. Но это не худший вариант: если грохнется на спину, просто полежит на прохладе, приходя в себя, а вот если нырнёт лицом вперёд, может угодить в малоприятную массу в горшке.       Стараясь держаться за стену Фенрис перевёл дух. Как ни странно, но стоило рвотным позывам успокоиться, как стало легче дышать. Добредя до стола, Фенрис присосался к графину, жадно выпивая божественную в данной ситуации, воду.                     Фенрис оглядел друзей, немного задержался взглядом на молчавшем Себастьяне и переключился на хохочущего над Варриком Хоука. А хохотал он, потому что тот проиграл первую партию, а выиграл её… Себастьян. Поэтому друзья условно разделились на два лагеря: те, кто смеялся, и те, кто таращились на Себастьяна — брата церкви, давшего обед целомудрия, да и вообще святошу до мозга костей. Если так подумать, то ему не то что играть в азартные игры, даже заходить в такие места не рекомендуется.       — Певчий, только не заставляй меня дать обед житья без бухла, — вздохнул Варрик.       — Кхм… — Себастьян нервно кашлянул и отложил карты, сидящие напротив него Бетани и Авелин мельком переглянулись и вперили в друга настолько красноречивые взгляды, что юному принцу Старкхевена стало не по себе. В них так и читалось, что они ждут от него благоразумия, ну и чтобы он как-нибудь приструнил любящего шутки и писательство гнома. Вот только мыслей у Себастьяна не было никаких. Абсолютно. Вроде бы всегда имелось что сказать несерьёзному гному, но в голове было пусто. Проведя рукой по прилизанным тёмно-каштановым волосам, Себастьян уставился на напрягшегося Варрика своими пронзительными яркими сине-голубыми глазами и, открыв рот, честно признался: — Ума не приложу, что говорить.       За широким столом повисла тишина. Народ переглядывался, пытаясь понять, не шутит ли Себастьян, но по его растерянному виду становилось понятно — не шутит. Гаррет, издав короткий смешок, покачал головой.       — Тебя с твоими нравоучениями то не заткнёшь, то тебе сказать нечего? Вот так дела, — подал голос Андерс, которому от сложившейся ситуации было ни горячо, ни холодно. Его светлые волосы, которые напоминали бледный перелив золота, как и всегда, были собраны в хвостик, судя по тому, как торчали некоторые пряди, не расчёсывался он давно. В медовых глазах плескалось уныние и скука: он жаждал развлечься, а не сидеть и ждать непонятно чего.       — Давайте, я подумаю тогда над этим… — кашлянул Себастьян, немного растерявшись.       — Какой же ты всё-таки скучный, — Андерс махнул на него рукой.       — Зато ты весёлый, — парировал Фенрис, ответив на испепеляющий взгляд Андерса ровно таким же.       — Не начинайте, — взмолился Гаррет.       — Так-то это не я начал, — слабо возмутился Андерс: под тяжёлым взглядом Гаррета (собрата-мага), возмущаться пропало всякое желание. Андерс был больше чем уверен, что Гаррет питает слабость к эльфийскому воину, поэтому принимает его сторону. И для Андерса это было вопиющей несправедливостью.       — Мы бухать собрались или киснуть? — вяло полюбопытствовал Карвер, не специально толкая локтем сидящую рядом Мерриль.       — Будем пить на раздевание! — завопила Изабела, вновь тряхнув грудью, которая грозила вывалиться из неплотно зашнурованного декольте.                     Фенрис задумчиво пожевал губы. Он никак не мог вспомнить, раздевался он или нет. Вроде, сначала они играли по принципу: кто выиграл, тот и пьёт, а когда стало понятно, что напиваться будут только Варрик и Изабела, из-за того что мухлюют, от этой идеи быстро отказались. Но что насчёт раздеваний?       Опустив голову, Фенрис окинул взглядом обнажённый торс со стальными линями лириума на загорелой коже. Ну, он в одних штанах, уже радует — если не напялил их обратно, значит, либо не играли, либо он не проигрывал так часто.       В воспоминаниях мелькали обрывки фраз, разговоров, пьяного смеха, воплей, криков. Вроде бы Карвер, приняв на грудь лишнего, затеял с кем-то драку, а Мерриль единственная, кто бросилась его спасать. Ну, или просто оттащить. А что потом?       Усердно массируя виски, Фенрис выуживал из клубка картин правильную очередность — хоть бы что-то конкретное вспомнить, а уже потом картину целиком собирать. Кусочки пазла не складывались, а набат в мозгу не собирался утихать и помогать вспоминать. Сколько же раз Фенрис зарекался напиваться до такого состояния?..       Фенрис поднял руку почесать скулу и тут же зашипел от неприятного ощущения; под ногтями осталась запёкшаяся кровь. Значит, драка не приснилась. Но кто начал?                     Глаз у Карвера заплыл после первого же удара. Подначивающая его Изабела не делала ситуацию лучше. Гаррет, взмахнув шестом, отогнал ретивого пьянчугу и про себя взмолился Создателю, чтобы дал ему терпения. А заодно поблагодарил, что Фенрис не надел перчаток и не взял с собой меч: и голыми кулаками неплохо носы расквашивал. Для полного счастья не хватало мабари — он прикипел к эльфу, полюбив его чуть ли не больше хозяина. Гаррета это не обижало, вот только эти двое представляли собой убийственную парочку: попадись таким — и живым не отпустят. Хорошо, что он с ними дружит.       Стукнув самого борзого мужика кружкой по голове и сломав её — кружку, — опустился на скамейку: к этому подталкивали ватные после литров выпитого алкоголя ноги. Он обвёл несколько вырубленных тел плавающим взглядом и, тяжко вздохнув, попытался облокотиться о стол, но поставил руку мимо. Если бы не Гаррет, то Фенрис грохнулся бы на пол — да там лежать и остался бы.       Мягкая улыбка Гаррета заставила и без того невообразимо бухающее сердце Фенриса как-то странно вздрогнуть. Или это пора заканчивать пить? Фенрис лениво подумал, что надо переходить на воду, а сердце как-то странно себя ведёт.       — Может, — Гаррет нервно кашлянул, — домой?                     — Домой? — эхом отозвался Фенрис. Резко вскинув голову, он огляделся по сторонам. И только тут до него дошло, что он вовсе не в своём полуразрушенном имении, а в имении Хоуков. Огромная кровать с красным балдахином, массивные шкафы, камин с парой шкатулок на каминной полке, посохи в держателях на стене. Стол, за которым он сидел, аккуратно заставлен книгами. В графине больше не было воды, а горшок из-под цветка оказался ночным горшком… теперь уже не пустым. Так как ковёр лежал только со стороны изножья кровати, то Фенрису, само собой, пришлось немного пройтись по холодному полу: огонь в камине не горел, а погода за окном оставляла желать лучшего, ибо ливень нисколько не делал день тёплым. Несколько картин и массивная люстра над головой завершали облик комнаты. Комнаты, в которой Фенрис не помнил, как очутился.       — Выглядишь потрёпанным, — раздался с кровати сиплый голос Гаррета. Сладко потянувшись, он сел и, почесав бороду, с интересом разглядывал Фенриса; как и он, Гаррет был только в штанах. На замершего товарища он смотрел с задором во взгляде: вид был как у потерявшегося ребёнка. Вот только сомнительно, что Фенрис начнёт звать маму…       — Что я здесь делаю? — слишком хриплым голосом спросил Фенрис, тут же закашливаясь.       — Ну, моё имение ближе, чем твоё. Это первое. А второе: я не идиот, чтобы тащить тебя в место, где с потолка камни валятся. Ну и, — Гаррет виновато откашлялся, — когда я понял, что пошёл не в ту сторону, возвращаться было уже лень.       — А обязательно было меня в свою постель укладывать? — полюбопытствовал Фенрис, подпирая голову кулаком.       — До гостевых надо было сделать пару десятков лишних шагов, — Гаррет развёл руки в стороны и встал. Выглядел он гораздо свежее, чем Фенрис. Не иначе магию использовал. Хотя стоило ему приблизиться, как запах перегара достиг эльфийского носа весьма ярко.       — Ну и воняет же от тебя, — Фенрис помахал ладонью перед лицом.       — Так-то ты тоже не цветами благоухаешь! — расхохотался Гаррет, чем вызвал улыбку друга. Замерев за его спиной, Гаррет положил подбородок на его плечо и приобнял за плечи. — Ты хоть помнишь, что вчера было?       — Смутно, — сознался Фенрис. От такой близости Хоука он начал чувствовать себя неуверенно, неловко и скомканно. Сердце снова вздрогнуло, и Фенрис поспешил отвернуться, дабы не были заметны его покрасневшие щёки. Вот только Гаррет всё и так понял: ушки у Фенриса краснели не хуже щёчек, чем с потрохами выдавали хозяина. Да сквозь белые волосы была видна тонкая шея.       — Сделать тебе отвар? — предложил Гаррет, а сам не отошёл, когда друг кивнул, а прижался к шее губами, чем смутил его ещё сильнее. — Воняешь…       — Меня стошнило, — сдержанно ответил Фенрис, борясь с желанием вмазать Хоуку по роже кулаком.       — Оу, — многозначительно выдал Гаррет и, вместо того, чтобы отшатнуться с омерзением на лице, игриво куснул острый кончик уха и, отскочив в сторону, когда Фенрис всё же решился ему вмазать, умчался в сторону кухни, готовить антипохмельное варево.