Короткие истории

Начались зимние каникулы. Этой зимой выпало много снега, на радость Ланги, но это означало, что никто из них не сможет прийти на S. Но, даже если бы снега не было, Хасегава и Кян всё-равно бы не могли: у них с Рэки выпуск из старшей школы, что означает подготовку, подготовку и ещё раз подготовку. Но никто не говорил, что нельзя на выходных позвать лучшего друга прогуляться на свежем морозном воздухе или просто в гости — выпить горячего какао. Вот и Ланга так подумал. Поэтому поздним субботним утром телефон уже бодрствующего красноволосого парня оповестил того о новом сообщении. — Рэки! Доброе утро! Как проходят твои каникулы? Ты не против сегодня погулять? — Привет, Ланга! И тебе доброго. Каникулы... Да так себе. Скучно. Погулять конечно согласен, спрашиваешь ещё! Давай через 10 минут на площадке? — Пришёл мимолетный ответ. — Мы не на скейтах. — А.. Тогда через 15? — Давай. А через назначенные 15 минут голубоглазый увидел знакомую фигуру. Хасегава думал, что он не узнает друга, поскольку это его первая зима вне Канады, но у Рэки всё оказалось куда проще: шапка того же цвета, что и волосы, ярко-жёлтая куртка, точно так же, как безразмерное худи, висящая мешком на худом теле. Только походка какая-то вялая.. — Привет, Рэки, — поздоровался Сноу, помахивая рукой в тёплой чёрно-синей перчатке. — Приве-ет.. — Зевнули ему в ответ. — Слушай, ты как-то неважно выглядишь... Всё в порядке? Ты не заболел? — А, да. Спасибо. Всё в порядке, правда, — отмахнулся и попытался улыбнуться Кян, но улыбка получилась совсем вымученной, и от неё больше хотелось плакать, нежели улыбаться в ответ. — Рэки, а во сколько ты ложишься? — С подозрением начал бывший сноубордист, засматриваясь на глубокие мешки под некогда яркими глазами. — Рано. — Часов в десять, наверное? И встаёшь в шесть? — Нет, ложусь в четыре, а встаю не позже девяти. Как получится, — парень пожал плечами, а затем поёжился и плотнее укутался в шарф. — Ого... А зачем ты так? Неужели всё к экзаменам учишь? — Да вот, бессонница... Слушай, Ланга, у нас что, других тем для разговора нет? — Есть. К тебе на ночёвку можно? — А? Ты обычно не напрашиваешься. — А я и не напрашиваюсь. Я спрашиваю и предлагаю одновременно. Просто мы давно не виделись из-за многих причин и к тому же не устраивали ночёвок. — Угу.. Ну, ко мне можно. — Отлично! Слушай, а что ты так усердно учишь-то? Может, я помочь смогу? — Ну вот снова ты про эту свою учёбу, Ланга. Расскажи лучше, как ты на сноуборде катался, — вдруг загорелся Рэки. Хасегава так обрадовался внезапному огоньку в глазах друга, что моментально забыл всё, кроме причины этого огонька. Он уж было подумал, что вечно задорный друг будет таким до конца зимы, но, видимо, нет. — Знаешь, мне всегда было интересно, почему именно сноуборд, а не лыжи или, не знаю, фигурное катание. Мне кажется, ты бы великолепно смотрелся в любом из этих видов спорта...

***

Поздним вечером друзья лежали на кровати Рэки, уютно устроившись под одним одеялом. Красноволосый грел чужие ледяные ноги и руки, а сам Ланга обнял друга поперёк талии, грея того. Они оба слегка замерзли, бродя по улицам добрые три часа. Потом забежали к Ланге, чтобы собрать вещи и предупредить маму, и теперь они у Кяна, пьют какао и смотрят трюки, мечтая научиться такому. Когда закончилось всё какао, а на телефоне села зарядка, Ланга предложил ложиться спать. Но красноволосый отказался. — Почему? — А я ещё это... Английский поучу. Перед сном запоминается лучше. — А на свежую голову после здорового сна — ещё лучше. — Я всё-равно не усну. А ты ложись. Я не помешаю. — Нет, я без тебя не лягу, — вдруг заупрямился голубоглазый, встав посередине комнаты. — Пойдём. — Ага. И не уснём мы оба, — проворчал хозяин дома, сдаваясь и залезая в постель. Но по глазам Хасегава увидел какое-то облегчение. Они давно уже научились читать друг друга по глазам, мимике, жестам и непонятным звукам и считали это потрясающим. — ""Я всё-равно не усну", да, Рэки?" — Подумал Канадец, заправляя непослушную красную прядь за чужое ухо. — "Но ты так мило сопишь, что я готов тебя простить." — Спокойной ночи, Рэки, — пожелал Хасегава, улыбнувшись и нежно коснувшись губами лба друга. Последний же от этих действий и слов блаженно вздохнул, словно почувствовал и услышал всё вживую, и уснул ещё крепче. В конце-концов он ведь не сказал, что бессонница у него от бесконечных мыслей об однокласснике...