Два слизеринца

Северус Снейп жутким чёрным вихрем ворвался в кабинет старшего аврора Гарри Поттера, напрочь проигнорировав стоявшую на двери магическую защиту, призванную не допускать незваных гостей. — Какого Мордреда, Поттер? — гневно зашипел Снейп, находясь в том самом состоянии ледяной ярости, которая, наверное, могла бы устрашить и Волдеморта, буде* была бы ему продемонстрирована. На Гарри же она производила совершенно иной эффект, но он не горел желанием ставить в известность о своей особенности кого-либо, в том числе и самого виновника переполоха. — Чем вы на этот раз недовольны, лаборант Снейп? — преувеличенно спокойно спросил он, выделив голосом обращение, чтобы сразу придать беседе нужный тон. За прошедшие годы он научился накрепко держать себя в руках в любой ситуации, играть словами, одной лишь интонацией давать понять собеседнику, чего от него ждут. На Слизерине им бы теперь гордились. Одновременно он подал знак маячившему за спиной раздраженного посетителя секретарю, что его помощь не требуется, и ободряюще улыбнулся. Несмотря на свое уязвимое положение, Снейп всё ещё мог напугать до икоты практически любого. Каких усилий Гарри стоило добиться его освобождения, наверное, одна Гермиона знала. После Победы серьезно раненого едва живого Мастера зелий доставили в Мунго, где он приходил в себя практически полтора года. Прекрасно понимавший, что так просто бывшего шпиона не отпустят, Гарри стремительно делал карьеру. На корню задавив в себе гриффиндорское благородство и прямодушие и призвав на помощь все, что когда-то заставило Распределяющую Шляпу прочить его в Слизерин, он, не гнушаясь напоминать всем о своих заслугах, достиг цели. Смог пробиться в ряды людей, от которых в критический момент зависела судьба опального зельевара. Конечно, ни о каком полном оправдании и наградах речь не шла. Кое-как удалось заменить заключение в Азкабане на общественные работы. Теперь Снейп трудился в Аврорате в Отделе улик, исследуя обнаруженные на местах преступлений зелья и темные заклятья. И все это, что скорей всего больно ударило по и так потрепанной гордости, ему приходилось делать благодаря заступничеству и под началом ненавистного Поттера. У которого, к слову, были свои особые причины держать столь неоднозначную личность при себе. Очень тайные причины. — Когда это прекратится, Поттер? Снейп гневно сверкнул глазами, в раздражении стремительно перемещаясь по кабинету. Так, что даже мантия развевалась за спиной, как в старые добрые времена. Гарри в ответ свои глаза прикрыл, не в силах смотреть. В конце концов, у каждой выдержки был предел, а его личная — уже давно трещала по швам. — Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься своим поведением? Поттер был повсюду. Иногда Северусу казалось, что он не может сделать и вздоха, чтобы старший аврор не знал, сколько молей кислорода он вдохнул и какой набор запахов при этом почувствовал. Поттер постоянно маячил неподалеку, выискивая поводы выставить зельевара дураком, ужесточить и без того душащие рамки, полностью взять под контроль. Могло сложиться впечатление, что бывший Золотой мальчик Гриффиндора, а ныне старший аврор, ненавидел, презирал и испытывал отвращение. Но смотрел при этом так, что Снейп удивлялся, как на нем от таких голодных и жаждущих взглядов до сих пор не дымилась мантия. Правда, оставались неясными причины этих взглядов… В любом случае, пора было что-то менять, пока напряжение между ними не привело к взрыву, способному уничтожить все вокруг. Северус не сомневался, что будет погребен под обломками. — Лаборант Снейп, — начал Гарри, но был перебит резким шлепком, с которым узкие бледные ладони с покрытыми пятнами от зелий пальцами встретились с поверхностью массивного стола. — Думаешь, не вижу, чего ты хочешь? — очень тихо, в противовес предыдущей демонстрации, спросил Снейп и вдруг рванул верхнюю пуговицу своего сюртука, открывая вид на уродовавшие нежную кожу шеи шрамы. — Это не… — начал Гарри, но сбился, не в силах перестать смотреть, как сбывается его самый яркий эротический кошмар: кривящиеся в саркастической усмешке тонкие губы, тщательно укрощенное бешенство в черном взгляде, резкие, отточенные движения и обнажающееся худое тело. — Ты все равно это сделаешь. Рано или поздно. Так давай. Ну! Короткое слово хлестнуло Гарри как плетью, воскрешая давние воспоминания о событиях, свидетелем которых он стал. Определивших во многом его жизнь. Год, когда он учился на пятом курсе, выдался очень тяжелым. Как физически, — постоянные попытки выгнать Волдеморта из своей головы истощали его неимоверно, — так и морально. Тот год стал переломным — пришлось осознать, что волшебная сказка, когда-то позволившая выбраться из чулана под лестницей, окончательно обернулась кошмаром. Если бы не поддержка Сириуса, Гарри бы не справился. Он был безмерно признателен крестному за ночные разговоры и те несколько дней, проведенные в доме на площади Гриммо. Провалы на занятиях Окклюменцией следовали один за другим, дикие эдикты Амбридж нагнетали и без того напряженную обстановку, а первый роман, кажется, стремительно катился к завершению. Передышка была необходима как воздух. Резиденция Блэков все еще оставалась штабом Ордена Феникса, и Гарри приходилось передвигаться по дому с осторожностью и только в мантии-невидимке, что не помешало ему наслаждаться каждой минутой. Но в итоге… В итоге он попал в самую странную и неоднозначную ситуацию, которую только можно было представить. В дом на площади Гриммо явился Снейп. Может быть, у него было задание от Дамблдора. Может быть, ему тоже требовалась передышка или книга из библиотеки Блэков. В любом случае, выглядел он как всегда. То есть чуть привлекательней недокормленной кладбищенской вороны и злой, как мантикора, которой отдавили хвост. Снейп пронесся мимо спрятанного под мантией Гарри в своей обычной манере и громко грохнул кулаком в дверь комнаты Сириуса: — Блэк! Пора вставать, шелудивая псина! Традиционное приветствие от Снейпа, но дальше… — Еще рано кричать, Нюнчик! — в голосе появившегося на пороге Сириуса внезапно обнаружились нотки, которых Гарри никогда не слышал. Воркующие. Будто бы намекающие на что-то непристойное. — Быстро ты в этот раз. Что, надоело подставлять свой лелеемый мозг и решил подставить тощую задницу? — Заткнись, Блэк! — прошипел Снейп и, развернувшись, зашагал в сторону гостиной. — Шевели лапами! В хлев, который ты именуешь своей комнатой, я не войду. — Какие мы гордые! — проворчал Сириус и двумя прыжками нагнал уходящего, резко толкая к стене. — Тебя все устраивало в прошлый раз, когда ты орал в голос, пытаясь насадиться глубже. А, Нюнчик? — интимно шепча на ухо, спросил он. За что и поплатился, прижавшись слишком близко, не заблокировав руки непривыкшего просто так сдаваться Снейпа. Судя по обиженному стону, удар локтем вышел весьма болезненным. — Ах так! Руки ведь очень нужны зельеварам, да? — Пошел ты на… — прохрипел Снейп, морщась от боли в заломленной руке и пытаясь удобнее расположиться на столе в библиотеке, куда его грубо толкнули животом. — Нет, это ты туда пойдешь, мой дорогой! И удовольствие получишь. — Так не спи! Ну! — Нетерпеливый, — хохотнул Сириус и завозился со своими штанами. — Сам будешь работать, покажешь, как тебе нужно, чтобы тебя поимели. Гарри впоследствии не мог даже сам себе объяснить, зачем пошел за ними. Зачем обошел стол, на котором устроились увлекшиеся мужчины, и устроился в углу, чтобы наблюдать, так сказать, из первого ряда. Он был почти шестнадцатилетним подростком и не мог не понимать, что произойдет дальше. Иногда, когда накатывало особенно сильно, он жалел о своем тогдашнем решении. О том, что увидел Снейпа таким. Деталей самого процесса ему не досталось — все занавесила мантия Сириуса, навалившегося на своего то сопротивлявшегося, то алчно подававшегося навстречу ядовитого любовника. Но и наполовину скрытого сальными черными прядями лица хватило. Гарри просто не мог оторвать от него взгляда. Снейп выглядел отчаянно нуждающимся, измученным жаждой, каким-то одержимым. С открытым в немом вопле неожиданно ярким ртом и неистовством в глазах. Переставшим контролировать свои движения, ставшие из стремительных и элегантных — нелепыми и жадными. Хаотичными, но прекрасными. Завораживающе-прекрасен был и сам Снейп, но к такому выводу Гарри пришел гораздо позже, раз за разом прокручивая в памяти увиденную сцену. Тогда же он мог только дышать в унисон с хриплыми стонами распластавшегося под его крестным его же преподавателя зелий. И только, когда они оборвались, понять, что безумно, болезненно возбуждён и сделает что угодно, чтобы вот таким Снейп снова стал именно с ним, Гарри. Под ним. — Поттер! — вернул его в настоящее грубый оклик, заставивший вздрогнуть. Щеки опалило жаром. И не только щеки. Оказалось, что Снейп успел разделаться с рядом пуговиц на мантии и сюртуке и теперь в бешенстве дергал ремень на брюках. На его бледном лице красовались алые пятна, а в глазах таилось обещание страшных кар всему живому. Надежно скованное, впрочем, ведь он пришел сюда разрешить ситуацию, а не усугублять ее. Готовый принести жертвы, поступиться чем-то важным ради того, чтобы получить необходимое. Так что, несмотря на сопротивление, брюки были стянуты к лодыжкам, и напоказ выставлены тощие ягодицы. Гарри дернулся, как от пощечины. Сейчас сбывалось то, ради чего он неустанно трудился последние месяцы, сужал круги, загонял в угол, не давая и шагу ступить без надзора. Теперь Снейп был в его власти. Разъяренный, еще не сломленный до конца, но все равно согласный. Как раз такой, как было нужно. Как приходил в горячечных фантазиях, болезненных и извращенных. Так почему же внутри все задрожало от боли при виде блестевшего от смазки ануса и вялого члена? Его словно ушатом холодной воды окатило, прогоняя навеянные войной установки. Он вдруг понял, как все это выглядело со стороны. Насилие. Принуждение. Запугивание и шантаж. В худших традициях Слизерина. Но он не был уверен, что со Снейпом сработало бы что-то другое. Что Снейпу нужно было другое. — Не надо, — твердо сказал он, наклоняясь и натягивая брюки обратно. Заворачивая в мантию и свои объятия — от этого он не смог отказаться. — Ничего не надо, Северус. — В вас вновь проснулся Гриффиндор? — раздраженно спросил Снейп, глядя в стену поверх черноволосой макушки стоявшего к нему почти вплотную Поттера. — Давненько его не было видно. Такие головокружительные карьерные достижения. Достойные лучших представителей Слизерина. Поверженные враги прилагаются. Месть ведь так сладка? Хотя мстительность свойственна всем магам, независимо от факультета… На Гриффиндоре ее вроде бы называют справедливым воздаянием. — Почему ты спал с ним? — прервал поток горечи и ругательств Гарри. Ему до ужаса хотелось прикоснуться. Лучше всего губами. — Что? — удивился Снейп. Ему не слишком нравилось быть обнятым, но он не отталкивал. — С кем? — С Сириусом. — Мерлин! Поттер, ты меня удивляешь! Ты хоть представляешь, чего мне стоило быть шпионом и преподавателем одновременно? А твой блохастый крестный был красив, темпераментен, и его так тешила мысль о моем унижении, что вставало у него как по команде. — У меня тоже встает, — подал голос Гарри, не желая, впрочем, поднимать лицо от плеча, в которое уткнулся. — И дело не в унижении. Он отошел на несколько шагов, не доверяя себе. Его желание обладать никуда не делось, хоть и поменяло окраску. — Что бы ты ни думал, я хотел защитить тебя. Министерские снисходительно посмеивались, думая, что позволяют мне отплатить за детские обиды, и не трогали тебя сами. Даже недалекому мне было понятно, что с таким багажом, как у тебя… — Думающий Поттер… Я уж и не чаял дожить до этого дня. Почему тогда ты отказался сейчас? — Ты бы хотел получить Лили таким образом? — Конечно, придурок! Я пошел в Пожиратели, чтобы стать достаточно сильным для этого. — Уверен, ты бы точно так же отказался, — тихо, но уверенно сказал Гарри, — едва увидел, каким больным и уродливым оказалось воплощение сокровенной мечты. — И как же мы будем эту проблему решать? — помолчав, спросил Снейп. Он уже остыл, и на него навалилась усталость. Горькая тоска и безнадежность. И не было сил, чтобы встряхнуться. — Не знаю. Я хотел получить тебя в свою постель, зная, что это практически невыполнимо, — грустно улыбнулся Гарри. — Теперь я хочу еще более невозможного. Чтобы ты хотел этого. — И как ты собрался измерять мою искренность? — полным сарказма голосом спросил Снейп, подходя ближе. — Доверяешь ли ты мне достаточно для того, чтобы поверить в мое желание? — А мне стоит? — на лице Гарри отразилось страдание, голос звучал хрипло и вымученно. — Тебе решать, — пожал плечами Снейп, со странным выражением вглядываясь в потемневшие, будто бы припорошенные пеплом глаза напротив. Испытал ли он удовлетворение от мучений Поттера? — Отправь мне Патронуса, как надумаешь. Но лучше забудь. — Разве я смогу забыть? Гарри был одержим Снейпом. Снейп давно отравил его кровь и мысли. Он даже Окклюменции выучился в рекордные сроки, лишь бы скрыть свое сумасшествие. — Я предлагаю тебе отличное средство, чтобы забыться и забыть. И, возможно, мне оно тоже в какой-то степени нужно. Пусть и не так, как тебе. — Как с Сириусом? — горько спросил Гарри. В его сердце будто бы вонзились тысячи ледяных осколков и медленно проникали глубже, распространяя приятное онемение, приглушая яркость эмоций. — Возможно. «Возможно». Возможно, такой договор — лучшее, чего они могли бы добиться. — Отправь мне Патронуса, как надумаешь, — вернул фразу Гарри, понимая, что согласен на все. — Вот координаты для аппарации.

***

Дом Поттера располагался очень уединенно, где-то на севере Девона, насколько Снейп смог определить по пейзажам, окружавшим стоявший над обрывом добротный коттедж. Он плотнее запахнулся в теплую мантию, спасаясь от пронизывающего ветра, и решительно шагнул к калитке. В своей жизни он совершал многое, не чураясь никаких средств, чтобы добиться необходимого. Он лгал, шпионил, подвергал свою жизнь опасности, терпел боль и унижения, льстил (до подобного он опускался редко), но еще никогда не обменивал свое тело. На что? Сложно было тешить себя иллюзиями, что ему дадут глотнуть свободы. С другой стороны, секс — даже жесткий и болезненный — всегда был достаточно захватывающим, чтобы отключить способность мыслить. Разум Северуса — его лучший инструмент и его же проклятье, хранивший в себе память обо всех ошибках и неудачах, обо всех счетах. Он не лгал Поттеру, что в некотором смысле тоже нуждается в подобном контакте, чтобы облегчить свое существование. Оставалось надеяться, что необычное «лечение» даст результат, улучшив состояние обоих пациентов. За оградой работали Погодные чары. Ветер остался бессильно завывать над морем в одиночестве, раз за разом разбиваясь о выставленный хозяином дома барьер. Сам хозяин в нетерпении встречал гостя на пороге. — Ты параноик, Поттер, — проворчал успевший основательно замерзнуть Снейп. Презрительно проигнорировав безмолвное предложение снять верхнюю одежду, он прошел внутрь, безошибочно устремляясь к теплу камина. — Антиаппарационный барьер такого радиуса, серьезно? — Принесу чай, — буркнул Гарри, не желая ввязываться в спор. Он уже не мальчишка, чтобы ему указывали, что делать и как обустраивать купленный, между прочим, на заработанные им самим деньги дом. — Есть мед и имбирь, чтобы быстрее согреться. — Как мило, что твоих куцых мозгов хватило, чтобы держать в доме согревающие средства. На бодроперцовом еще не разорился? Гарри задохнулся от поднимавшегося откуда-то изнутри бессильного гнева. При последней встрече они говорили на равных, они поняли друг друга, нашли точки соприкосновения. Ведь Снейп пришел сюда сегодня по своей воле. Почему же? Гарри открыл рот, намереваясь выдать в ответ что-то злое и колкое, но напоролся на странный, будто бы оценивающий взгляд. Губы сжались в тонкую линию, а не кривились в ядовитой усмешке. Не были презрительно поджаты, как бывало, когда Снейп разносил способности нерадивых учеников. Да и глаза, хоть и горели огнем, вовсе не метали яростные жалящие молнии. — Ты специально! Зачем? — А ты хочешь по-другому? — хрипло спросил Снейп, медленно приближаясь. — Разве не в том твоя цель, чтобы все было остро, яростно, на адреналине? Разве не для этого ты преследовал меня, а не нашел себе ласковую девушку или мальчика? — Я хотел бы узнать тебя с разных сторон, — выдохнул Гарри практически Северусу в губы, так близко они оказались. — Ты не давал мне покоя с тех пор, как я первый раз вошел в Большой зал. Он поднял руки и сгреб в горсти черные волосы, резко потянул, заставив чуть откинуть голову. Но тут же отпустил, не желая быть грубым. — Я видел тебя злым, раздраженным, страдающим от боли, злорадствующим, готовым исполнять свой долг, умирающим. И видел кричащим и скребущим по столу пальцами, пока Сириус брал тебя. От удовольствия или от боли? — Ты правда хочешь обсуждать мой предыдущий секс сейчас? — Снейп провел ладонями по телу Гарри от плеч до самых бедер и с силой сжал член через одежду, заставив зарычать. — Что насчет твоего опыта? — Мой опыт подсказывает, что мне нужно связать тебя, чтобы не сорваться! Чтобы нивелировать разницу в росте, Гарри опрокинул Северуса на украшавший пол гостиной пушистый ковер, накрывая собой, проталкивая колено между ног. Он много раз представлял себе, как получит возможность прикоснуться к своему наваждению, но в мечтах он гораздо лучше мог контролировать себя! Фантазируя, он мог опираться лишь на однажды увиденную сцену и не знал, как поведет себя реальный мужчина. Не знал, что Снейп обхватит его бедра длинными ногами и так завораживающе медленно, чувственно потрется всем телом, что не удастся сдержать дрожь. Не ждал ледяных рук, проникших под рубашку, чтобы исследовать его грудь и соски. Не ожидал, что окажется так весело раздирать слои черной одежды, скрывавшей бледную, чуть солоноватую кожу. — Все еще хочешь меня связать? — насмешливо спросил Северус, нарочито неспешно, словно напоказ заводя руки за голову, перекрещивая запястья. И рассмеялся, когда Гарри в ответ подтянулся и поцеловал расслабленные ладони прямо в центр. Сначала левую, потом правую. — Гар-р-ри… У Гарри был опыт. Он действительно спал и с девушками, и с парнями, позволив себе изучить некоторые способы взаимодействия тел. Но никогда не чувствовал себя… соблазняемым? То есть ему строили глазки, с ним флиртовали, но в постели все чаще всего ограничивалось механическим актом: короткой настройкой и целенаправленным добыванием разрядки. И дух захватывало от того, что желчный, злобный, неприятный на первый взгляд мужчина мог быть еще и таким. Гарри действительно совсем не знал Северуса. Но жаждал узнать. Посмотреть с другой стороны. Поддержать приятную игру. Так что он лизнул доверчиво подставленные запястья, щекоча дыханием нежную кожу, и слегка прикусил, добившись короткого стона. И только потом осознал, в насколько уязвимом положении оказался, нависая грудью над выдающимся носом своего любовника. — Ты пишешь на мне формулу зелья? — с изумлением осведомился Гарри, ощущая, как становятся дыбом волоски на руках. Кажется, у него чувствительная грудь. — Ты против? — мурлыкнул Снейп, не отрываясь от своего занятия. Ему невыносимо хотелось спровоцировать, перейти к большему, но одновременно льстила реакция Поттера. — Н-нет. Гарри извивался, старясь одновременно не потерять контакт с дарившим чудесные ощущения носом, не придавив при этом Снейпа, и выпутать их обоих из сильно мешавших сейчас остатков одежды. — Северус, — позвал он, мелко дрожа от сводившего с ума желания, — мне нужно… — Давай. Гарри зря переживал о том, чтобы не придавить любовника. Тот с легкостью стряхнул его с себя и перевернулся. Посмотрел из-за плеча, почти скрывая за упавшими на лицо волосами сумасшедший взгляд. Взгляд-магнит, продравший вожделением до самого дна. Все, на что хватило Гарри, это смазать себя прежде, чем надавить на тугие эластичные мышцы входа в тело Северуса. Осознавал ли он в должной мере, что за действия совершает, медленно, но неумолимо погружаясь внутрь, или мог только смотреть, как сходятся вместе острые лопатки и напрягается испятнанная шрамами спина? Войдя полностью, он застыл на короткое время, низко опустив голову. Провел руками от плеч Снейпа почти до колен, наслаждаясь ощущениями. А потом, с трудом прочистив перехватившее от эмоций горло, призвал из ванной зеркало, расположив его таким образом, чтобы иметь возможность видеть лицо любовника. Черные пряди уже почти привычно легли в руку, направляя, поворачивая голову. Глаза Гарри встретились в отражении с глазами Северуса, подавая сигнал. Сигнал, что можно отпустить себя и поддаться безумию. Довести до хриплых несдержанных стонов. Ненадолго замерев, продлевая удовольствие, водить пальцами по приоткрытым губам, как слепец исследуя их форму и гладкость. Увеличить темп, едва справляясь с нахлынувшими эмоциями, потому что вот оно — то самое! От чего сердце замерло, внутри взорвалась сверхновая, делая все движения хаотичными, в стремлении взять как можно больше, присвоить, заклеймить. А самая лучшей частью было - обхватить рукой горячую нежную плоть, плотно, жадно, обласкать, забыв о себе, и смотреть, смотреть, смотреть, захлебываясь восторгом, как скручивают любовника судороги наслаждения.

***

Гарри проснулся с рассветом. Северус спал на четко отмеренной половине кровати, которую после недолгих уговоров согласился занять на ночь. Во сне он оставался напряженным и собранным, будто бы изобретательный и отзывчивый любовник, которым он был несколько часов назад, Гарри приснился. — Помогло? — совершенно не сонным голосом спросил Снейп, будто бы почувствовав направленный на себя взгляд. — Лучше бы тебе помогло, Поттер… — А тебе? — А мне через два часа надо быть в лаборатории. Старший аврор придет с проверкой. Гарри рассмеялся. Наверное, он никогда не поймет Снейпа. Никогда не постигнет его мотивов. Никогда не угадает, что ждет его в следующий миг — поцелуй или ядовитый выпад. Но разве так уж важно это сокровенное понимание, если он твердо уверен, что может быть счастлив только рядом с этим невозможным человеком. И уж он придумает, как его удержать. Как слизеринец слизеринца.