drug stars

ᅠᅠПустые обещания, разрушенные мечты и пучина отчаяния, что затягивала всё глубже и глубже. Хосок – тянущийся за светом наркотических звёзд, погрязший в грязи чужих тел – сломанный и сломленный – больше не грел улыбками, что способны были затмить даже солнце. Хосок – отсчитывающий минуты до очередного прихода и сгибающийся в ломаном припадке смеха – больше не был его Хосоком. Он, словно звёздная пыль, исчезал с наступлением утра под неизменное «этого больше не повторится», а спустя сутки возвращался вновь с запахом чужого дешёвого парфюма на одежде, со следами чужих губ на коже, вмазанный и фальшиво счастливый на ближайшие несколько часов. ᅠᅠЮнги терпел и прощал слишком многое. Прячась за ранеными улыбками и попытками вытащить чужую жизнь со дна иллюзий. Бесконечная вереница «дней сурка», умещённая в тесный калейдоскоп с грязно-серыми кляксами уродливых узоров. Протянутые руки, тёплые объятья, обещанияобещанияобещания. Врачи, срывы и снова врачи. Улыбки через боль и собственные следы на чужой холодной коже поверх чужих, дробящих на куски сердце. Юнги с каждым днём увядает, как полевой цветок по прошествии сезона. Он – яркий василёк в бесконечном выжженном поле чужой жизни – больше не может тянуться к солнцу. Ведь, как бы парадоксально это не звучало, солнцем Юнги всегда был Хосок. ᅠᅠНочь медленно опускается на город, рассыпая по небу редкие блики звёзд, что отражаются на улицы Тэгу огнями фонарей. Юнги смотрит в окно невидящим взглядом и плотнее кутается в старый, потрёпанный временем плед. Осенний холод будто бы забрался в его искалеченную душу, раскрыл настежь все окна, обосновался неизлечимой простудой. ᅠᅠЭлектронный замок на двери пищит, как по команде, едва стрелки настенных часов перешагивают отметку в три ночи. Хлопок двери звучит, как взрыв разрывной гранаты – оглушающе громко. Тихий смех, шорох сброшенной на пол куртки, тяжёлые шаги. Грохот снесённой с комода рамки с их общим фото, на котором они молоды, влюблены и счастливы. Когда это было? Кажется, в прошлой, уже забытой жизни. ᅠᅠХосок опускается на колени перед креслом, в котором сидит сжавшись в комок отчуждённости Юнги и укладывает голову на его колени. Тихое «хён» слетает с его губ, а холодные руки забираются под тепло тонкого пледа, трогая чужую кожу, простужая чужую душу еще сильнее. Тонкий шлейф цветочного аромата забивается в ноздри, туманит разум, разбивает давно разбитое сердце. ᅠᅠ– Хватит, – разбитый шелестящий, словно сухоцвет, шёпот слетает с потрескавшихся, искусанных в кровь губ. – Прошу, остановись. ᅠᅠЧон замирает на долгие секунды и, подняв голову, заторможенно моргает, изучая лицо напротив, беглым взглядом. Чернота чужого зрачка затапливает собой радужку. ᅠᅠ– Хён? – Хосок моргает снова и склоняет голову на бок. ᅠᅠЮнги смотрит в его глаза, ищет в океане чужой души ответы на собственные вопросы. Не находит и скользит взглядом вниз. Прочерчивает линии от засоса к засосу, что россыпью расположены на длинной тонкой шее, уходя вниз, под широкий вырез футболки. Следы помады, словно насмешка, смазанными кляксами алеют на белой ткани. Что-то, всё это время державшееся из последних сил, ломается с нещадным треском. ᅠᅠ– Уходи, Хоби-я, – хрипит Юнги устало и поднимается на ноги. ᅠᅠОн подходит к старому шкафу, что они когда-то давно вместе покупали на блошином рынке и достаёт из него старую спортивную сумку, чтобы в следующий момент начать складывать в неё чужие вещи. Полки пустеют также быстро, как звенящая тишина заполняет голову Юнги. Тишина, которую не может пробить собой ни одно слово, слетающее с губ Чона. ᅠᅠ– Хён, – голос Хосока срывается на хриплый крик. – Перестань, слышишь?! ᅠᅠОн бросается к Юнги, сдавливая его в своих руках, останавливая его и срываясь на рыдания в чужое острое плечо. ᅠᅠ– Хён. Хён... нет. Прошу... Не надо. Я перестану. Это в последний раз, клянусь. Пожалуйста. ᅠᅠИстерика поднимается вверх по горлу Юнги. Она пузырится раскалённой лавой, обрушивается затяжными ливнями, разбивается о скалы, как волны во время шторма. Всё внутри трещит и ломается, лопается, словно перетянутая гитарная струна, кромсая внутренности в кровавую кашу. Он отталкивает Хосока слишком внезапно, сам не понимая откуда в его теле, с иссякшими жизненными ресурсами, вдруг взялась сила. Мир, размером в их, пусть и старую, но когда-то пропитанную счастьем квартиру, шатается и кренится перед глазами. Всё плывёт. И холодная, отшлифованная до блеска ненависть вдруг начинает гудеть на разные голоса в его голове. И он кричит. Кричит всё то, что так давно жгло изнутри. Кричит нещадно, не жалея голоса и лёгких. Ваза с засохшими ромашками летит в стену, старый стул отлетает в противоположный угол комнаты. Слёзы текут нескончаемым потоком и каждое сорванное с губ слово эхом разносится в его голове. ᅠᅠ– УБИРАЙСЯ, БЛЯТЬ, НАХУЙ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! – кричит Мин и наотмашь бьёт по чужому лицу. ᅠᅠХосок падает, прижимая ладонь к щеке и смотрит на Юнги осознанным трезвым взглядом. Его глаза красные от слёз, губы дрожат и тихие всхлипы рождаются и умирают где-то в его груди, так и не вырываясь наружу. Наверное, впервые за последние несколько лет он наконец понимает, что умирал не сам, а убивал того, кого любил и продолжает любить больше всего на свете. ᅠᅠЮнги тяжело дышит и смотрит на Хосока сверху вниз. Он стоит в паре шагов и после того, как выплеснул всё то, что долгими месяцами копилось внутри, хочет подойти и обнять. Но сказанного и сделанного уже не вернёшь. Как и то, что когда-то было их счастливой жизнью. ᅠᅠХосок поднимается на ноги. Он смотрит на своего, теперь уже бывшего, парня несколько минут и, подхватив сумку, выходит из квартиры, опустив голову и прошептав на последок лишь тихое сломленное «прости». ᅠᅠХлопок двери звучит, словно взрыв разрывной гранаты – оглушающе громко.

🌠🌠🌠

ᅠᅠМужчина стоит в колумбарии спустя несколько часов после того, как урну с прахом поместили в одну из ячеек. Белые стены навевают холод, страх и одиночество. Он смотрит на фотографии, что родные оставили за гладью стекла и поджимает губы. Он не смог уберечь единственного важного человека в своей жизни. ᅠᅠОн делает глубокий вздох, достаёт из внутреннего кармана пиджака смятую фотокарточку и, осторожно отворив дверцу ячейки, ставит её рядом с остальными фотографиями. Их общее фото, на котором они молоды, влюблены и счастливы. Когда это было? Кажется, в прошлой, давно забытой жизни. ᅠᅠМужчина отходит на несколько шагов назад, всё также неотрывно смотря на чужое, застывшее на века лицо, и больше не пытается сдержать горьких слёз. ᅠᅠ«Счастлив ли ты теперь?» - думает он. ᅠᅠ«Нашёл ли ты то, что я искал так долго?» ᅠᅠОн склоняется в первом поклоне, опустившись на колени прямо на мраморный пол. Что-то трещит и ломается в груди. Мир, пошатнувшись, переворачивается с ног на голову. Сделав третий поклон, он поднимается на ноги. Вновь долго вглядывается в чужую улыбку и, улыбнувшись в ответ, шепчет мягкое «я люблю тебя» в звенящую тишину колумбария. ᅠᅠМужчина выходит на улицу и вдыхает морозный осенний воздух полной грудью. Далеко на горизонте, за рваной линией леса солнце рассыпает по небу яркие краски заката. И он хочет верить, что так мир прощается с Мин Юнги. Прощается с человеком, чья жизнь потерялась среди наркотических звёзд. С человеком, который просто хотел понять, почему же Хосок так отчаянно стремился к ним.