Гамма твоих чувств

Мысль о том, что мы всё же можем быть вместе, несмотря на войну — греет душу. От его касаний голова просто идёт кругом. Осознание того, что он спасает не только мое тело, но и душу—сводит с ума и будоражит одновременно. Зная, что он меня любит—уже хочется выть от счастья. Аккерман не умеет должным образом показывать свою любовь, ибо в свое время ее не получал. Он вовсе не ожидал и не был готов к тому, что какие-то непонятные и новые чувства вскружат ему голову и он потеряет здравый рассудок. Леви просто думал, что будет жить как и раньше— спасать мир от титанов, без мыслей о нормальной жизни. Мужчина давно привык к потери близких, поэтому не спешил привязываться. Он меньше всего на свете хотел вновь почувствовать ту боль утраты к людям, к которым привязываешь и от которых становишься зависисмым, как от наркотика. Леви и спать спокойно не мог. Но все изменилось в один миг. Он долго пытался сдерживать рвущиеся из груди эмоции и чувства, стараясь не показывать заботу. Он не хотел терять хорошего солдата. Леви хорошо видит людей. Можно сказать насквозь. Так он видел и мои чувства. Чувства какой-то Александры Смонт. Совсем непримечательной. Скорее даже некрасивой. Но постепенно, стал замечать и за собой такие странные порывы заботы. Он слишком сильно привязался. Такого не должно было случиться. Леви не может представить свою жизнь без меня— так однажды выразился он. Аккерман не любит открываться людям. Но мне он открылся. Поделился всей своей болью. Болью от всего пережитого. Он хватается за меня, как за спасательный круг. Обхватывает руками моё тело, и глухо рыдает. Он не хотел и не хочет меня терять. Не хочет, чтобы я оставляла его одного. Он не может больше выносить эту ношу один. Вы когда-нибудь видели, как плачет лучший воин человечества? Я видела. И таким нельзя похвастаться. Хотя первое время это ужасно мне льстило. Каким бы он ни был на людях— это все маска. Я вижу его настоящим. Я вижу всё. Я вижу весь его внутренний мир. Я вижу его борьбу, с самим собой. Я вижу, как он старается не огорчать меня неумением выражать свои чувства. Но кто сказал, что меня это огорчает? Он старается изо всех сил и я это вижу. Он учится и у него получается по своему. Возможно, у него и другой язык любви, но это мало что меняет. Он всё также остаётся моим любимым человеком. Если у меня спросят— что ты думаешь о Леви? Я с гордостью отвечу, что он просто самый лучший во всем мире. Он очень усердный, и будет добиваться своей цели до последнего. Аккерман очень усидчивый, любит учиться новому, несмотря на долю консерватизма в нем. Аккерман лучший партнер. Он хороший слушатель и рассказчик. Он отлично излагает свои мысли, и умеет подбирать правильные слова. Леви очень терпеливый. Можно продолжать говорить о нём сколько угодно, но смысл? Они просто сами увидят его отношение ко мне, и сразу все поймут. Из мыслей меня вывело нежное прикосновение к моему плечу. —Задумалась? — произнес мужчина, целуя моё острое плечико. Я обернулась и посмотрела в его глаза. Обычно холодные, серо-голубые глаза, были наполнены теплом и неким уютом. Под естественным светом огня они были какого-то непонятного, но чересчур красивого оттенка. Я устало улыбнулась, и отвернулась обратно к камину. Теплые, даже скорее горячие руки опоясывали мою талию и выводили непонятные узоры на спине. Подбородок Леви приземлился мне на то же плечо, и он носом зарылся в мои волосы, вдыхая аромат лесных ягод, исходящий от меня. Языки пламени танцевали в наших глазах. Они не потухали, как и огонь в наших сердцах.