Заболел

В этом году зима холодная и морозная. Сильный ветер заметал без этого заснеженные улицы, дул в лицо и неприятно щипал за щеки. Прохожие кутались в большие шарфы, на глаза натягивали шапки. Они как можно быстрее спешили попасть домой, укутаться в тёплое одеяло и, попивая горячий шоколад, пересматривать любимые фильмы. Но молодого парня это не останавливало. Скарамучча стоял возле подъезда, задрав голову к небу. Холодный ветер развивал тёмные волосы, снежинки щекотливо спадали на глаза и касались покусанных морозом заалевших щёк. Куртка нараспашку, наспех повязанный шарф и домашние тапки. Медленно закуривал сигарету, неспеша выдыхая ароматный дым изо рта. — Придурок, шапку накинь, — над головой криком раздаётся женский пискляивый голос, и он оборачивается. На балконе третьего этажа стоит рассерженная мать, державшая в руках шапку, которая уже через мгновение оказалась на заснеженной дороге. — Ну маам, я не маленький, — беззаботно протягивает брюнет. Но под грозный взор матери всё таки одевает шапку, приглаживая мокрые волосы. — Курить бросай. Дуй домой, живо! — она пригрозила кулаком. Скарамучча, затушив сигарету, поспешил зайти в подъезд.

***

Мучительный кашель глухо прошёлся по комнате. Сильная головная боль не давала покоя , как и сухой раздражённый кашель. Горло не приятно щипало, лёгкие покалывало, дышать становилось всё тяжелее и на глазах появлялись горячие слёзы безысходности. Тело судорожно дрожало, бросало то в жар, то в холод. Хотелось кричать, позвать на помощь, но не было сил. Подумать только, один холодный вечер смог отправить парня в полный нокаут. Лёгкая простуда поглотила Скарамуччу целиком, не давая покоя. Лечится самостоятельно было до боли трудно, а дома на зло никого и нет. Приходилось прятаться под одеяло, через силу сдерживать душераздирающий кашель, что неприятно разрезал горло, и смахивать горячие слёзы, влажными дорожками рассекающие щёки. Скарамучча прикрыл глаза, тяжёлым дыханием нарушая безмолвную тишину. Стук в дверь заставил парня очнуться, устало свести брови к переносице. Подняться с кровати было не преодолимым заданием для парня, поэтому с губ слетело лишь тихое бормотание, похожее «входите», но даже этого было достаточно, чтобы гость услышал. Он вошёл, это брюнет понял после того как услышал, что дверь в квартиру, а позже и в его комнату, скрипнула. Что-то холодное приятно коснулось его лба. Чья-то рука бережно убрала вспотевшие пряди волос с хмурого лица, веки, скованные тяжёлым грузом, не желали подниматься, но через ряд пушистых ресниц парень всё таки смог разглядеть знакомый силуэт, который обеспокоенно метался по квартире, что-то разыскивая, и найдя, вернулся к лежавшему в постели парню. Смочив полотенце в холодной воде, Казуха приложил его к горячему лбу парня, подмечая, как быстро оно потеплело. — Выпей, пожалуйста, тебе станет лучше, — он поднёс к чужим губам ложечку лекарства и стакан воды. — Я не буду его пить, — у брюнета сквозь боль прорезался хриплый голос. — Я тебя не спрашивал, — настойчиво ответил Каэдэхара, мимолётно засовывая ложку с лекарством в рот лежачего, протягивая стакан воды, чтобы разбавить горький вкус целебной жидкости. На удивление Скарамуччи, уже спустя время, температура несильно упала до 37.6 градусов, сухость и жжение в горле, а также резкая боль в висках пропали, что означало о скорейшем выздоровление. Казуха не отходил от друга ни на шаг, менял тёплое полотенце на холодное, по просьбе самого парня приносил стакан тёплой воды и просто сидел рядом, держа в своей ладони ладонь брюнета, нежно сжимая. — Останься рядом, — в меру тихо проговорил Скарамучча, сжимая ладонь Каэдэхары, и поглядывая на парня из-под густых ресниц. Казуха осторожно прилёг рядом, принимая парня за талию, и утыкаясь носом в тёмную макушку. Он слушал тяжёлое дыхание Муччи и сильнее прижимал парня к себе. Чувствовал быстрое сердцебиение и жар чужого тела. Скарамучча ощущал, как размеренно вдымается грудь Казухи в такт спокойному дыханию. Теплое дыхание приятно щекотало макушку, а крепкие руки нежно расположились на тонкой талии. И уже через несколько минут комната наполнилась тихим сопением.