«Биджу»: с любовью и со вкусом

— Ты должен брать пример с брата, Саске. В твоем возрасте он занимал первые места на олимпиадах и был одним из лучших в рейтинге школы. А ты что? Мне нужен отличный результат в учебе, а не твои рисунки. Саске смотрел на недовольное выражение лица отца и сжимал в руках смятый рисунок семьи. Губы дрожали, хотелось закрыться в комнате и прорыдать весь вечер. — Отец, зачем ты так строг с ним? Саске неплохо учится, его ставят в пример учителя, не стоит на него давить. Наш Саске хорошо справляется, им можно гордиться, — Итачи легонько потрепал его по волосам и улыбнулся ему. Мальчик посмотрел на него снизу вверх и заметил, как брат подмигнул ему. — Не надо с ним сюсюкаться, как с младенцем! Это из-за тебя он такой размазня! Мне нужен сильный духом наследник, а не слабак. *** — Не стоит держать на него зла, отец по-своему дорожит тобой. Я понимаю, как тебе сложно выслушивать его претензии, но постарайся не принимать их близко к сердцу, хорошо? Они сидели в гостиной и смотрели какой-то фильм по телевизору. На зубах хрустел попкорн, рядом стояла бутылка колы. — Тебе легко говорить. Он всегда считал тебя идеалом и любил сильнее, чем меня. Не знаю, что со мной не так… — Послушай, Саске. Наш отец просто… своенравный, старой закалки. Он мечтает о семейном бизнесе и воспитывает нас так, как воспитывали его. Но это не значит, что у тебя нет своего мнения, понимаешь? Если ты не чувствуешь тяги к семейному бизнесу, это не значит, что с тобой что-то не так. Ты самый обыкновенный подросток, с самыми обыкновенными проблемами. И у тебя свой путь. Делай то, что тебе нравится, а не то, что говорят делать другие, хорошо? Я знаю, как это сложно. Но не переступай через самого себя. *** — Микото, как ты не понимаешь? Он Учиха, из благородного рода, ему не подобает приходить домой посреди ночи, так ещё и пьяным! Ты посмотри на него! Разве это лицо будущего наследника? — Дорогой, успокойся, главное ведь, что с ним все нормально. Да и к тому же, он не настолько пьян. Наш сын – подросток, пойми его. — Чтобы больше я того не видел, ясно? Если ещё раз такое вытворишь, домой не пущу. — Тогда в следующий раз я домой не приду, — Саске хлопнул дверью и закрылся в своей комнате. Даже со второго этажа было слышно, как отец рвет и мечет. В дверь неожиданно постучали, отчего он вздрогнул. — Это я, — услышал он голос брата. Саске впустил его. Итачи держал в руках стакан с водой и какую-то таблетку. — Не думаю, что ты напился вусмерть, но если все же станет плохо, то вот, — он поставил все на тумбочку у кровати. — Надо было так и сделать, — вздохнул Саске. — Или же просто не приходить домой. — В твои годы я так и делал, — Итачи присел на пол рядом с ним, — Знал, чем все обернётся и ночевал у друзей. Признаться, иногда я остаюсь на работе вовсе не из-за завала и бумажек. Саске удивлённо поднял брови и хмыкнул. — Ого, значит наш Итачи вовсе не идеален? Так и знал, что ты что-то скрываешь. Поделишься ещё советами? Итачи засмеялся и положил голову Саске на свое плечо. — Просто будь хитрее. Родители не должны знать о каждом твоём шаге, ты уже не маленький ребёнок. Вполне нормально что-то скрывать от них. — И что я буду делать, когда ты съедешь? Они меня сожрут. — Не сожрут. Все будет хорошо. *** — Если бы он не работал пол своей жизни без нормального сна и еды, этого бы не случилось! Итачи знал, что ты на него положился и не хотел подвести, работая за всех! А теперь что? Кому сдался твой сраный бизнес? Для тебя работа важнее здоровья сына? Саске ощутил резкий удар по щеке и умолк. Отец, взбешенный, стоял рядом и выглядел так, словно хотел ударить ещё раз. — Не смей меня винить. Я всегда старался ради вас, а ты, щенок неблагодарный, все время мне перечил и подставлял палки в колеса. Если бы ты не выпендривался и сделал так, как сказал тебе я, этого бы не случилось. Вы бы разделяли обязанности и избежали этого. Если и стоит кого-то винить, то только себя. — Дорогой, перестань… — Это ты пошел против системы, Саске. Никто тебя не заставлял. *** Учиха проснулся от резкого удара головой об оконное стекло. Автобус неожиданно подскочил на кочке, отчего и сам Саске по инерции подпрыгнул на сидении. За окном мелькали деревья, кусты и редкие дорожные знаки. Остановок, магазинов и домов не было, людей практически тоже, только зеленеющая листва и полоса шоссе — автобус уже давно выехал за город, а значит, скоро Саске будет на месте. За последние два года этот путь стал ему привычен — слишком часто он сюда ездил. Каждые три месяца он неизменно освобождал один день, выключал телефон и садился на нужный транспорт, который вез его до конечной точки. Воспоминания о первом его дне здесь слишком мутные, словно кто-то напустил пыли и скрыл большую его часть. Саске помнил только серую толпу плачущих людей, большое количество цветов, распустившиеся деревья, вспаханную землю и бледное лицо брата. Он не помнил, как приехал сюда, что делал, как уехал, что чувствовал. Все, что сохранилось в памяти Саске — пустота. Необъятная, страшная пустота, выход из которой Учиха все еще не может найти. На следующей неделе будет вторая годовщина, его моральное состояние становится еще более неустойчивым, из-за чего парня мучают кошмары и психозы. Очевидно, по Саске плачет психотерапия, но пока у него нет возможности оплатить себе полагающееся лечение, а потому он довольствуется тем, чем может. По крайней мере, после того как он придет сюда и молча изольет душу, его эмоциональный фон постепенно придет в норму, и вот Саске снова будет походить на привычного недотрогу, а не на злого пса. С каждым разом приходить сюда было легче. Его не сковывало по рукам и ногам, голова не раскалывалась от неожиданных болей, сердце не замирало в груди и колени не дрожали. Постепенно Учиха смирился и принял все как должное. Ему не по силам повернуть время вспять и вернуть прежнюю жизнь. Никому не по силам. Саске вдохнул весенний воздух, прислушался к пению птиц и шелесту деревьев, уловил звук проезжающих вдалеке машин и пошел по знакомому пути. Со всех сторон на него смотрели улыбающиеся и хмурые лица, черно-белые и цветные, с фотографий и высеченные на камне. Раньше это пугало до спертого дыхания и потеющих ладоней, а сейчас было…спокойно и привычно. Учиха дошел до нужного ему места и, присев на корточки, провел рукой по холодной фотографии улыбающегося брата и сам улыбнулся уголком губ. Он скучал. Сильно скучал. Саске собрал высохшие цветы в кучу, вытер пыль с фото и положил рядом свежие белые лилии. Чистые и светлые, как сам Итачи. Тогда, два года назад, вместе с горстью земли, которую он кинул в гроб, Саске выкинул и большую часть своей души, оторвал кровоточащий кусок и положил рядом с телом брата. Итачи был ему защитой, поддержкой, родителем и другом, и в один момент его резко не стало. Больное сердце не выдержало ежедневных тяжелых нагрузок и отказало. С его слабым организмом старшему из братьев особенно тщательно нужно было следить за здоровьем, но постоянная занятость не позволяла сделать это. Как итог — постоянно ухудшающееся самочувствие, а затем смерть в больничной палате. Жизнь после смерти брата стала сплошным черным пятном. Каждый день был похож на предыдущий, такой же пустой и короткий. Саске тогда поступал в университет, а затем переехал в общежитие и с тех пор с семьей не виделся и даже не звонил им. Отец винил сына во всех грехах, отчего Саске со скандалом ушел из дома. Он подозревал, что его могли вообще вычеркнуть из Учих — за два года никто не поинтересовался, как он, жив ли вообще. Последнего, к слову, ему порой совсем не хотелось. Нередкие мысли о смерти, селфхарм, одиночество, разрушающие его тело изнутри привычки, уверенность в собственной никчемности убивали его медленно, но верно. Смерть могла бы освободить его от страданий, облегчить жизнь остальным и дать его душе покой, вновь обрести защиту и поддержку со стороны брата, однако Саске все время что-то останавливало. Непонятный страх, а может быть, нечто еще. Тяжелое чувство вины, привитое ему отцом, также давило на него и отражалась в бесконечных кошмарах. Казалось бы, причем тут Саске? У Итачи была врожденная болезнь, никто не мог убить его преднамеренно, но парню все время казалось, что будь он настойчивее, упорнее, если бы он взял часть работы брата на себя, этого бы не случилось, Итачи был бы жив. Плевать, что Саске ненавидел бы эту работу всей душой, плевать на то, что брат говорил ему жить своей жизнью, а не по указке родителей. Вдруг это спасло бы его или хотя бы отсрочило неизбежное? Вечные сомнения и страхи сжирали его день за днем. Скоро от Саске и живого места не останется, причем, буквально — плечи, живот и бедра пестрили бледными шрамами от порезов. Тяга к причинению себе боли преследовала его еще в подростковом возрасте, но после смерти Итачи все стало еще хуже, и тогда парень перестал сдерживать себя. Об этом случайным образом прознали друзья, но помочь они не смогли. Саске с этим справлялся сам, сдерживая себя и утопая в учебе, максимально загружая себя делами, чтобы не думать о валявшемся в ванной лезвии. Через некоторое время он устроился работать стажером в «Биджу» и в какой-то мере нашел там свою отдушину. Благодаря усиленной работе и поддержке друзей он все еще держался на плаву и с горем пополам жил эту жизнь. Учился, работал, снимал свою первую квартиру за гроши, писал курсовые, коллекционировал книжки и оставлял кофейные разводы на рабочем столе. Делал вид, что нормальный, такой же, как и все. Он все еще находился в подвешенном состоянии и что угодно может стать последним шагом к его срыву. Саске, по сути, и жить-то незачем. Вряд ли кто-то будет хвататься за него, как за последнюю соломинку так же, как делал это он. Однако молчаливая договоренность с Итачи жить так, как бы ему хотелось и слушать только себя сдерживала его переступить через край. Но что делать, если его единственным желанием было заснуть и не проснуться? Брат сильно бы разочаровался в нем, если бы Саске перевернул всего его слова и поступил ровно наоборот? Учиха смотрел на фотографию брата и понимал, что не может предать все его надежды и мечты. Итачи хотел спокойной и долгой жизни с дорогими людьми и любимым делом. У него не получилось жить ради себя, так может Саске попытается сделать это за него? Его семья отказалась от единственного сына, не имеющего стремления развиваться в бизнесе, так что его больше ничего не сдерживает. Итачи является его последней ниточкой, которая тянула его из ямы наверх. Пускай он пока не может доверять себе полностью, но брат знал, как лучше. Поэтому, может, стоит послушаться его и попытаться стать нормальным человеком, попытаться продолжать борьбу с самим собой? Кроме воспоминаний и серого настоящего ему больше нечего терять. Риск в этом случае будет уместен, верно? *** Вечером того же дня Саске неизменно пришел в «Биджу», правда уже со своим кофе, приготовленном в термосе. Днем хоть и было тепло, но под ночь температура значительно понижалась, из-за чего приходилось брать с собой кофты и легкие куртки. Учиха решил быть оригинальным и вместе со свитером взял еще и теплый напиток. Он стоял у входа в кофейню, через окно наблюдая за копошащимся Наруто. Тот готовил заведение к закрытию, убирал все продукты в холодильник, протирал столы, сверял чеки и убирал некоторые товары на утилизацию. Со стороны друг выглядел уставшим, измотанным, рассеянным (он несколько раз ронял одну и ту же ложку и вертелся у стойки в поисках журнала, который лежал чуть ли не перед его носом), но даже так продолжал мягко светиться изнутри. Утомленный, раздражающийся из-за собственной забывчивости, Наруто все равно выглядел таким до безобразия милым и родным, что Саске не смог сдержать улыбки. Едва завидев Учиху в окне, Узумаки от неожиданности выронил тот самый журнал, а после широко улыбнулся и кивнул, молча приветствуя и прося подождать немного. Усталость тут же исчезла с красивого лица, а действия бариста стали более активными. Саске, чтобы не мучить друга, поспешил ему помочь, несмотря на то что сам недовольно бурчал каждый раз, когда Наруто вместо него расставлял стулья. Вместе они гораздо быстрее справились и успешно закрыли кофейню, убедившись, что лампочка наверху двери сверкает красным. Друзья сидели на лавке в каком-то парке и на двоих потягивали кофе. Наруто довольно облизывал губы при каждом глотке и чуть ли не подпрыгивал от непонятной Учихе радости. Он, конечно, знал, что Узумаки являлся далеко не тайным фанатом его домашних напитков, но не настолько же… Хотя, зная, как сильно Наруто любил вкусно поесть и выпить, все возможно. А в своих собственных умениях по варке кофе Саске не сомневался. — Сакура говорила, что ты не пришел на занятия, — наконец заговорил Наруто. Саске согласно кивнул и обхватил термос руками. Ладони от прохлады замерзли, а теплая емкость приятно их согревала. Лучше всего его согрели бы руки Наруто, конечно. У того они всегда горячие.  — К Итачи ходил. Наруто, словно прочитав его мысли, мягко сжимает его запястье своей рукой. Пальцы у него действительно теплые и слегка шершавые, а еще такие… такие, что Саске хочет схватить их и прижать к себе, чтобы они не ослабляли свою хватку, а только сильнее сжимали и шарили по всему его телу. У Саске гулко стучит сердце, когда он в ответ накрывает своей ладонью чужую и проводит большим пальцем по сухой загоревшей коже. Разве друзья так делают? — Ты как? — Нормально, — пожал плечами он. Наруто скептически изогнул бровь, совершенно не веря ему. — Правда. Я более-менее в порядке, — Учиха для пущего эффекта смотрел другу прямо в глаза и продолжал держать его руку в своей. — Ты же знаешь, что после того, как я схожу к нему, мне становится немного легче. В этот раз так же. — Ладно. Верю, — Наруто слегка кивнул и улыбнулся уголком губ. Саске отвел взгляд и покусал в сомнении внутреннюю сторону щек. Извиняться и признавать свою неправоту он ой как не любил, но ради некоторых людей (а конкретно одного человека) он готов был переступить через себя и свою гордость. — И еще… извини за тот сорванный вечер. Я правда не знаю, что на меня нашло. День с самого начала не задался и вот… Это, конечно, меня не оправдывает, но я надеюсь ты не держишь на меня зла, — полную правду он раскрывать конечно не станет. Тот разговор между ним и Саем должен оставаться в секрете, незачем Наруто знать, что его приревновал собственный друг. Саске надеется, что Сай ничего ему не сказал и не повел себя как скотина. Судя по поведению Узумаки, все обошлось, ведь если бы Наруто все узнал, то они бы сейчас не держались за ручки. — Сай сказал, что не злится, да и я больше был обеспокоенным вами обоими, чем рассержен, — Наруто глубоко вздохнул. — Хорошо, что все обошлось. Саске молча соглашается и про себя выдыхает. Все хорошо. У них все нормально. Больше не стоит об этом переживать. — Ты снова плохо спишь? Кошмары? — Наруто придвинулся еще ближе и, забрав у Учихи термос, положил голову на его плечо и сделал глоток кофе. Саске окутал запах свежей выпечки и кофейных зерен, которыми пропах друг из-за работы бариста. Учиха подозревал, что и сам пахнет так же, но у Наруто он был особенным. Внутри все сжалось от плохо знакомой нежности, и Саске еле удержался от прикосновения к золотистым волосам друга. — Бывает иногда, — явное приуменьшение. И Наруто знает об этом. Те нелегкие периоды, когда он оставался у Саске с ночевкой и самолично успокаивал друга от приступов темным пятном отпечатались в памяти. Ему было страшно за Учиху, страшно и самому. Он и представить боялся, что чувствовал Саске в такие моменты и как в одиночестве справлялся с этим. Чувство вины в миг сдавило грудную клетку. Почему он вновь оставил Саске одного, когда прекрасно знал, насколько тому тяжело? Почему сразу не понял, в чем дело? Это был не первый случай нервного срыва друга, так какого черта Наруто все это время стоял в стороне, когда Саске нуждался в помощи? — Прости, что сразу не понял. Хочешь, соберёмся все вместе и сходим куда-нибудь, погуляем? Или только вдвоём. Я могу притащить приставку и завалиться к тебе, м? А может лучше куда-нибудь сгоняем на выходных? За город, например? Можем и на пляж пойти, устроить пикник? Саске? Наруто, наивный, дело не только в этом. — Давай просто посидим, ладно? Мне и так… хорошо. С тобой, — Саске готов был молиться, лишь бы его щеки не покраснели. И почему последняя фраза прозвучала так двусмысленно? — Если тебя устраивает, то ладно, — Наруто же, наоборот, весь засиял и улыбнулся так широко и открыто, что смущение Учихи на миг отступило. Слишком ярко и солнечно. Самое то для его поддернутой серой дымкой жизни. В парке уже зажигались фонари, темнело небо, а прохожих становилось все меньше и меньше. Изредка кто-то гулял с собаками, возвращался, вероятно, с работы домой. Кофе давно закончился, прошлой неловкости уже не было, как и холода. Саске не отпускал чужую руку, чувствовал тяжесть головы на своем плече и слушал истории о странных клиентах, смешных моментах с работы и общих впечатлениях о прошедшем дне. Кажется, сегодня он будет спать спокойно. *** Бариста готовил эспрессо и параллельно пытался слушать Ино, которая сидела перед ним добрых полчаса и рассказывала очередную историю или сплетню, при этом успевая громко смеяться с шуток в интернете. Учиха усердно пытался сосредоточиться на чем-то одном, потому что одновременно слушать болтовню подруги и думать о соотношениях пропорций у него не получалось. Да и не в правилах Учихи Саске отвлекаться на что-либо на работе. Ему важнее ровно нарисовать рисунок на молочной пенке, нежели слушать о том, как какой-то парень с потока вылил энергетик на преподавателя. Но это Ино, и она обожает привлекать к себе внимание, поэтому не видеть и не слышать ее не получалось. Яманака с первого дня их знакомства показалась ему яркой и запоминающейся особой — чего только стоил ее голубо-зеленый макияж и меховая сумка в форме чайки. Саске тогда недоуменно изогнул бровь при виде новой знакомой, но про себя отметил, что той подобный стиль очень идет. С тех пор Ино каждый день радовала и удивляла друзей новыми образами и открывала себя с разных сторон. Ино была громкой, жадной до новостей, открытой и невероятно творческой. Она работала фотомоделью и хранила под сердцем мечту о собственной дизайнерской линейке одежды. Девушка довольно быстро влилась в их коллектив и считалась там уже своей, родной. Именно поэтому Саске чувствовал сейчас такой резонанс — подруга и работа столкнулись по две стороны баррикад. Две абсолютно противоположные вещи. К его счастью, входная дверь открылась и впустила новых гостей. Сакура и Наруто с привычными улыбками на лицах зашли в кофейню и приветливо помахали другу. Харуно, едва завидев знакомую светлую макушку и ровную спину, тут же напряглась и забегала глазами по помещению, пытаясь спрятаться и найти укромное местечко. Она совсем не ожидала встретить здесь старую подругу — Яманака после их ссоры практически не заходила в «Биджу», стараясь меньше попадаться на глаза. Ино недоуменно взглянула на застывшего Саске и обернулась. Сакура шла в самый конец зала, а сзади тащился Наруто. Ино, если и заходила сюда за кофе, старалась выбирать те дни, в которые Сакура обычно не появлялась, чтобы лишний раз не нервничать. Да, детский сад, да, совершенно не похоже на поступок взрослого осознанного человека. Но в данный период Ино не нашла другого наиболее подходящего выхода, а к разговору она еще не была готова. Да и вообще, странно, что друзья сегодня пришли раньше обычного. Может, пару отменили? Яманака заметно вздрогнула и повернулась обратно к другу, обхватив рукой уже минут десять пустующий стакан. Прежняя радость мигом сменилась задумчивостью и смятением, плечи опустились, а взгляд у Ино словно опустел. Саске тактично молчал и готовил кофе для друзей, уже зная их предпочтения. Наруто любил сладкие сиропы, а Сакура густую пенку, поэтому Саске без лишних слов принялся колдовать. В кофейне играла ненавязчивая музыка, был слышен тихий смех гостей и их неторопливые беседы. В будние дни, так еще и в послеобеденное время народу было не очень много, что Учихе неимоверно нравилось. Тихо, спокойно, хорошо. А через некоторое время на душе полегчает не только ему, но и двум запутавшимся в себе подругам. Наруто ловко обогнул зал и через секунду находился у стойки, наблюдая за тем, как бариста разливает кофе по чашкам. Узумаки поздоровался со все еще молчаливой Ино, схватил напитки и печенье и быстро убежал обратно к их с Сакурой столику. Только Саске увидел, как тот задорно подмигнул ему, как бы говоря: «все идет по плану». — Так что у вас произошло? — аккуратно начинает Учиха, параллельно натирая кофемашину, словно помимо этого разговора у него есть дела поважнее. — Сакура разве не рассказала? — удивилась Ино, оторвавшись наконец от своего стакана. Саске пожал плечами. — В общих чертах и без подробностей. Подруга в нерешительности жевала губу, тем самым собираясь с мыслями. Учиха ее не торопил, у него было полно времени выслушать девушку и подтолкнуть на путь истинный. — Я не знаю, как реагировать на ее признание, — решилась она. — До этого, казалось, все было хорошо, а теперь все мысли смешались, и я без понятия, что и думать. — Тебе неприятно из-за того, что Сакура к тебе что-то испытывает? Ино даже слегка удивилась от этого вопроса. Они с Сакурой столько дружат, через многое им пришлось пройти рука об руку, пройти через боль и слезы. О какой неприязни может быть речь? Сакура была для Ино чуть ли не самым дорогим человеком. Они многое друг для друга сделали, чтобы вот так просто… расстаться. — Нет, неприязни здесь точно нет. Просто я... растеряна? — Яманака крутила в руках салфетку и глядела в точку перед собой. Яркая помада на ее губах чуть стерлась из-за выпитого кофе. — До этого я не рассматривала Сакуру как нечто большее, чем подругу, а теперь… она мне всегда нравилась, и я по ней очень скучаю. Раньше я за собой не замечала влечения к девушкам, а теперь... что если я ей отвечу взаимностью, а потом выяснится что я спутала любовь с дружбой? Такого отношения Сакура не заслужила. Бариста спокойно готовил чай для нового гостя, который сел в конце зала, и старался внимательно слушать подругу. — Мне казалось, что вы с Сакурой особенно близки, — начал он, кладя на блюдце кубик сахара. — Ни с кем из нас ты столько не проводишь времени, сколько с ней. Может, тебе стоит еще раз хорошо все обдумать? Сакура слова на ветер не бросает, сама знаешь. Помнится, ты мне как-то говорила, что ни один твой парень так внимательно не относился к деталям, как Харуно, никто тебя так не поддерживал, как она и не дарил те подарки, от которых ты до сих пор в восторге. Может, это все же что-то да значит? Ино в задумчивости нахмурила брови. Подобное и раньше приходило ей в голову, но… а если это все же не так? Если она не сможет разобраться в своих чувствах или же вскоре поймет, что ошиблась? Прошлое будет не вернуть, как и ее отношения с подругой. Стоит ли рисковать? — А если я все же ошибусь? Саске лишь хмыкнул и облокотился о стойку, прямо смотря на Яманаку. — Никто от этого не застрахован. Все мы люди. Но ты постарайся думать не о будущем, а о настоящем. Сейчас ты хочешь быть с ней? Ино не ответила, но Саске и так понял, что попал в самое яблочко. Им нужен был небольшой толчок, и кто знает, может этот разговор что-то да изменит. Учиха взглянул на Наруто, который, по их плану, должен сейчас убеждать Сакуру в том, что с Ино еще не покончено. Парень смотрел на улыбку Узумаки и на то, как активно он жестикулировал, в красках все описывая подруге, и чувствовал, как сердце знакомо екает. Сжимается, щемит и разливает теплые волны по телу. Разложить все по полочкам для другого человека оказалось проще, чем для самого себя. В своих собственных потемках ему очень сложно разобраться самостоятельно, но сквозь эту вату он будто бы ощущал некий проблеск, надежду на что-то. Лицо Наруто так ярко светилось, что ни о чем другом думать не получалось. Может и ему стоит попытаться? Саске незаметно помотал головой. Нет, это бред.