Новая мелодия Маринетт

— О чем думаешь, Ма-маринетт? — хихикнул парень, склоняя голову. — Да так, ни о чем.       Лука своим вопросом вернул девушку в реальность — она продолжила наброски в альбоме. Парень взял в руки гитару и заиграл мелодию, которую посвятил Маринетт. Девушка позвала его в гости на чай с круассанами, после которого Лука должен был уехать домой, но Мари предложила остаться вместе с ней, пока она пытается сдать работу на конкурс. Лука вовсе не был против поддержать подругу, сыграв для нее мелодию другую.       Он знал ее тайну уже с два года. За это время Ледибаг не раз прибегала к помощи Вайпериона, дважды змей спасал героиню от смерти, и единожды Нуара. Естественно, он умалчивал об этом, боясь расстроить и без этого эмоциональную героиню. Как бы сильно не хотелось всякий раз, когда он видел Маринетт, подскочить к ней, крепко обнять и прошептать «я знаю твою тайну, ты можешь верить мне», Лука лишь приподнимал уголки губ и говорил банальное «здравствуй». Потому что понимал всю тяжесть бремени супергероини, и как опасно, если кто-то раскроет личность девушки, в первую очередь — опасно для ее близких. Парень сдерживал по сей день обещание, данное самому себе. Никто не знал правды, но тащить ее в одного оказалось невероятно трудно. Порой Лука злился, что не может сказать всё Маринетт, потом злился на нее, хотя понимал, что смысла в этом ноль, ведь его эгоизм может привести к страшным последствиям. Злость сходила на нет, всё возвращалось в свое русло, незамеченная Акума улетала обратно.       Но сейчас девушку снова что-то волновало. Не видя ее лица, Лука мог сказать, что она каждую минуту теряет концентрацию и пропадает мысленно — так долго они общаются, так долго проводят время друг с другом, несмотря на то, что они не встречаются. Оба пытались, даже не раз, но девушка не могла до конца разобраться в своих чувствах, поэтому отношения с Лукой не завязывались — она боялась причинить ему боль. Парень никуда не торопил ее, лишь пожимал плечами. Он считал, что сделал бы абсолютно так же. Но он не сделает, потому что сколько лет он знает Маринетт, столько его сердце реагирует только на эту стеснительную заику, которая вздыхает по Агресту.       Он долго думал над этим — действительно ли нужно ждать? Нужно ли терпеть ее непостоянность, метания от одного к другому? Почему я вообще должен?..       Но как только стоило Мари помахать ему рукой, Лука тут же стыдил себя за эти мысли и чувствовал прилив краски к ушам и кончику носа — так сильно ему нравилось видеть подругу, спешащую в его сторону. С ним она никогда не заикалась, не путала слова, не спотыкалась на ровном месте — если не заговорить об Адриане, конечно. Лука никогда не отрицал, что порой его раздражало любое упоминание Агреста, хотя он считал его надежным другом и отличным товарищем по супергеройской команде. Так уж устроен этот мир, в котором соперничество неизбежно, но в конце концов победит только один. Потому Лука делал всё, чтобы Мари забыла об Адриане и принадлежала лишь ему. Она давно убрала все плакаты с комнаты и поменяла обои на гаджетах, да и в принципе никогда не говорила о нем. — Ты чем-то обеспокоена, — парень выглянул из-за спинки кресла, рассматривая сырые наброски. — Может, сделаешь перерыв? — Не могу, — устало вздохнула она, потирая глаз, — сдать работу нужно уже через три дня, а у меня ничего не готово. Я не могу перенести идею на бумагу, это утомляет. — Только это волнует струны твоей милой души? — Лука убрал девушке прядь распущенных волос за ухо. — Ага, — соврала Маринетт, отодвигая альбом. — Ну, может, что через полгода уже выпуск, и я не заметила, как пролетело детство в коллеже вместе с вами. — Да, взросление неизбежно. Один из жизненных этапов, ты знаешь — все эти взрослые заморочки, — Лука обогнул кресло и оперся на стол. — Ты все преодолеешь. Ты самая сильная девушка из всех, которые мне знакомы. — Ах, Лука, — она скромно улыбнулась, — я уже говорила тебе, что ты — на вес золота? — К слову, когда ты в последний раз общалась с Адрианом? Может, ты хочешь мне рассказать что-то важное? — Если ты спрашиваешь о том, признаюсь я или нет, то на этот вопрос у меня нет ответа, — девушка соскочила с кресла, пряча глаза и укладываясь на постель. Она не понимала, почему она врет. — Честно говоря, все так озабочены выпускными экзаменами, что я даже с Альей не так часто вижусь, какой там Адриан. Может, это и к лучшему? Все-таки, мы оба не особо подходим друг другу. Да и мне давно не четырнадцать… чего молчишь, Лука? — Создаю атмосферу и слушаю твои мысли, — пока девушка вела монолог, парень играл на гитаре у ее ног. — Ты же знаешь, что в моем случае музыкой я скажу больше, чем словами. — Конечно знаю. А чего остановился?       Лука отложил инструмент, подвинулся поближе и навис над девушкой, опираясь на руку. Мари лежала неподвижно, часто моргала голубыми глазами и смотрела на лицо парня, едва освещаемое лампой с рабочего стола. Растерянное личико вызывало в Луке неописуемый восторг. — Хотя, слова иногда бывают полезны, — он провел рукой по талии девушки, игнорируя ее вопрос. — Я раскрыл множество твоих мелодий, Маринетт. Я слышал, как внутри тебя звучал духовой оркестр, в котором все играли в разнобой, когда ты была чем-то крайне обеспокоена, слышал звонкую песню тонкой скрипки, когда ты светилась от счастья. Но знаешь, — Лука приблизился к ее губам, — я никогда не слушал музыку твоего страстного наслаждения. Сыграешь ее для меня?       Риторический вопрос, загнавший девушку в тупик, которым и воспользовался Лука, накрывая ее теплые губы. Не считая поцелуев благодарности в щеку, этот стал первым для Маринетт, но слишком быстро из нежного он перерос в требовательный, и девушке пришлось первой отстраниться для глотка воздуха. — П-постой, — Мари жмурилась от каждого прикосновения ладоней и губ к ней, — Лука, я… — Я не буду принуждать тебя и остановлюсь в любой момент, — сверкая глазами, ответил он, — хотя честно, мне будет трудновато.       Его ладонь неспешно двигалась вдоль бедра, поднимаясь выше и выше, очерчивая контур слаженного женского тела, не забывая уделить внимание груди, слабо сжав ее. Уже от этих движений у Маринетт моментально появились позывы внизу живота, требующие продолжения. Она не могла смотреть в глаза Луке: то жмурилась, то метала взгляд с одного предмета на другой. Но это не было главной проблемой. Главная проблема возникала в руках, слаженно работающих с ее телом. В голове моментально возникла ассоциация себя с музыкальным инструментом, который уверенно настраивали на нужный лад. С губ сорвался первый тихий стон. Лука оторвался от ключицы девушки и заглянул ей в глаза: — Какой сладкий чистый звук, — он лукаво ухмыльнулся, прикрывая веки, чем вогнал Мари в краску. — Т-ты смущаешь! — она закрыла лицо руками. — Нет, не закрывайся от меня, — Лука неторопливо зафиксировал ее руки над головой. — Я хочу видеть тебя всю.       Музыкант не торопится, он со всей своей нежностью и осторожностью исследует каждый сантиметр столь желанной девушки, которая могла побороть злодея, но не могла побороть стеснение и взглянуть ему в глаза. Нарочито горячо он дышит ей в шею и оставляет мокрую дорожку, параллельно слушая сдержанные вздохи Маринетт. Соски уже топорщатся сквозь майку, Лука проводит по ним пальцами, губами, сжимая их через раздражающую лишнюю одежду, которую он не спешит снять, хотя очень хочет увидеть ее обнаженной. Маринетт — особенная, незаменимая. Парень хочет, чтобы ее первый раз прошел максимально комфортно и запомнился на всю жизнь.       До дрожи по всему телу ей приятны прикосновения ладоней музыканта к ней. Лука заставляет ее бессовестно ерзать под ним, тихонько стонать от постоянно нарастающего возбуждения и закусывать губу до боли. Ей стало безразлично присутствие родителей этажом ниже, шкатулки с квами, спрятанной в кукольном домике. Остались только она и Лука, избавляющийся от своей одежды. Одного взгляда, на самом деле, не хватило, чтобы разглядеть его тело, но больше Маринетт не могла себе позволить, снова уводя взгляд куда-то в стену. — Можно? — уточнил парень, развязывая бантик на пижамных штанах.       Получив положительный кивок, он стянул их и откинул в сторону. Ноги рефлекторно сомкнулись и легли на бок. Девушка присела и наконец-то взглянула на парня. — Что-то не так? — Лука приблизился к ней, ведя ладонью по руке. — Чувствую себя бревном, — хихикнула она. — Извини. — Глупая.       Когда Мари скрестила руки, избавляясь от майки, и тут же сомкнула их вместе, не сумев закрыть до конца правый сосок, Лука подумал, что сорвется прямо сейчас. Но тяжело сглотнув, он взял себя в руки опрокидывая ее обратно, прильнул губами в груди, рисуя круги языком вокруг соска. Девушка чуть выгнулась и впилась зубами в тыл ладони — резкая волна накатила внизу.       У парня начинала кружиться голова. Его сводили с ума тихие стоны Маринетт, ее горячее тело, грудь, ключицы, шея… в ней было идеально всё. Она олицетворяла самую нежную и звонкую мелодию из всех, что слышал Лука. И он знал, что эта музыка никогда ему не надоест. Никогда не надоест Маринетт.       Поглаживая теплую влажную ткань ее белья, он всё сильнее чувствовал, как становится до боли узко в штанах, и он поспешил избавиться от них. Параллельно с ним смущенная до красноты Мари робко стянула с себя последний элемент гардероба, полностью представляя всю себя в первозданном виде. У парня кровь застучала в висках, готовая вот-вот разорвать сосуды. И не только в них — в боксерах тоже всё полыхало. Одарив свою любимую кучей поцелуев, он нехотя отвлекся, роясь в рюкзаке в поиске презервативов и влажных салфеток. Натянув презерватив, музыкант навис над девушкой, которая робко бросала взгляды ниже пояса. — Я боюсь, — прошептала она. — Мы можем остановиться, Маринетт. — Нет. Нет, давай продолжим, я уже не могу терпеть… — Будет немного больно.       Она кивнула, согнула ноги, полностью доверяя партнеру самую интимную часть вечера. Стоило Луке ввести головку, как девушка рефлекторно сжалась, закусывая губу и сжимая плечи парня. Он точно мог понять ее боль, неторопливо входя в девственное лоно, но также Лука чувствовал физическое желание — стенки влагалища настолько сильно сжимались, что он, даже если бы захотел, то с трудом вынул бы член наружу. Ноготки впивались ему в плечи, а он обжигал ей спертым дыханием кожу шеи, чтобы бедняжка хотя бы немного переключилась с ужасной боли на привычную ласку. Слегка отстранившись, парень потянулся за салфеткой, и с облегчением обнаружил, что крови было совсем немного. Когда он полностью вошел, Маринетт смогла выдохнуть несколько слов: — Знала бы я, что это так больно… — Скоро пройдет, привыкни немного.       Она кивнула и потянулась за поцелуем. Лука терпеливо целовал ее, прижимая за голову сильнее, гладил свободной рукой по бедру, давая привыкнуть к болезненным ощущениям. И только почувствовав, что стенки немного расслабились, и с согласия девушки, он стал медленно двигаться. Тут же Мари протяжно втянула ртом воздух. Внутри всё полыхало с малейшего трения, заставляя ее переходить на трудно сдерживаемые стоны.       Лука приподнялся на локте, слегка задирая бедро Маринетт свободной рукой, добиваясь от нее более тяжелого вздоха от смены угла проникновения. Он помогает избавиться от непослушных синих прядей на лице, поглаживая ее щеку, горячо выдыхая в самые губы девушке. Невозможно передать те ощущения, которые охватывали парня. Физически узкое влагалище приносило то еще удовольствие, но вот морально Лука вознесся куда-то за грань. Осознание того, что это не просто единоразовая акция, а фактически раскрытие всех тех истинных чувств, что они питали друг к другу столько месяцев, доставляло Луке фантастическое удовлетворение. Он знал, что эта прекрасная девушка, которая не стесняясь давала слушать свои сладострастные стоны, эта отважная спасительница Парижа — полностью его. Ее груди, ее лоно, ее лицо — всё принадлежит ему целиком и полностью.       Лука вышел, чтобы поменять позу на коленно-локтевую. Маринетт ненадолго опешила, но когда парень неспешно вошел внутрь, новые ощущения импульсами добрались до ее мозга. Ее немного смущал ракурс, который открывался парню, но его — ничуть. Напротив, он наслаждался изгибами, округлыми ягодицами, в которые он буквально впился, теряя контроль, заставляя девушку выгибать спину и протяжно простонать. — Маринетт, дай мне руки.       Его тон сменился на более требовательный, она уткнулась щекой в подушку, заводя руки за спину. Широкой ладонью Лука закрепил их на спине, набирая темп, глубже насаживая ее на свой член, чтобы с каждым толчком он видел, как Мари сильнее впивается зубами в нижнюю губу и часто дышит, пытаясь сдержать уже крики — все-таки, родители никуда не делись. — Ты прекрасна, — Лука склонился к ней, — а твои стоны — одна из лучших твоих мелодий. — Меня смущают твои слова, Лука, — произнесла она, пытаясь разглядеть его выражение лица. — Я люблю, когда ты смущаешься. Давай же, постони еще.       Девушка почувствовала, как парень наматывает ее пряди в руку. Испугавшись, что он резко потянет их на себя, она зажмурилась, но этого не произошло — Лука натянул их не так болезненно. Напротив, покалывание головы смешалось с удовольствием от трения члена внутри, вызывая все больше и больше наслаждения. — Лука, мне кажется, я уже на подходе, — хрипло предупредила девушка. — Замечательно.       Парень набрал темп, чувствуя, как касается шейки матки. Вся комната наполнилась звонкими хлопками тел и стонами. Неожиданно Маринетт выгнулась, утыкаясь затылком в плечо парню, который вовремя успел закрыть ей рот. Она протяжно взвыла, часто захлопала затуманенными глазами, а влагалище ее так судорожно сжимало член, что парень сам кончил, хотя пару мгновений назад не был готов. Маринетт бессильно рухнула на живот, пытаясь восстановить своё пунктирное дыхание.       Лука в этот момент прибирал все следы их занятия, а потом присоединился к девушке. Стоило ему только прилечь, как Маринетт тут же прижалась к нему всем теплым телом, зарываясь в плечо. — Ма-маринетт… — Ма-ма-маринетт, — передразнила она, тихо смеясь. — Именно. Как ты себя чувствуешь? — он накрыл их одеялом, прижимая девушку к себе. — Замечательно, но немножко устала, — Мари вновь налилась краской, пряча голубые глаза. — Ничего не болит? Я не был с тобой слишком груб? — Лука волнующе заглянул ей в глаза. — Нет, нет! Ты… мне было очень хорошо с тобой. И я… — она замолчала, формулируя предложение, — я хотела бы, чтобы так было всегда. Не в смысле только так! А в смысле еще и как обычно… хотя, это вроде тоже обычно, но не так… я имею ввиду… — Я люблю тебя, Маринетт. И люблю уже очень давно, и хочу, чтобы ты тоже полюбила меня, — Лука поцеловал ее ладони. — Ты будешь встречаться со мной? — Угу, — она коротко кивнула, улыбаясь. — Я хотела раньше тебе предложить, еще пару месяцев назад, но я такая неуверенная, всё тянула и тянула, боялась испортить нашу дружбу, и вот… — И вот, — Лука посмеялся, а за ним и Мари.