Маски и звёзды

Ночь давно уже накрыла город своим чёрным крылом. Звёзды, сиявшие ярче обычного, походили на блики, что появляются на вороньих перьях. Редкие полупрозрачные облака появлялись то тут, то там и вскоре, пролетев немного, растворялись во тьме. Ветер отчаянно пытался помочь им увидеть как можно больше земных красот, ускоряя эти беззаботные пушистые сгустки природных слёз. Никто из жителей не обращал внимания или даже не видел эту красоту: трудяги, придя с работы, только утолив голод, сразу плелись в кровать, пытаясь догнать и поймать прекрасные призрачные сны. Озорница-судьба порой подменяла счастливые видения кошмарами, но после очередного тяжёлого дня сурка людям было всё равно, что видеть, лишь бы только хоть на несколько часов сбежать из этого мира подальше от забот и проблем. Подростки же, дождавшись, пока уставшие родители провалятся в царство Морфея, тайком пробирались в свой волшебный мир, помещавшийся в небольшой электронной плоской коробочке. Проникнув туда, они, подобно спящим взрослым, забывались и не чувствовали ничего. От кукол и тех, и других отличало лишь то, что они всё-таки проявляли эмоции. Дети же, по сути, не принадлежали миру ночи. Засыпая ещё вечером, они даже понятия не имели об особой ночной атмосфере, распространяющейся повсюду, лишь только часы били полночь. Грей, в отличие от большинства людей, наслаждался неповторимыми чертами ночи, которые, пожалуй, мог разглядеть только он сам. Ему нравилось ощущать себя хранителем никому неизвестной тайны, будто бы демон был избран для какой-то важной роли. Вдыхая полной грудью, что он позволял себе делать только в это время суток, Асмодеус стоял на крыше, опираясь на довольно старый и немного ржавый, но, несмотря на это, весьма крепкий заборчик, спасающий людей от несчастных случаев. Самим демонам нередко приходилось перелетать через него, и всех их в такие моменты обдавало волной странных, никому неизвестных ощущений, будто бы он переходили границу мира живых и мёртвых. Если бы Грей и вправду получил такую возможность, он бы тут же воспользовался ею для исполнения единственной в своей жизни цели: вернуть к жизни маленькую контрактницу и исполнить её желание. Как же сильно сожалел Асмодеус о тяжёлой судьбе девочки. Он готов был отдать всё, лишь бы вернуть её. С тех пор прошло много времени, казавшегося демону вечностью, но воспоминания не тускнели, а наоборот с каждой ночью загорались всё ярче, подобно путеводным звёздам в непроглядной тьме ночного неба. Глаза Грея отчаянно смотрели ввысь, будто надеясь разглядеть её лицо среди миллионов. Со стороны это звучит безумно, но для Асмодеуса настоящим сумасшествием была смерть девочки и вся жизнь после неё. Не желая, чтобы кто-либо вторгался в его скорбь, демон нацепил на себя маску. Маску принца. Как иронично, но в тот момент ничего другого он придумать не мог, ведь в голове эхом отдавались последние слова контрактницы, её желание: «Я хочу влюбиться в принца». С тех пор её голос преследовал Грея постоянно, сопровождая всюду и всё прочнее укоренняясь в его подсознании. Поэтому сегодня он стоял на этой самой крыше. В эту ночь голос звучал особенно громко, мешая спать и путая мысли. Решив прогуляться и позволить тьме поглотить все его заботы, демон и сам не заметил, как забрёл так высоко. Крыша была примечательна не для него одного: каким-то образом все контракторы оказывались именно здесь. Был ли Гэбриэл виноват в этом, или же здесь царила древняя магия, никто точно сказать не мог. Но одно можно было утверждать точно: крыша впитала в себя множество тайн и эмоций, так что если бы кто-то научился с ней говорить, то демоны были бы для него как открытые книги. Но это место умело хранить секреты. Трещины, которыми была покрыта крыша, походили на морщины мудрой старушки, внушая доверие. — Интересно, сколько слёз ты в себя впитала? — вздохнул Грей, опустив взгляд на ноги, затем быстро заморгал и поднял голову к небу, не желая добавлять поверхности ещё соли, — Если бы только я мог вернуть её… Какой из меня демон, если я даже желание выполнить не могу?! — рассвирепел он внезапно, мысленно обзывая себя всеми словами, которые только знал, чтобы ранить, пристыдить, унизить. В попытках успокоиться, Асмодеус глубоко вдохнул и перевёл взгляд вперёд, будто пытаясь отпустить прошлое и вступить, наконец, в будущее. Внизу ездили редкие машины, сонно плелись усталые люди и дремали в забытьи бездомные псы. Неизвестно как, но в потёмках демон каким-то образом заметил одинокий одуванчик, пробившийся сквозь асфальт. Сейчас он спал, но даже так его редкие лучи пробивались наружу, освещая дорогу заблудшим путникам, словно маяк в пучине безысходности. Глядя на этого малыша, Грею тут же вспомнилась его девочка. Она тоже, будто солнышко, улыбалась, даже несмотря на то, что довольно часто болела и была очень слабой. Каждый миг своей жизни она стремилась дарить счастье абсолютно всем, даже грешным демонам. «Если сравнить нас, то мы будем будто небо и земля», — горько усмехнулся Асмодеус. — Земля, — повторил он вслух слово, отдавшееся эхом в его голове и, чуть перегнувшись через перила, осмотрелся. Весь мир будто специально оставил его одного, даже ветер затих. Это был идеальный момент для судьбоносного решения. Перекинув ногу через заборчик, демон крепко сжал зубы для уверенности, ведь в тот момент внутри него всё тряслось. — Грей, почему? — тихий вопрос, раздавшийся за спиной, заставил Асмодеуса остановиться. Обернувшись, он увидел непривычно грустного Белла. — Что ты здесь делаешь? — раздражённо спросил почти мертвец. — Сначала вернись, — потребовал зеленоглазый. Сам не понимая почему, демон послушался. Безысходность вновь окружила его, заменив собой чувство свободы, охватившее его несколько секунд назад, — Что ж, я здесь, чтобы отпраздновать юбилей, — сказал наконец Белл, но его выражение лица совершенно не подходило к объяснению. — То есть? — вдруг Грей что-то вспомнил, — А ты разве не должен охранять… Кажется, Кумико*? — Теперь нет, — собеседник вздохнул, — Она была тысячной девушкой, не выполнившая своё условие… — Соболезную, — сочувствующие взглянул на брата Грей, — Я здесь тоже из-за смерти. — Ты всё ещё переживаешь, да? — Я не выполнил своё условие. Какой я после этого демон? — в новом порыве гнева сжал кулаки Асмодеус, но вдруг, взглянув на Белла, успокоился и будто немного растерялся, — Прости. У тебя ведь всё в разы хуже, да? — Раз ты сбросил свою маску, то скорее наоборот, — заметил зеленоглазый, — А я уже давно привык, — он грустно улыбнулся и повернул голову в сторону, откуда дул ветер, чтобы охладить свои внезапно нахлынувшие чувства, и закатал рукава — Но знаешь, в первый день после смерти, когда мне бывает совсем плохо, я пытаюсь хотя бы в какой-то мере искупить свою вину, — с этими словами, он убрал со лба пару прядей, согнанных туда воздушными порывами, и достал из кармана осколок клинка Гэбриэла. Крепко зажмурившись, он со всей силы полоснул себя им по руке. Красная, в ночи казавшаяся чёрной, как дёготь, кровь, просочилась из пореза наружу и стала каплями падать на крышу, отбивая причудливый ритм реквиема по очередной заблудшей душе. — Можно… — Грей на секунду замялся, но затем, решительно сжав кулаки, продолжил, — Можно мне тоже? — После недавнего события я временно морально неспособен причинять другим боль. А дав тебе осколок, я стану причастен к порезу, — мгновенно посерьёзнел Белл, но вдруг также внезапно снова явил брату свои ослепительные тридцать два зуба, — И вообще, я делиться не буду! Найди себе свой осколок! — Знаешь, — горько улыбнувшись, сообщил Асмодеус, — А мы с тобой похожи намного больше, чем я думал. — Значит, раз даже ты до сих пор ни о чём не догадывался, то я прекрасно отыгрывал свою роль, — слегка улыбнувшись, собеседник глубоко вздохнул. — Если подумать, Мицуки тоже с нами в одной лодке, — произнёс Грей, подперев рукой подбородок. — Хоть он и убил многих, он не виновен в их смерти. Мне так и хочется ему двинуть по рогам за то, что он из-за этого переживает, — сжал кулак Белл, отчего ритм реквиема ускорился. — А ты видишь своих контрактниц среди звёзд? — неожиданно даже для себя спросил Асмодеус. — Да, — воздев глаза к небу, ответил собеседник, — Сам не знаю как, но я даже могу их отличить. Смотри! — возбудившись, внезапно указал он куда-то на горизонт. Взглянув туда, Грей увидел вспышку, а затем новорождённую звезду. Ветер трепал волосы братьев, пока они наблюдали за её сиянием. Было ли оно вызвано гневом или печалью, сказать было нельзя. Но точно можно было увидеть, что это всё ещё живая душа. — Я как раз недавно заметил, что по сравнению с прошлым, небо стало немного более пятнистым, — усмехнулся Асмодеус. — Ну хоть красоту приношу, — пожал плечами Белл. Проведя на крыше намного больше времени, чем каждый из них планировал, демоны негласно решили разойтись. Но вдруг зеленоглазый схватил уходящего брата за рукав и развернул обратно, показывая пальцем в единственное большое тёмное пятно на небе. Прищурившись, Грей старательно вгляделся в нужную точку и, спустя пару мгновений, смог заметить крошечную сиявшую тускло по сравнению с другими, но слишком ярко по сравнению с собой, звёздочку. Что-то в его груди ёкнуло, и он открыл рот, чтобы восполнить запасы мигом исчезнувшего куда-то воздуха. — Это твоя звезда, — прошептал Белл.