Белые тюльпаны

Гермиона не знала проклинать ей сегодняшний день или восхвалять. На пороге её съёмной квартиры с белыми тюльпанами в руках стоял никто иной, как самый чистокровный сноб Магической Британии и заядлый ненавистник магглорождённых Люциус Малфой. — Мистер Малфой? — Гермиона побаивалась этого мужчину даже после того, как с него были сняты все обвинения. — Могу я войти? Мне нужно поговорить с Вами, мисс Грейнджер. — Д-да, — заикаясь, ответила ведьма. — Проходите. Гермиона жила в маггловской квартире, которая состояла из одной спальни, прихожей, кухни и ванной. — Присаживайтесь, — она указала на одно из двух кресел. — Это Вам. — Спасибо. Быстро поставив букет в вазу, девушка присела напротив мужчины. — Что Вас привело ко мне? — Это! — он указал тростью на первую полосу «Ежедневного пророка». Ровно месяц назад пятнадцатого марта на первой полосе «Ежедневного пророка» красовалась колдография Люциуса и Нарциссы, выходящих из Министерства со свидетельством о разводе в руках. Люциус тогда отказался от комментариев, а вот Нарцисса не скрывала того, что ждёт ребёнка от Министра Магии Кингсли Шеклболта и через семь месяцев на свет явится маленькая девочка. Также Нарцисса заявила, что её свадьба состоится через неделю. А самое главное, женщина призналась, что любви у них с Малфоем никогда не было, но раньше воспитание не позволяло что-то менять. После того, как её дом по вине мужа стал пристанищем Пожирателей Смерти, в котором пытали и Люциуса, и Драко, женщина больше не могла оставаться на стороне мужа. Люциус не дал ответа. Он знал, что слова Нарциссы правда, но, когда сегодня утром на первой полосе появилось колдофото молодожёнов Поттер-Блэк, у него чуть челюсть не отвисла. Гарри Поттер женился на Драко Малфое. Гарри заявил, что обязательно воспользуется суррогатным материнством, чтобы его род продлился, а вот Драко заявил, что своих детей не хочет. Он считает, что род Малфой должен сгинуть вместе с ним и Люциусом. — Как прошла свадьба Драко? — начал издалека Люциус. — Не знаю. Я не присутствовала, — недовольно ответила ведьма. — Вам так неприятен брак Вашего друга с моим сыном? — язвил маг. — Меня не пригласили, — обиженно ответила Гермиона. — Я отказала Рону в отношениях, и на меня ополчились все ещё в августе. Сначала думали, что у меня шок после войны, а потом заявили, что нельзя так позорить Героя войны. Слово за слово, и мы разругались. — Ясно. И кто Вас заменил? — Джинни с Ноттом. — Теперь понятно, как Нотт-старший избежал Азкабана. А мне пришлось заплатить немалую сумму, но пусть, главное — свобода. — Рон сейчас встречается с Ромильдой Вейн, — волшебница вставила слово между строк. — Значит, Вас вычеркнули из Золотого Трио? — Да. Теперь мой мозг никому не нужен, ведь всех Пожирателей переловили. Через две недели бал в честь Победы. Первый бал… Мне уже прислали приглашение, но Кингсли теперь — отчим Драко, и там очень хорошо описалось, что я должна делать, а чего не должна. — Ублюдки. Новая власть умеет подавлять, — шипел Малфой. — Только не Вас. — Вот поэтому я и здесь. Несмотря на то, что Драко всё ещё мой сын, он решил не продолжать род. Даже заклинание в Мунго на себе применил. Это я тоже сегодня узнал, когда он мне письмо прислал. Я предчувствовал, что подобное случится, поэтому начал искать Вас ещё после развода с Нарциссой. Первое — мой род хотят уничтожить. Второе — меня хотят отправить обратно в Азкабан. — Каким образом? — не понимала Грейнджер. — За меня раньше ручался Гарри Поттер, теперь Драко отрёкся от меня. Я стал уязвим. До бала мой дом подвергнут обыску, ведь больше нет великого слова Героя у меня за спиной. — Смысл мне ручаться за Вас? — Мисс Грейнджер, я пришёл не просить за меня поручиться. Я пришёл просить Вашей руки. — Повторите? — Гермиона резко встала, не веря словам и вынув палочку. — Смеяться надо мной решили? — Нет. Я абсолютно серьёзен. — Я грязнокровка, забыли? — она села обратно и ухмыльнулась, но палочку не убрала. — Я переоценил ценности за время первого заключения в Азкабане. Да и пытки Волдеморта много чего перевернули в голове. — Но за меня никто не вступился, когда пытала Беллатриса! — упрекнула его Гермиона. — Я боялся. Каюсь. Мне было очень страшно за жизнь своей семьи. Я всю жизнь всё делал ради семьи. Семья превыше всего была для меня с детства. Меня так воспитал Абраксас. — Вы не зовёте своего отца отцом, как и Драко Вас. Сколько ошибок Вы совершили? — Моя семья постоянно совершала ошибки, но я говорил с портретом основателя своего рода Армандо Малфоем, и он признал, что старые устои пора менять. — Хотите кровь разбавить? Мистер Малфой, я лучше поцелую соплохвоста, чем лягу под Вас! — шипела ведьма, смерив его гневным взглядом. — У меня есть связи. Много связей, но они не спасут от Азкабана. Я отдам их все Вам. Взамен прошу спасти мою жизнь и подарить наследника. — Безумный сноб! — выкрикнула волшебница. — Мои связи пробьют Вам дорогу в Визенгамот, а затем Вы можете стать и Министром Магии! У Вас будет власть в руках целых пятнадцать лет. Возможно, Вы даже сможете сместить Шеклболта прежде времени, как Скримджер сместил Фаджа. — Фадж! — Гермиону озарило. — Вы с ним в близких отношениях? — Я крестил его сына. Гермиона что-то обдумывала, а Люциус победно ухмылялся. Фаджа многие презирали в Министерстве после того, как он не поверил Поттеру и Дамблдору, когда те говорили о возвращении Волдеморта. Но он уже в своё время пришёл к власти, и мог бы помочь и Гермионе. — Вы хотите от меня ребёнка? — удивлённо спросила чародейка. — Не откажусь хотя бы от одного, ведь Вы меня презираете. — И как это будет? Будете скрипя зубами трахать грязнокровку? Вас не стошнит? Или Вы месяц будете отмываться в ванной после соития со мной? — на её глаза накатились слёзы, и девушка поспешно опустила веки. Героиня войны пыталась перевести дыхание, когда её щеки нежно коснулась ладонь. Открыв глаза, Гермиона увидела стоящего на корточках перед ней Малфоя. — Что Вам сказал Уизли, когда Вы ему отказали? Вы невинна, я правильно понял? Гермиона согласно кивнула, но руку не убрала от щеки. Ей было одиноко. Никто не мог позаботиться о ней, никто не мог заступиться. Её родители погибли от рук Мальсибера и Руквуда, а друзья отвернулись. — Он сказал, что никогда не желал разбавлять свою чистую кровь моей. Сказал, что мой удел — книги и одиночество. Сказал, что меня нельзя полюбить. Я нужна только в корыстных целях, — больше она не сдерживала эмоций и горько заплакала. — Это не так. — Разве? Вы пришли ко мне и просите помощи! Люциус отчётливо услышал отчаяние в голосе ведьмы и решил больше не врать. Ей можно и нужно открыться. — Прошу, но не наступаю себе на горло. Гермиона, девочка, — он взял её руки в свои, и девушка удивлённо уставилась на него, — ты заставила меня восхищаться тобой в ту ночь в мэноре. Тебя пытали несколько часов Круциатусом, резали твою кожу, но ты не призналась, откуда у тебя меч. Не призналась, для чего тебе он нужен. Не сдала Поттера. Ты не произнесла ни слова, и только твой крик говорил о боли. Я никогда не мог такого сделать перед Волдемортом. Я тянул с его вызовом. Закатал рукав, но в упор смотрел на тебя и молчал. В ту ночь я понял, что кровь неважна, если у тебя храброе сердце. Ты сражалась за мир, поэтому я и предложил Нарциссе позже искать Драко в замке, не вступая в битву. Поэтому не бежал, когда начали отлавливать Пожирателей. В моей голове засела великая ведьма. Самая могущественная из всех, которых я когда-либо встречал. Которая давала показания в мою сторону на суде, говоря, что, скорее всего, я защищал семью, ведь мне жилось прекрасно до возвращения Тёмного Лорда. — Но Вы ни разу не подошли ко мне, — обиженно и упрекающе прошептала шатенка. — Не имел права. Я не имею права просить твоей руки, не имею права желать тебя и не имею права просить второй шанс. Но прошу. Прошу простить за все оскорбления, прошу простить за то, что не помог тебе. Я не пересилю себя, когда буду любить твоё тело. Я желаю тебя очень давно и признался себе. Но не мог тебе об этом сказать: я был женат. В моей семье не принято разводиться. Нарцисса решила иначе, и я ей благодарен. Моя судьба в твоих руках и, если ты окажешься — я пойму. Гермиона смотрела в пепельные глаза и видела там отчаяние. Девушке мало верилось, что её могут полюбить за то, что она это она. — Я… Мне страшно оставаться одной, страшно идти на тот бал, и я боюсь Вас. По-прежнему боюсь мэнор. — Я защищу тебя от всего, если ты позволишь остаться на свободе. Твоё место возле меня, — он нежно поцеловал каждый из её пальчиков. — И ты заслуживаешь большего, чем работу в архиве Министерства. Гермиона улыбнулась и согласно кивнула. Люциус ответил тёплой улыбкой и нежно поцеловал её в щёку. — Какую ты хочешь свадьбу? — Просто роспись. Я не хочу фарса в газетах. К тому же звать мне некого. — Нам нужны свидетели. Я попрошу Фаджа, а ты? — Невилла. Он единственный, кто со мной ещё общается. — Как так вышло? — О! Он вступился за меня перед Роном, и его послали. — А мисс Лавгуд? — Она начала встречаться с внуком Ньюта Саламандера Рольфом в июне, и они сейчас где-то в Азии. Мистер Лавгуд едва уговорил её родить ему внука лет через пять. — Хорошо. Распишемся завтра утром. Я всё подготовлю. Когда ты переедешь ко мне? — Могу хоть сейчас собрать вещи и отправиться с Вами, — Гермиона решила, что терять ей всё равно нечего. — Называй меня на «ты» и по имени. Тебя никто больше не обидит. — У Вас… — она умолкла, когда он выгнул вопросительно бровь. — У тебя есть сова? Мне нужно написать Невиллу. Не хочу нарушать его планы, мало ли, вдруг у него завтра свидание с Ханной. — У меня есть сова. И не одна. — Мяу! – рыжий книзл подал голос. — Живоглотик, я о тебе не забыла. Мы заберём его? — Конечно, — Люциус не мог отказать своей спасительнице и не хотел этого делать. Гермиона взмахнула палочкой, и её вещи погрузились в чемодан, который она уменьшила и положила в сумочку. Позвонила хозяйке, ведь снимала квартиру в маггловском районе. Она оставила женщине тюльпаны и ключ, взяла за руку Малфоя и аппарировала. Гермионе и правда нечего было терять. Возможно, с Люциусом она будет защищена, как и он с ней. В новом мире старые друзья могут оказаться врагами, а враги — союзниками. Когда девушка оказалась в той самой комнате, где её пытали, она вздрогнула, но взяла себя в руки, понимая, что это всего лишь прошлое, понимая, что Лестрейндж мертва. Эльф показал ей комнату, в которой она будет жить ближайшую ночь, и девушка написала письмо Невиллу. До вечера пришёл ответ, что он понимает её и согласен стать свидетелем. Второе письмо уже отправил юноше Люциус, в котором звал Невилла завтра на девять утра в Малфой-мэнор и специально откроет камин. Гермиона ужинала одна у себя в спальне. Люциус не настаивал: девушке нужно свыкнуться с тем, что завтра она станет леди Малфой, и уже весь мир будет против неё. Но у мужчины и правда огромные связи и деньги, поэтому она утешала себя тем, что уж лучше её будет любить Пожиратель Смерти, чем унижать Герой войны.