Игристое

      Алкоголь приятно стелется на разум дымкой. Игорь не часто пьёт, да и самое понятие алкоголя ему не очень нравится. Дома целый склад подарков с работы, где суммы за бутылки с элитным спиртом идут на десятки тысяч. Гром периодами носит его старым друзьям или как подкуп ради информации, но самого не тянет. Раньше, в студенчестве, он был не против пропустить пару баночек пива чтобы расслабиться, но не сейчас. На похмелье просто времени нет. Но сейчас что-то не так, не как обычно. Игристое шалит пузырьками и вызывает улыбку. Пьяную, глупую. А может дело и не в шампанском, бутылки которого Игорь перестал считать после третьей, а в собеседнике. Не собутыльнике, а именно собеседнике. С Сергеем приятно разговаривать, смакуя терпкий напиток, пусть и женский по его, Игоревскому мнению, но всё-таки приятно. А Разумовский расплывается в улыбке, смеётся, говорит об искусстве, в котором Гром не разбирается от слова совсем — просто в школе было не до него, а в полицейской академии учат другому. Законы, уставы, конституция. Если что-то и помнил про писателей и философов, то сотни статей всё стёрли и заняли свободное место. Но Сергей приятно говорит, запинается, пьяно смеётся в кулак и приподнимает брови, надеясь сфокусировать зрение.       Разумовский отличается от обычных богачей. Сидит в этом своём халате, растянутой майке и пижамных штанах, неловко чешет в затылке и отправляет виноград за щеки, становясь похожим на хомяка. Рыжего такого, забавного, растрёпанного хомяка. И Игорь таких ещё не видел. Чтобы жить в офисе, дабы не тратить время на питерские пробки, а работать — что-то с чем-то. А Сергей отдаёт всего себя работе. Прям как Игорь… Который пришёл за чем-то важным, но одного взгляда на Разумовского хватило чтобы понять — диалога не будет. Он слишком пьян, а как Гром согласился выпить — он уже не помнит.       — Игорь, я… — Сергей чуть подался вперёд, к Грому, и закусил губу, отводя взгляд. Будто хочет что-то сказать, но не решается, начиная елозить по губе зубами.       — ч-ч, Серый, всё нормально, — похлопав Разумовского по плечу, майор одобряюще кивнул, с трудом подбирая слова и заставляя язык работать, — Всё будет хорошо.       — Нет, Игорь, ты не понимаешь!       — Ч-ч, Серёж, всё, — шмыгнув носом, мужчины рывком притянул рыжего к себе и обнял за плечи, опуская подбородок на медную макушку, — Все проблемы временны, не переживай.       Сергей, хмыкнув, схватился за майоровскую кофту и притих, шмыгая влажным носом и опуская плечи, редко вздрагивая.       Игорь знает, что Сергею тоже тяжело. Его не любят, пытаются вставить палки в колёса и выбить из колеи. Тем, кто поднялся с низов и сохранил человечность — всегда тяжелее всего. И Гром не знает насколько, но пытается представить. И ему кажется, что он может помочь. Но утром, когда алкоголь отпустит и мозг прояснится. Но утром. Всё будет утром.       А Сергей решается и боится, жмуря глаза и молясь, что Игорь — может помочь.