Imagine an owl. Часть 2

Быть метой в этом пугающем мире невыносимо. По крайней мере, для Т/и: она не Флэш, да и не смогла бы стать даже похожей на него, ведь нет за плечами дружной команды, как нет и цели впереди. Есть только бесполезная способность и приступы ярости. За них Т/и себя и ненавидела. Ещё задолго до взрыва Ускорителя частиц девушка начала замечать изменения в себе. Эти бесконечные «прекрати», «замолчи», «улыбайся» забили её чувства так глубоко и так плотно, что, потеряв над ними контроль, Т/и потеряла контроль и над всем остальным. Друзья быстро отошли в сторону – кто-то сам, нарвавшись раз на Т/и во власти злости, больше не пожелал иметь с ней дело, а кого-то девушка сама оттолкнула. Так было лучше. Ну, или хуже. Кто ж знает? Сложнее всего было с родственниками. А особенно с бабушкой – её Т/и обижать никогда не хотела. Как-то девушка сбежала из дома, чувствуя подступающий приступ ярости: что угодно, лишь бы не сорваться рядом с горячо любимой бабушкой, не накричать на неё, зная, что та простит и поймёт. Но от этого будет только хуже. Уж лучше бы ненавидела. Лучше бы прогнала. Когда ярость рассеивалась, неизменно просыпалась ненависть к себе, и тогда Т/и запиралась в комнате, где часами беззвучно могла оплакивать каждую сломанную вещь и каждое брошенное слово. От крика саднило горло. Слабость разливалась по телу, делая его неподъёмным и каким-то будто неправильным. Слишком тяжёлым. Пустым. В ярости Т/и была готова уничтожать всё вокруг, но после хотелось уничтожить лишь себя. Но всё стало только хуже после той грозы. Взрыв Ускорителя создал сотни «монстров», но уже существовавшего он только усовершенствовал. Т/и слышала, что у других мет способности перекликались с особенностями характера или увлечениями: жил исследованием акул? Так стань антропоморфной акулой! Была специалистом по обезвреживанию бомб? Так превращай в бомбы всё, к чему прикоснёшься! Но почему-то это правило дало сбой на Т/и. Её способность не стала проявлением личности – она стала проклятьем. А как ещё девушка могла назвать возможность слышать мысли? Проклятье, не иначе. Проклятье – уловить в мыслях мамы страх и панику. «Да что не так? Я ведь спокойна», – удивилась Т/и, оглядывая родительницу. Та ненавязчиво отходила к двери и выглядела почти расслабленной и нормальной. Если бы не её мысли. – Тебе тоже сделать? – но мама покачала головой, неловко улыбнулась и вышла. И тогда девушка поняла, в чём проблема – нож, которым она отрезала хлеб. «Она подумала, что я могу?..» Т/и откинула нож на столешницу и отскочила в сторону, прижимая руки к лицу. Не могла она так подумать! Быть такого не может. Последней каплей стал визит к бабушке. Т/и пришла к ней, надеясь поговорить – рассказать, наконец, обо всём. Попросить совета. Но девушка услышала одну короткую мысль. И кофе стал невкусным, и пирожное не полезло в горло. Улыбка бабушки больше не казалась искренней. Т/и распрощалась и ушла в ту же минуту. И всю дорогу домой повторяла те самые слова: – Им давно пора запереть её в психушке. Им давно пора запереть её в психушке. Им давно пора запереть её в психушке… – Простите, Вы что-то сказали? Зачем она тогда остановилась, Т/и и сама не знала. А вот мужчина в забавной шляпе мило улыбнулся, поймав её взгляд, и отсалютовал чашкой. Причин, по которым он стоял посреди парка с фарфоровой чашкой, девушка не находила. – Ничего. – А мне показалось, это что-то важное, – мужчина лукаво улыбнулся и указал на расстеленный прямо на траве плед. – Составите мне компанию? – Простите, но… – Не отказывайтесь, – прервал он Т/и. – И не бойтесь, я не какой-то там маньяк. Просто вижу, что Вам нужна помощь, а что, как не добрая беседа лучше всего способна помочь в беде? Т/и поджала губы. Бояться странных незнакомцев она уже давно перестала, напротив, целенаправленно гуляла ночью по городу, чтобы встретить их. Такой вот способ она выбрала, раз не могла убить себя сама. Сев на плед, Т/и вдруг с удивлением обнаружила в своих руках такую же фарфоровую чашку. – Я попала на безумное чаепитие? – хмыкнула она, приметив ещё заварочный чайник и сахарницу. – Хочется тешить себя мыслью, – незнакомец уселся напротив и наполнил чашку Т/и ароматным чаем, – что я ещё не настолько безумен. - Зато я в самый раз. - Поэтому Вы говорили что-то про «психушку»? Т/и напряглась, крепко сжав пальцами чашку. Подсознательно она понимала, что это совсем не приступ, но рисковать не хотелось. – Извините, зря всё это. Я пойду. – Ох, нет, – мужчина деловито поднял палец вверх. – Мы уже начали чаепитие, и покидать его совсем не вежливо. Простите мне мою бестактность и позвольте загладить свою вину аппетитным эклером. На плед, ровно между ними, легла приоткрытая коробочка с логотипом ближайшей кофейни. Т/и часто там бывала. Раньше. Сейчас среди людей она старалась вообще не появляться. – Спасибо, – Т/и разломила один из эклеров и взяла себе половинку, вторую половину подхватил мужчина. – Раз уж мы разделили этот потрясающий десерт, предлагаю познакомиться, – он церемонно поклонился, сняв шляпу: – Шерлёк Уэллс. Т/и тоже представилась, получив в ответ комплимент на французском. Беседа, к удивлению девушки, завязалась быстро и оказалась лёгкой и непринуждённой. Т/и почувствовала себя отдохнувшей, а когда на губах загорелась улыбка, смущённо спрятала её за чашкой чая. Чай, к слову, и не думал заканчиваться. – Волшебный он у Вас, что ли? – спросила девушка, кивнув на заварник. Шерлёк таинственно улыбнулся. – Я тоже своего рода мета-человек. – Слишком уж много в этом городе мет. – А Вы тоже? – Уэллс задал вопрос, а Т/и показалось, что ответ на него он уже знает. Вообще, делиться таким было не принято, а тем более с людьми, с которыми знакома всего несколько минут. Но Т/и рассказала: и о мета-силах, и о приступах ярости, и о родителях. Шерлёк выслушал, не выглядя при этом ни удивлённым, ни напуганным, и поднял другую тему, уводя разговор в более непринуждённое русло. Т/и же заметила, что за всё это время так и не услышала мысли Уэллса. В голову тут же пришло сравнение с Эдвардом и Беллой из Сумерек. Девушка негромко усмехнулась. – Что такое? – Я не слышу Ваших мыслей. Это странно. – О, ничего странного. Просто я сейчас не думаю ни о чём. Всё, что в моей голове, то сразу и на языке. Т/и, не стесняясь, улыбнулась. Сравнение заиграло новыми красками. – У Вас очень красивая улыбка, Т/и, – тут же отозвался Уэллс. – Как же быстро летит время. Солнце уже почти зашло, – и действительно, за высокими зданиями его уже не было видно. Т/и прикусила губу, смотря на предзакатные алые лучи. – Вам есть, куда пойти? – Что? С чего Вы?.. – Т/и замолчала, не закончив вопрос, и отвернулась. – У меня очень хорошо развита интуиция, – Шерлёк сочувствующе улыбнулся. – Судя по Вашим словам, идти домой Вы не захотите. Переночуете у друзей? – Т/и хмыкнула. – Значит, не у них. Парень? – поймав многословный взгляд девушки, Уэллс кивнул. – Значит, идёмте со мной. Я знаю прекрасное место, где очень хорошо приживаются мета-люди. Вам понравится. Шерлёк легко подскочил на ноги и протянул руку Т/и. Та с сомнением глянула на открытую ладонь. Принимать помощь она не торопилась. – Я ведь уже сказала, что со мной. – А у меня есть знакомый, который чуть что швыряет всё во все возможные стороны. Можем спросить совета у него. В конце концов, сейчас это не первостепенная проблема: главное – дать Вам крышу над головой. Идёмте. Т/и допила чай и отставила чашку. С ответом она колебалась. А Шерлёк… Шерлёк не давил, доливая бесконечный чай в опустевшую чашку.