Солнце

«Через дороги осторожнее, Ась, по сторонам хоть смотри.» А вопреки банальным напоминаниям мамы, Ася смотрит только вперёд, непосредственно хлюпая в белых кроссовках по лужам, покрытым перламутровой бензинной плёнкой. «Приходи ко мне после пяти, сегодня побуду твоим репетитором, Миронова. Может что-то в голове твоей да отложится». Может. А улыбка на ее лице не прячется ни на секунду, выбиваясь из толп угрюмых людей, бегущих в разные стороны. Аська светит ярче сегодняшнего солнца. Аська светится. *** А в его уютной квартире пахнет теплом и чем-то невероятно вкусным. И большая пушистая кошка трётся меж его ног, приветливо крутя хвостом. — Ой, какая она у вас красивая… Как её зовут? — Тёзка твоя. Надо желание загадывать, раз рядом со мной две Аси… А тёзка оказывается куда привлекательнее; у той и глаза поглубже, и шевелюра понасыщеннее. *** Аська даже что-то понимает, рассеянно смотря в листок бумаги, на котором его рука аккуратно выводит треугольники и какие-то там биссектрисы. От грома за окном содрогается земля. Они сидят на одной кухне, на одном диване, одни. Она — с бабочками в животе. Он — с кошкой под боком. И какая к черту геометрия, когда сделанный им чай оказывается слаще, чем все ее мечты. — Да уж, Ась, мы с тобой ещё многое должны повторить, прежде чем браться за новые темы. Ей так не нравится это «должны повторить», но так нравится это «мы с тобой». «Мы. С тобой». «Мы» Он смотрит куда-то сквозь; строгие по его классике глаза неохотно пускают в себя выглядывающие из-за мутных облаков лучи, и вечно чёрные радужки становятся медово-золотыми. Становятся светлыми, как только янтарное солнце растворяет в них свою душу. А Аська такая красивая с этими синяками на веках и бледными веснушками на носу. Такая красивая, когда смотрит на него намного дольше, чем положено, а он улыбается ей немного нежнее, чем всем остальным. А ей так спокойно, пока дома родители круглыми сутками лают друг на друга; ведь там мысли в клочья, а нервы — в щепки. А тут — он, и ещё одна, мурчащая Аська. И немного тепла. Ее руки совсем холодные. Но ей хватит, чтобы согреться. Зевает, невольно жмуря сосредоточенные глаза. — Ты вообще спишь ночами, Миронова? — Домашние отношения постоянно выясняют, так что как повезёт. Миронова. Тёплое Миронова. Ласковое Миронова. Такое родное Миронова. «Только ты меня так называй.» Его пальцы ложатся на Аськины волосы, её голова — на его плечо. Медленно, плавно, с опаской. А он обнимает её, подтягивая к себе на колени так, что подбородок кутается в ее крохотный затылок, а её носик — в пахнущую мужским одеколоном футболку из нежного-нежного хлопка. И всё вокруг встаёт на свои места. Всё вокруг затихает, лишь навязчивый дождь требовательно барабанит по стёклам. А радуга призрачной лентой протягивается из-под густой небесной мглы. И стеснительное солнце укутывает вечно серый город в свои объятия. — Я, кажись, люблю тебя, Аська… Он смотрит на кошку, та — в пустое окно. И ухом не ведёт. Умная. «Знает ведь, что не ей.»