другой конец истории.

       Война — дело непростое, трудное и неприятное. Холодное дыхание зимы уже не морозило шею, напротив, будто плотное одеяло укрывало её, спасая от холода, давая иллюзию тепла. Зарывшись носом в тёплый шарф, Эрен опустил свои изумрудные глаза, будто рассматривая узоры на снегу. Йегер потерял всё. Опять не смог ничего сделать. Он будто стал тем самым маленьким ребёнком, у которого на глазах съели мать. Такое же разочарование в людях и в самом себе. Руки необыкновенно сильно дрожали — то ли от холода, то ли от осознания всего, что произошло.        Снег мелкими хлопьями падал на свежие трупы, словно давая им защиту от холодного ветра, постепенно окрашиваясь в красный цвет. Раньше здесь было много жилых зданий, но и тут титаны оставили свой след, уничтожив всё, что напоминало о когда-то большом городе.       Проходя между разорванных от бомб тел товарищей, Эрен почувствовал, как в груди все сжалось. Сердце ускорило свой темп, а из прикушенной нижней губы капали капли крови. Он медленно, словно боясь испугать мёртвых, опустил сжатые в кулаки руки, прижав их к штанам. Оглядывая лежащие тела, на глаза наворачивались слезы обиды и боли. Большой ком тошноты подбирался к горлу, слезы скатывались по холодным щекам, оставляя неприятное жжение. Тихий стон выдался из уст брюнета: — Я ведь… Я ведь мог все исправить, — голос сильно хрипел. Скорее всего, сказались недавние угрозы убить всех марлийцев и истребить всё человечество, — Я… Они… Они бы выжили…        Раздавшийся хруст снега позади парня заставил пропитаться весь воздух надеждой на выжившего друга, на того, кто мог бы его успокоить, сказать: «Это всего лишь страшный сон. Все живы.» Умом Эрен понимал, что вряд ли такое произойдёт. Наверное, сейчас позади стоит один из гражданских или радостно улыбающийся воин марлии, желающий убить и его самого. — Нет, Эрен. Они все мертвы. Мертвы из-за тебя, — голос звучал уверенно и так знакомо. Его обладатель размеренно шагал в сторону Эрена, медленно произнося свою реплику, — Ты ведь и сам знаешь…        Эрен зна, кто стоит позади него, но боялся посмотреть ему в глаза. Он точно не одобрит это. Он точно будет желать Йегеру самой мучительной смерти. Эрен слишком виноват перед ним. — Ты ведь тоже мёртв… — Я не мог умереть, ведь я — плод твоего воображения. Последняя картинка, возникающая в голове перед смертью.        Оборачиваясь, Эрен словно боялся, что тот, кто стоял позади него, исчезнет. Он посмотрел в пустые глаза маленькой копии себя. Той, которая ещё живёт с матерью и Микасой, мечтает о море и жизни за пределами стен со своими друзьями. Той самой версии себя, перед которой стыдно. — Прости меня, я не смог сдержать обещание…